Под дулом пистолета

Жизнь медленно течет своим чередом. После всего, что было... Ты исчез. Уже как неделю абонент не абонент. Ладно, что ж, было и прошло, забыли. Главное — это было взаимно, не считая того, что я был пьян, да и ты не очень трезв. В общем, все отлично. Проблем я не получил, вышел сухим из воды, теперь можно жить дальше. Задумчиво сижу в ординаторской. Могу и имею право. Передо мной куча карт. От руки... Вот думаю, что неплохо было бы иметь их в электронном виде. Но делать нечего, будем изучать. Дело идет тяжко, приходится лезть в справочники. Врачи не гоняют, потому что сенсей иначе не может. Не дает меня гонять. А так мне вообще тут быть не положено, но тем не менее... Я вот стараюсь учиться. Стараюсь. Но... Тойя звал меня в бар. Да и не только Тойя. А карт очень много. Я тут еще на часа три или четыре, если не больше. Зато завтра выходной. Так все же дать добро и выпить? Ага, один раз выпил уже. Спасибо. Поясница болела, на шее прекрасные цветные следы... Да какой там на шее. Нашел вот еще на спине парочку. Утром ты еще оставил прямо на внутренней стороне бедра. Обещал, что встретимся. И исчез. Ладно, черт с тобой. С картами я закончил спустя часа четыре. И только после обсуждения в час меня отпустили домой. Пишу Тойе. Ответ мне пришёл через минут пятнадцать, так что я сразу поехал в бар. Метро вообще удобная вещь. Не считая, что там толпа. Устал за день. А тут будет прикольная болтовня. Да и Тойя будет не один. Захожу в бар. И... Да. Тойя. Рядом с ним двое рыжих, и... И... мой брат. Вздох. Закрываю глаза. Но уже поздно. Меня увидели. Подхожу к столику и падаю на место рядом с одним из рыжих. — О, хэй, Акира, — Тойя, как всегда, веселый. Только братец выглядит кислым. С грустным лицом что-то пьёт из стакана. — Привет, — улыбаюсь. — Не ожидал тут такой компании. — А, да. Это Юкихито, а это Томоюки... — указывает на одного и на другого. Понял. Короткий — Юкихито. Длинный Томоюки. Делаю заказ. Вечер прошёл весьма спокойно. Мы шутили, смеялись. Даже Хидэо под конец выглядел чуть счастливее, чем обычно. По крайней мере, в моем обществе. Расщедрился на угощение: принес мне какой-то коктейль. Выпил я его чисто из уважения к общей компании. Было сносно, однако пора было возвращаться домой. Я был готов вызвать такси, но возле меня остановился Юкихито. Выше меня. Только сейчас заметил. — Акира, — улыбается даже. Так хорошо выпил, что даже мое хмурое лицо тебе по душе? — Может, поедем вместе? Мы вроде в одном районе живем. — Можно, — киваю. Можно... И что-то мне... Нехорошо. Горит. Нехорошо... Твою мать... Что было в том коктейле? — Но... Не сегодня. Мне надо домой, Юкихито. — Тебе плохо? — нет, блять, мне замечательно. — Все нормально, просто устал. — выдох. Главное, не сорваться. Но тут... Вторая заноза. Братец. — Юкихито, ты иди, а я сам провожу брата, — и берет под локоть. Рыжий таки уходит. Блять. Спасибо, что бросили в обществе этого вот. Выдох. — Отъебись, я сам доберусь, — и вырываю руку из его цепких пальцев. Достали. Все достали. Еще и звонит кто-то. Твою мать. Как все вовремя. Достаю из кармана куртки. Надо же блять, соизволил вспомнить. Да пошел ты нахрен, Шики. Отключаю. Бесите. Либо будьте в жизни, либо оставьте в покое. — Ты явно не в состоянии, чтобы добраться до дома самостоятельно, — брат не отцепляется, лишь сжимает еще крепче. — Благодаря кому, братец? — и даже улыбаюсь, глядя ему в глаза. — Не ты ли интересное содержимое подлил мне в бокал? Что ты мне дал? Молчит. Отводит глаза. Стыдно? Да плевать мне! Отвали! Вырываю руку грубо и сильно. Отхожу на пару шагов. — Какая разница? Ты же даже говорить со мной в нормальном состоянии не хочешь, — обида такая у него в голосе. О боже... — Потому что от тебя в моей жизни не было ничего, кроме проблем. Никогда. Ничего. Хорошего. Ты всегда действовал так, как считал нужным, не считаясь ни с кем, кроме себя. Только почему-то пару твои дилеры приходили ко мне, требовали твои долги. Пока ты лежал в клинике, я пару раз ездил в больницу, чтобы мне гипс наложили, а синяков не пересчитать было. А