Любовь - тоже болезнь.

Маленький Чуя смотрит. Смотрит долго и внимательно. Чаще всего косо, ловя фигуру на периферии своего зрения. Едва видимую, но он всё равно каждый раз ловит её взглядом и слегка улыбается. Маленький Чуя видит то, чего нет на самом деле, но он это не понимает. Родители пытаются доказать ему, что то, что он видит – ненастоящее, но фигура настолько реальна, что маленький Накахара не хочет принимать тот факт, что ему это лишь видится. Маленький Чуя думает, что он совершенно здоров, но его родители крестятся у него за спиной каждый раз, когда он поворачивается к ним спиной. Потому что им страшно. Страшно не за своего сына, а за то, что он может с ними сделать, если разозлится. Ведь их сын обладает весьма неуправляемой способностью контролировать чужой разум, хоть он пока очень маленький. У маленького Чуи шизофрения и ярко-рыжие волосы. Голубые глаза цвета грозового неба всегда внимательно следят за любым движением в поле его зрения, что вечно заставляет окружающих насторожится. Чуя носит безразмерные свитера и джинсы, родители не знают, почему, ведь у него так много красивой одежды. Но мальчик всего лишь подражает в стиле своему невидимому другу. Подросток по имени Дазай Осаму вечно приходит к нему в растянутых свитерах пастельных оттенков и старых узких джинсах, у него проколото левое ухо, что очень нравится маленькому Чуе. Мальчик вечно жалеет, что никто не может этого увидеть, ведь это так красиво. Накахара сам хочет проколоть ухо, но родители конечно же ему этого не разрешают. Поэтому Чуе остаётся только украдкой наблюдать за Осаму, когда тот заправляет за ухо прядь тёмных волос тонкими пальцами и напряженно хмурится, задумываясь о чем-то. Мальчик постоянно улыбается, привстаёт на цыпочки (Осаму очень высокий, по сравнению с Чуей) и маленьким пальчиком расправляет морщинку между бровей подростка, заставляя его тоже дёрнуть уголками рта и слегка улыбнуться. Только рядом с Дазаем маленький Чуя чувствует себя тепло, уютно и в безопасности. Родители его не слишком понимают и принимают, лишь пичкают его таблетками против шизофрении, которые не помогают, лишь делают Дазаю больно и грустно, от чего Чуя сердится на родителей.

***

Чуе уже четырнадцать, Дазаю, кажется, семнадцать или восемнадцать лет. Чуя иногда замыкается в себе, но стоит Осаму приветливо улыбнуться или обнять паренька, то Накахара сразу же оттаивает, а депрессия уходит в небытие. Чуя даже улыбается слегка, что вечно пугает родителей и заставляет их снова креститься у него за спиной. Дазай учит Чую целоваться. Легко, ненавязчиво, но неопытного Накахару это смущает и пугает. Оказывается, что губы у призраков мягкие и теплые, а голос бархатистый. Иногда Чуе кажется, что целоваться с несуществующим человеком неправильно, но Дазай так близко, он такой тёплый и родной, что такие мысли никогда надолго не задерживаются в голове у паренька. Осаму всё так же, как и восемь лет назад, носит растянутые свитера кремовых тонов и узкие потёртые джинсы, его свитера мягкие и пушистые, сам Дазай худой и очень высокий, но он не страдает анорексией, у него есть немного мышц и приятное лицо. У парня карие с золотыми крапинками глаза, которые вечно наблюдают на Чуей, на остальных ему плевать, он на них даже не смотрит. Чуя наконец-то проколол себе левое ухо. Втайне от своих родителей, ночью, в ванной, большой английской булавкой. Было немножко больно, но крови почти не было. Дазай всё время внимательно наблюдал за Накахарой, не проронив ни слова, чтобы не мешать. Это была его приятная, хоть и немного странная особенность – он часто и подолгу молчал, хоть и знал, что Чуе очень нравился его голос, немного гортанный, тихий и ласкающий слух. Ни одна девчонка с ним не сравнится. Дазай согревает Чую по ночам, тихо сопит ему в шею, но, когда паренёк просыпается, Дазай редко оказывается рядом. Накахара конечно же не сильно расстраивается, потому что знает, что Осаму обязательно вернётся чуть позже, через час или два, ему просто нужен небольшой отдых.

