Время перед революцией

В жаркий летний день дышать было тяжело из-за духоты, а солнце припекало, угрожая опасным загаром и ожогами для бледной кожи. Невыносимо жаркое, последнее лето, почему-то ассоциирующееся у Лелуша с бесконечным полем подсолнухов, располагавшимся недалеко от кладовки, где они жили, за небольшой горкой. Длинное ярко-жёлтое покрывало, где солнце печёт сильнее, чем в любом другом месте. - Лелуш, пойдём! Мы же обещали Наналли! – Сузаку резво сбегает с горки, зовя друга и широко простодушно улыбаясь. Отчасти мальчик понимает, что это сон, просто игра воспоминаний, вновь вернувших его в то безмятежное лето, но приятно вновь ощущать знойную жару и тяжёлый воздух, наполненный множеством разнообразных ароматов. - Да, Сузаку, уже бегу! - маленький принц радостно улыбается и спешит на помощь другу рвать эти большие цветы, которые попросила принести маленькая сестрёнка. Среди огромных цветов становится ещё более душно и жарко, отчего мальчик чувствует, словно его опустили в огромную парилку или сауну. Но всё это можно перетерпеть, отвлёкшись на возбуждённые рассказы друга о новых достижениях в кендо и прочей ерунде. И как в последний день этого лета всё неожиданно обрывается: начинают тускнеть краски, утихает, казалось бы, вечный стрёкот насекомых, который так раздражал Лелуша, постепенно исчезает вся эта радость и Сузаку вместе ней, оставляя лишь тёмную холодную темноту. Она сгущалась, проникала чёрными когтями в тело, причиняя боль, и окутывала, не позволяя вдохнуть. Счастливый и радостный сон, построенный, как карточный домик, на воспоминаниях, разрушается, утаскивая маленького принца в чёрную бездну. - Наналли! – с криком, Ламперуж открывает глаза и резко садится на кровати, не веря, глядя в пространство перед собой. Никакого поля, никакого Сузаку и страшной тени – всё это исчезло, сменившись на спокойную атмосферу его комнаты в академии Эшфорд, но в голове ещё бьётся страх за сестру, за себя, не давая успокоиться. Глубоко вздохнув, Лелуш перевёл взгляд на часы с календарём, стоящие на краешке стола, окончательно возвращаясь в реальность и стараясь вспомнить, что хотела в сегодняшний выходной устроить Милли. Кажется, она что-то говорила про выход в город вместе с Саёко. Конечно, от этой неугомонной блондинки можно было ожидать чего угодно, тем более на выходных, когда день не ограничивался временем в школе, хотя в любом случае провести целый день лёжа в постели мальчик не хотел. - Доброе утро, господин, - стоило принцу только одеться, как в комнату вошла, постучав, горничная. - На улице постепенно становится всё холоднее, поэтому я принесла новую тёплую одежду, - Саёко улыбнулась и положила вещи на стул. Лелуш кивнул в знак благодарности и вышел вслед за Шинодзаки, про себя отмечая, что постепенно привык к этой размеренной жизни в академии, к новым друзьям. Мальчику казалось, что прошла уже целая вечность такой жизни, в которой Сузаку, жизнь в королевском дворце и всё прочее – просто сказка, прочитанная на ночь. Спохватившись, мальчик замотал головой. Нет, не сказка. Эти красивые истории из книжек давно его не касаются, им более нет места в его жизни. Правда, когда Наналли радостно за завтраком рассказывала свой сказочный сон, Лелуш решил повременить с выводами о детстве и сказках. Всё-таки принцесса была ещё слишком маленькая для серьёзной жизни, хотя и он, собственно, потому ей пока лучше жить чем-то приятным и добрым. - Госпожа Милли сказала, что сегодня не сможет прийти и поехать в город, поэтому прогулка отменяется, - со вздохом поведала горничная. Только сейчас Лелуш обратил внимание, что неугомонной блондинки, появляющейся обычно во время завтрака, до сих пор нет. Да и что могло помешать ей прийти? Болезнь, скорее всего, хотя даже будучи с температурой - Лелуш был уверен – она обязательно бы посетила особняк. - У неё, кажется, простуда, и миссис Эшфорд запретила ей выходить из своей комнаты, - объяснила девушка. – Но не волнуйтесь, она говорила, что скоро поправится. Странно, конечно, что Милли умудрилась заболеть с её-то активными деяниями и неугасающей энергией, которая и в других вселяла радость. Хотя каждый не убережён от какой-нибудь заразы или холодного ветра, что было наиболее вероятно, зная блондинку. Это напоминало мальчику о прошлом, когда Наналли или Юфи болели, но не унывали, улыбаясь и смеясь, не обращая внимания на кашель, насморк и температуру. Обычно в такое время Марианна редко пускала сына поиграть с сестрёнками, дабы и он не заразился. - Братик, мы же сходим проведать её? Я помню, как мне было грустно сидеть одной в комнате, болея, - на лице Наналли отразилась тревога и беспокойство за подругу. - Конечно, мы сходим прямо сейчас. Хотя я не думаю, что Милли так уж скучно, - Лелуш ободряюще улыбнулся, сжав руку сестры.