твои чертовы ухажёры и отверженные девушки... А Юкари... — Решил мне все грехи припомнить? — смотрит зло. Да, я тоже могу смотреть зло. Только... Ты мне ничего не можешь сделать. Сейчас мне восхитительно наплевать на то, что обо мне могут подумать. — Ты же хотел диалога? Вот он. А еще ты у меня увел девушку, хотя да хрен с ней. Но сам факт, что ты лезешь в мою жизнь... Ты чертов наркоман, как был, так и остался, — и я иду в сторону парковки. Ох и буду я платить за этот приступ злости, но плевать. Я просто устал. Надоело. Чертов срыв. Сейчас вообще... Кроет. Если ещё кто-то доебется, прибью. Передо мной тормозит черная машина. Окей, еще один сейчас пойдет по прекрасному маршруту. Открывается пассажирская дверь. И... Да. Ты. — Нахрена ты приехал? — я интересуюсь, да. А что? Все сегодня решили вынести мне мозг? — Да я тут случайно оказался, по работе. Садись, отвезу. — так... — Нет. Обойдешься. — и огибаю его машину спереди. Да пошли вы все нахуй! Просто отвалите. Отвалите! Я устал, я не вывожу! Надоело! Но чувствую твою руку на своей, не церемонясь тянешь в машину, прямо за запястье. А у меня координация нарушена... Вяло отбиваюсь. Отвали, а. Но на пассажирском сидении я все же устроился. Ты даже пристегнул. Ладно. Хорошо. — Дальше что? — спрашиваю больше устало. Больше уже опустошенный этой вспышкой гнева. — Также потрахаемся, и ты свалишь куда-то в ебеня? — Я был вынужден уехать. Вернулся же. — пожимаешь плечами. Едем. Куда? Ты же не знаешь, где я живу. — О да, вернулся. Катись к чёрту, а? Я не собака, чтобы ждать каждого твоего возвращения. Мог бы хотя бы предупредить, что сваливаешь, — звучит с обидой. Да. Понимаю. Но блять... Мог бы сказать. — То есть, ты злишься, что я не сказал ни слова? — усмехаешься. — Меня злит то, что после секса ты нес фигню по типу "если будешь с кем-то другим, я его убью" и все в таком духе, но потом сам куда-то свалил, — злит. Безумно. Следи за языком, раз такой крутой. — Не надо обещать того, чего не можешь сделать, Шики. Молчишь какое-то время. Да. Я буду платить за этот приступ злости. Голова болит. Тошнит еще... Я не был готов к тому, что родной брат... Твою мать. Как мерзко-то... — Я не обещал того, что не могу сделать. — говоришь негромко. — Ты мне нравишься, ты мой, Акира. И я действительно убью любого, кто посмеет тебя коснуться. О, надо же... Смеюсь. Это нихрена не смешно... Нихрена. Вообще. Как все становится сложно. — Что смешного? — Да ничего. Просто... Ты сам говорил, что это просто секс, а сейчас оказывается, что есть обязательства. — прислоняюсь щекой к стеклу. Мы где-то за городом. Да. Объезд пробок. Понимаю. — Останови машину. — Акира? — Останови машину. — уже тверже. Просто останови, пока меня не вырвало прямо на колени. Тормозишь. Распахиваю дверь и наклоняюсь, очень вовремя, потому что содержимое желудка покидает мой организм. Блять... Я чуть не свалился, но... Ты держишь. За пояс. И еще раз... Скручивает ужасно. Унизительно. Блевать на трассе, когда вот так держат... Когда желудок более менее успокоился, сажусь уже нормально. Протягиваешь бутылку с водой. Жадно глотаю, потом немного прополоскать рот... И сплевываю на землю. Ох... Голова болит. Но не так сильно, как минут двадцать назад. Закрываю дверь. Снова пристегиваюсь, достаю из бардачка жвачку. Теперь легче. Нет, естественно, эта дрянь будет выводиться ещё дней пять, если не больше. — Легче? — интересуешься. — Да. — киваю. Больше устало. Почти ложусь на сиденье. И... Оно плавно опускается. Это забота такая? — Ты хоть говори в следующий раз, когда решишь пропасть. — А то что? — А то решу, что ты умер, и женюсь на первой встречной, — это даже звучит смешно. Да не женюсь я... Просто будет очень... Грустно. — А раньше чего не женился? — усмехаешься. — Но раз ты просишь, я буду сообщать. — Раньше у меня не было тебя. То ли детектива, то ли наемника, который умеет появляться в самое неожиданное время. — закрываю глаза. Хочу спать. Ты... Ты ведь не сделаешь ничего плохого? Хотя даже если и сделаешь... Плевать. Сейчас на все так плевать. Ложусь удобнее. Так будет