Время перед революцией

Говорят, что время лечит душевные раны, унося за собой всю тоску и все печали с обидами. Старые раны постепенно заживают, оставаясь лишь в виде грубых, а иногда почти незаметных, шрамов в душе. И чем быстрее течёт время, тем ближе становится то, что скоро должно произойти. Лелуш в который раз осмотрел доску со стоящими на ней фигурами, раздумывая, как лучше походить и чем. Посидев ещё минуту, мальчик с тяжёлым вздохом снова принялся читать самоучитель по игре в шахматы, запоминая из страниц с текстом всю самую нужную информацию о ходах и приёмах. Несмотря на то, что во дворце у мальчика был самый лучший учитель по этой королевской игре, несколько лет без практики давали о себе знать. Без практики даже теория в книжке не могла помочь. Нужно было снова мыслить по-другому, более серьёзно… Стук в дверь заставил принца нахмуриться и оторваться от прочтения самоучителя. За окном было пасмурно, желания выходить на улицу не было вообще, но стучались к нему в комнату уже раз пять за последних три часа. – Войдите, – коротко буркнул ви Британия, не любивший, когда его отвлекают. В двери показалась Саёко. Горничная вежливо поклонилась в знак приветствия и улыбнулась. Как всегда она присматривала за Наналли, и мальчику было намного спокойнее, зная, что с этой девушкой его младшая сестра будет в безопасности. – Господин, пришла госпожа Милли. Сейчас она в гостиной и… – улыбнулась горничная. – Я не пойду, – сказал, как отрезал. За уже целую неделю, что они жили с сестрой в Академии, он успел поругаться с внучкой директора и не один раз. Сейчас, когда скоро должен был начаться учебный год, мальчик старался восполнить хотя бы то, что потерял, живя в кладовке с Наналли и Сузаку, в плане опыта по шахматам. До жизнерадостной блондинки ему тем более не было дела. Но девушка с улыбкой кивнула и собралась уходить. – Саёко, скажи, чтобы ко мне не заходили, пожалуйста, – попросил мальчик, когда горничная закрывала дверь. Сейчас шахматы казались Лелушу куда более занимательными, чем общение с другими людьми. У него был друг, которого он успел потерять, потому незачем больше заводить друзей. Но зато у него есть цель, которая должна рано или поздно осуществиться. И хотя принц был безраздельно благодарен Эшфордам за приют, но рано или поздно это место перестанет быть приятной и безопасной обителью. Снова заглянув в учебник, юный шахматист сделал ход. «Шнайзель говорил, что шахматы – это игра королей, но никогда не упоминал почему…» – думал мальчик, разглядывая фигуры и чёрно-белые клетки доски. Несколько лет назад. Богато украшенная комната с картинами и несколькими столами, на которых стоят разнообразные интеллектуальные игры. За столом с шахматной доской сидят три человека: двое светловолосых юношей и черноволосый мальчик, наблюдающий за партией. Один юноша с короткими уложенными волосами сидит в свободной, непринуждённой позе, понимая, что эта партия снова будет выиграна им. Другой же, с длинными волосами, заплетёнными в косу, напряжён, и его голубые глаза рассеяно мечутся по доске с фигурами, мальчик же с неподдельным интересом наблюдает за игрой, за каждым ходом фигур. – Шнайзель, я больше не могу. Оставь эти игры при себе, – наконец, бросает Кловис, откидываясь на спинку кресла. Губы второго принца изогнулись в торжествующей улыбке. – Так просто сдаёшься, а тем более, когда победа уже близка… и какой из тебя принц после такого? – Тебе не понять, брат. Это только тебе и отцу интересны эти интеллектуальные игрушки, но ты ещё и Лелуша сюда втягиваешь. Это не по мне. Моя душа рвётся творить, а не перемалывать врагам косточки, – обиженно протянул третий принц, обнимая сидящего рядом мальчика. – Брат Кловис, отпусти. И не надо, брат Шнайзель не втягивает меня в эту игру, мне самому нравится… – пытается вырваться из объятий брата юный принц. Шнайзель снова улыбается. Такое заявление со стороны одиннадцатого принца он не ожидал, но теперь ему очень интересно будет когда-нибудь сыграть с мальчиком, когда тот станет достойным оппонентом. Когда-нибудь, но он будет рад его обыграть… *** Лелуш сам не заметил, как заснул в обнимку с учебником. Солнце уже клонилось к закату, а этот сон-воспоминание никак не хотел уходить. Сев, принц протёр глаза и потом направился к выходу из комнаты. Уже время ужина давно прошло, но он хотел показаться хотя бы на глаза сестре, чтобы Наналли не волновалась. Девочка сидела за столом и пила чай. Милли уже давно ушла, поэтому принцесса общалась с моющей посуду горничной. Но услышав шаги, замолчала и улыбнулась. – Добрый вечер, братик! – даже несмотря на грубую просьбу его не беспокоить и отсутствие в течение большей части дня, Наналли была рада видеть своего любимого братика. – Прости, Наналли, что не пришёл, – улыбнулся юный принц, чувствуя некоторую вину. – Ничего, но… братик, Милли сказала, что завтра нас кое с кем познакомит, – девочка потеребила прядь уже отросших волос. – Это её подруга…