***

Милли ненавидела скуку, теперь окружающую её со вчерашнего вечера, когда девочка поняла, что простудилась. Сказались многочисленные игры на улице в расстёгнутом пиджаке без шарфа и холодный ветер. Мама несколько раз разводила руками и охала прошлым вечером, какая её дочь ветреная и наивная; блондинка не слушала её, да и зачем, ведь всё равно лучше от этого не станет. После принятия лекарств девочка старалась придумать себе занятие, но, увы, в основном все идеи имели огромный размах, который можно было использовать, лишь задействовав всю академию разом. По крайней мере, будет что исполнить, когда она займёт должность президента студенческого совета. Вздохнув, Эшфорд подошла к огромному окну, смотря на улицу, где развлекалась небольшая компания одноклассников. В такие моменты девочка начинала по-настоящему грустить, понимая, что она не может делать то, что дано другим в это время. Но грустные мысли прервали три человека, идущие к её дому, в которых она узнала Лелуша, Наналли и Саёко. Радость тут же вспыхнула ярким фейерверком в голубых глазах девочки и ничуть не поблекла, когда она вспомнила, что мама запретила сегодня принимать гостей. За дверью послышались звуки и голоса, и скоро в комнату вошла Саёко, держа дверь, чтобы принц вкатил в комнату коляску с Наналли. - Привет, Милли. Тебе уже лучше, - Наналли улыбнулась. – Твоя мама сказала, что тебе нужно больше отдыхать, хотя температура спала, поэтому мы не можем задерживаться долго. Эшфорд лучезарно улыбнулась, но заметила, что ви Британия чуть усмехнулся. Видимо, всё-таки пришлось немного поговорить с её мамой, чтобы она дала добро. Но даже эти драгоценные несколько минут общения уже были чем-то существенным за сегодняшний скучный осенний день. Лелушу же было немного непривычно видеть всегда радостную, возбуждённую, со счастливой улыбкой и румянцем, Милли бледной, со спутанными волосами и немного осунувшуюся, часто кашляющую и шмыгающую носом. Не состыковывался этот образ никак с привычной яркой девочкой, даже несмотря на неизменную лучезарную улыбку. - Мама как всегда слишком строга. Мне уже намного лучше, и, думаю, в понедельник пойду в школу. Не давать же некоторым поблажек, - сказала, когда Саёко ушла, Эшфорд, бросив быстрый хитрый взгляд в сторону друга. После этого девочка начала рассказывать о новых планах и будущих фестивалях, придуманных во время скуки, которые хотела бы исполнить, увлекая гостей беседой, иногда прерываясь, чтобы откашляться. Так что время, казалось, побежало вперёд с утроенной скоростью. Неожиданно вернулась и Саёко, напомнив, что пора уже возвращаться. - Увидимся, Милли, - конечно, можно было попросить их остаться и поговорить подольше, но Лелуш вряд ли бы согласился оставлять долго рядом с больной сестру. Горничная повезла принцессу вперёд, а мальчик остановился ненадолго у двери, наблюдая за погрустневшей подругой через щёлку. Всё же Милли, какая бы солнечная и неунывающая ни была, тоже может чувствовать себя плохо и разочароваться. Холодный осенний ветер взлохматил чёрные волосы, стоило Лелушу выйти на улицу. Дни всё сокращались, и теперь закат наступал всё раньше и раньше. Повернувшись, принц увидел за окном Эшфорд, провожающую их взглядом, и неуверенно махнул ей рукой на прощанье. Простой дружеский жест, чтобы она знала, что новая встреча ещё наступит и всё будет уже лучше.