лучше. Пережить это время во сне. А звук мотора действительно может успокаивать. Где-то в полудреме чувство полета. Дергаю рукой в попытке ухватиться, но... Лишь твоя шея. Твоя. Закидываю руку на нее. Держишь под коленками, а не через плечо... Хотя мог бы. Я совсем не удивился бы. Совсем. Потом, кажется, раздеваешь. Кроссовки, джинсы, потом кофту... Холодно. Ищу теплое одеяло. Наверное, опять какой-то отель. Плевать. Мне спокойно и хорошо под одеялом. Надо же, даже с обогревом. Заворачиваюсь в него, как в кокон. Теперь все. Теперь сносит окончательно. Просыпаюсь уже... Когда? На часах четыре. Твою мать... Что-то долго я проспал. И... Это не номер. Совсем нет. Квартира. Твоя? Вряд ли. Слишком необжита. Сажусь на кровати. Я... Только в белье. Даже без носков. Голова... Как же, мать вашу, голова болит. Алкоголь и веселая бурда, что подкинул мне братец, дали просто инфернальное похмелье. О боже... Пиздец. Вспоминаю вчерашний вечер и... Блять. Я еще и блевал из твоей машины. Хорошее второе свидание, если так можно выразиться. Акира... Ты наложал. По полной. Просто по полной. Ладно, хорошо. Ладно. Я до сих пор не на улице, а в квартире. И даже запахи вкусные. Еда. Ты готовишь, что ли? Встаю с кровати, натягиваю джинсы и тащусь в ванную. Квартира, кстати, ничего такая. По планировке на мою похожа. Так... Видок у меня... Да. Ужасно. Быстро моюсь, даже вторая щетка тут есть, и привожу себя в принципе в человеческий вид. Уже не такой страшный. Всего-то разбитый немного. По пути перехватываю из чемодана, видимо, он твой, какую-то футболку. Надеваю. Уже лучше, хотя она и велика мне. Захожу на кухню. Ты стоишь. Спиной. И... Первое, что в глаза бросается, перевязка на руке. Какого?.. И ты... Ты еще меня на руках в свою квартиру тащил. — Очнулся? — спрашиваешь, даже не оборачиваясь, а я все смотрю на белую полосу бинтов. Наложены кое-как, хотя и неплохо. Вздох. — Да. Ты где зацепиться успел? — сажусь за стол и роняю голову на него сразу же. Мои силы... Не очень-то я сегодня. — Да так, просто кто-то в себя поверил, не обращай внимание. — хм... Нет, не могу я... Блять. — Порезали? — уточняю на всякий случай. — Да. В любом случае, это не твоя забота, — не моя забота, говоришь? Встаю, подхожу к тебе и аккуратно спускаю бинты, что и так еле держатся. Осматриваю рану. И... Ты замер. Даже дышишь через раз. — Выглядит неплохо, но надо шить, Шики. — говорю негромко. Края достаточно ровные, не рваная, но глубокая. И даже сухая. Вторичное натяжение... Ничего. Я... Смогу. — Только в больницу с этим нельзя, будет много вопросов. — усмехаешься. Смотрю на рану... — Зачем тебе в больницу, если зашить могу и я? — спрашиваю негромко. Замираешь снова. Облизываю свои губы. — Только у меня нет ни пинцета, ни иглодержателя, ни обезболивающих, ни даже шовника, надеюсь, в этой квартире найдется хотя бы антисептик? — Рыбка, в этом нет нужды. Заживет. Всегда заживало. — и отмахиваешься. — Садись лучше. Тебе надо поесть. Заодно расскажешь, что вчера случилось. Тащусь за телефоном. Придется доставку заказать. Несколько пропущенных звонков от брата и Тойи. Плевать. На брата вообще похуй. Набираю то, что мне нужно. На всякий случай даже спрей этот... Отлично. Доставка через минут сорок будет. Ставишь передо мной тарелку с омурайсу. Надо же... И выглядит вроде неплохо. Медленно начинаю есть. — Нечего рассказывать. Выпить решил с другом, а кончилось тем, что братец подмешал мне какую-то дрянь в бокал, — вздох. И еще кусок в рот. Вполне себе вкусно. — Вот оно как. И часто твой братец таким балуется? — поднимаю на тебя взгляд. Ты серьёзен. Очень. Смотришь на меня... Изучаешь. — Не знаю. Скорее всего, он и не прекращал никогда. Только делал вид, что бросил, но... Вот так. — пожимаю плечами. И понимаю... Понимаю, что сейчас мы сидим за одним столом, едим. Ты в домашних шмотках, расслабленный и спокойный. Время четыре часа дня. И вообще обед мне приготовил именно ты... — И... Спасибо. Что отвез. И прости за то, что случилось в машине. — Пожалуйста. И уж лучше так, чем везти ее в автомойку. Но хорошо, что только вырвало, могло быть намного хуже. Как сейчас твое самочувствие? — Ты прав. В конце концов... Уж лучше так, чем автомойка. — Голова болит, во рту сухо и желудок крутит, а так нормально. — руки не дрожат. Так что шить смогу. — Тогда больше никакого алкоголя, ты совершенно не умеешь пить, Акира. — смотрю на него, как на осла. — Вряд ли это тебя касается, Шики, — фыркаю негромко, но тут же в ответ на это получаю жгучий взгляд. Бесишься? Лишь усмехаюсь. — Теперь касается. Никакого алкоголя больше, — приказ? Приказ... Лишь усмехаюсь. Надо же... — Я не собака, чтобы тебя слушаться, — огрызаюсь скорее лениво. — Нет. Ты мой, и должен делать то, что я говорю, — чего? Выгибаю бровь. И тут два пути: пропустить мимо ушей или же... — Ты охуел? — Всего лишь забота о твоей безопасности. Ты не умеешь пить, находишь на свою задницу проблемы просто из воздуха. — ишь блять какой ты заботливый. Только ведь... Что-то другое стоит за этим. Или же действительно банальная забота? — Пошел ты, а? Пить я больше не буду, но лишь потому что сам не хочу, а не по твоей указке. — по крайней мере я пытаюсь в этом себя убедить. Не очень хорошо получается. Доев, мою за собой тарелку, и только после этого утаскиваю тебя на диван. Осмотреть твое плечо. Надо понять, много ли задето, и сколько нужно будет швов. Наблюдаешь за мной. Кожей твой взгляд чувствую. И еще кое-что. Звонок. Быстро. Соскочив с дивана, выбегаю на улицу, чтобы встретить курьера у совершенно... Иной квартиры. Ну, есть у меня догадка. Забираю пакет и возвращаюсь к тебе. Ждешь. А я тем временем раскладываю все на столе. — Сиди, — говорю тихо и иду на кухню. Бросаю пинцет и иглодержатель в кастрюлю с водой, покипеть должно хоть немного. Тем временем готовлю остальное. Антисептик, спрей, шовник из упаковки не достаю. — Рыбка, в этом действительно нет необходимости, не думай даже... — Это ты не думай, что такая рана заживет сама по себе, — вздох. — Я зашью. Тут можно швов пять наложить. Правда, надо будет обезболить. Придётся делать укол. — Нет. Если хочешь шить, то шей так, вытерплю. Или выпью, чтобы не так страшно было. — Мне пить запретил, а сам собираешься мне дополнительно проблемы устроить? Нельзя пить. Не сейчас. Хорошо, из твоего чувства мазохизма буду шить без блокады. Но возьми что-нибудь в рот, чтобы не орать. — строго на тебя смотрю. — Какая наглость, а, рыбка. — Ты знал, с кем связался, Шики, — говорю, глядя тебе в глаза. Касаюсь твоей щеки пальцами. Нежно. Ласково. Большим пальцем глажу по скуле. В твоих глазах просто... реки лавы, и я... Залипаю. Есть там что-то такое. Не знаю. Ты не частный детектив, Шики. О нет... — А я могу только догадываться о том, кто ты есть, — шепчу негромко. И лбом прижимаюсь к твоему. — Всему свое время, Акира. Не торопи события, — усмехаешься. Вот же... Но... Я узнаю. Рано или поздно. Когда инструменты готовы, надеваю перчатки и обильно смачиваю твое плечо антисептиком. Вот так. Чтобы больше оперполя было. На всякий случай. Только потом достаю шовник. Начинаю быстро накладывать швы, орудуя пинцетом и иглодержателем, ножницы тоже рядом. Все. Замечательно. Раз. Потом два... И не смотрю на твоё лицо. Потому что... Боюсь увидеть там муку. Только короткий стон сквозь ремень, что ты держишь во рту. Но и его мне хватает, чтобы внутренности скручивало. Почему-то мне не хочется делать тебе больно. Поэтому и шью быстро. Чтобы меньше му́ки. Заканчиваю. Сверху спрей, чтобы не было воспаления. Потом большой бинт, который креплю с помощью пластыря. И поверх еще один, чтобы уже наверняка. Делаю все быстро. Но внутри... Знал бы ты, как меня крутит внутри. Знал бы ты... Что я не хочу делать тебе больно. Не хочу. — Все, — и аккуратно вытаскиваю ремень из твоего рта. Вот так. Выдох. Еще один. Смотришь на меня. В мои глаза. И что-то в твоих такое. Что-то странное. Утаскиваешь на свои колени. Я так и сижу в перчатках, в маске. Смотришь на меня. И... — Спасибо, — тихий шепот мне в шею. Обжигает. И следом твои губы. М...? Хорошо... Зажмуриваюсь... Вот же... Жарко в маске. Дышать сложно. Что же ты творишь, Шики?