***

Чуе уже семнадцать, волосы немножко длиннее, чем обычно, он стал чуть выше и ещё более худым, между бровей пролегла серьёзная морщинка, глаза потеряли радостный детский блеск, став более серьёзными. Дазай немного сердится за то, что паренёк не ест практически, но Накахара лишь глупо улыбается, а порции его блюд не увеличиваются, в отличии от порций таблеток. Его болезнь немножко прогрессирует, совсем капельку, но родители всё чаще водят подростка к психиатру, а Чуя всё чаще задумывается о том, чтобы съехать от них. Дазай зовёт Накахару уйти с ним, парень не понимает, к чему он клонит, хотя всё так прозрачно и очевидно, что даже смешно. Осаму немножко грустит, но потом лишь обнимает его и слегка кусает за ухо. Ухо немножко побаливает, Чуя прокалывает второе ухо и первое ещё дважды, у Осаму точно так же, теперь он повторил за Накахарой. Как он проколол ухо – неизвестно. Где призрак берёт новые, приятно пахнущие вещи – непонятно. Многое, касающееся Осаму Дазая – непонятно Чуе Накахаре. Но его это совершенно не волнует, его волнует лишь сам Осаму Дазай. Весь и целиком. Даже если для остальных он совершенно бесплотен, для Чуи он осязаем. Для всё такого же маленького и ранимого, как и раньше Чуи – он самый дорогой и важный в жизни человек. Именно поэтому его совершенно не волнует, где он пропадает эти один-два часа, где берёт одежду, и где прокалывает уши. А Дазай гораздо реже зовёт Чую уйти с ним, всё чаще смеётся и становится всё более и более реальным, в то время, как сам Накахара становится всё тоньше, таблеток всё больше, а сил у него всё меньше. Он всё чаще предпочитает лежать у Осаму под боком, пока тот ему тихо читает своим приятным бархатистым голосом, запуская свои тонкие пальцы пианиста в рыжие кудри Чуи. Чуе кажется, что он влюбился. Так и есть.

***

Чуе Накахаре уже почти двадцать лет, он живёт в отдельной квартире, как и мечтал. Он учится в университете и завязывает отросшие волосы в хвостик. К нему клеятся девушки и парни, что очень и очень не нравится Осаму, но парень и так не собирался не с кем встречаться – ему достаточно Дазая, который всегда рядом с ним, прямо у него за спиной. Прямо над ухом. - Чуя, тебе надо позавтракать, - приятный голос Осаму разносится по квартире эхом, Чуя как раз выходит из душа. - Я не голодный…. – начал было парень, но был нагло прерван лёгким поцелуем, который оставил приятное ощущение на губах. - Я сказал – тебе надо поесть. И это не обсуждается ~ Но Чуя и не спорит, он полностью повержен. - Осаму, вот я растолстею, и ты уйдёшь от меня, - вредно бурчит рыжий и садится за стол. - Нет уж, ты так просто от меня не отвяжешься! – Дазай громко смеётся и ставит перед тощим Накахарой тарелку горячих свежих спагетти, присыпанных сырной стружкой. - Ты Дьявол или да….- Чуя судорожно втягивает носом ароматный дымок, поднимающийся над тарелкой, и чувствует себя, как под приходом. А Осаму в ответ лишь ласково смеётся и ерошит его волосы. После того, как тарелка опустела, Чуя так объелся, что не мог сделать ничего, кроме как оприходовать диван в гостиной. К нему подсел Дазай. - Чуя, тебя что-то беспокоит? - Нет. С чего ты такое решил? – рыжий слегка изогнул бровь, будто спрашивая «ты о чём?» - Просто ты такой бледный и взволнованный в последнее время…. – Осаму устало вздыхает и обвивает Накахару тёплыми руками. - Ох, не волнуйся, я просто немного устал, - уголки губ Чуи дёргаются в лёгкой улыбке. Он правда просто очень сильно устал. У него просто совсем не осталось сил. Утро у Чуи начинается не с кофе, а с десятка разных таблеток и стакана холодной пресной воды. Он вытягивает из коробочки около кровати бумажную салфетку и хрипло кашляет, на салфетке остаются кровавые разводы. Всё, что может сделать Чуя – лишь тяжело вздохнуть. Тело немного ломит, обычное дело по утрам, пижама неприятно липнет к коже, парню хочется принять душ, но сил совершенно нет. Совершая над собой усилие, Накахара поднимается и плетётся в душ, на ходу скидывая с себя одежду, он точно знает, что Осаму нет поблизости в данное время суток. Холодная вода, окатывающая его с ног до головы, вызывает у него тихий вскрик и моментальную бодрость. Волосы намокают и рыжими прядками ложатся вокруг лица, пальцы зябнут, поэтому Чуе приходится переключить воду на более тёплую и потереть руками холодные плечи, переминаясь с ноги на ногу. - Чёрт, холодно… - Чуя тихо пищит и жмурится. Дазай стучит в дверь. - Чун-Чун, ты как там? – бархатистый голос звучит более чем реально, но если в гости к Накахаре кто-либо зайдёт, то он не увидит никого около двери в ванную, - В конце то концов, включи воду чуть теплее, а то мне холодно даже тут. - В-всё в порядке! – Чуя выдыхает и включает воду из красного спектра, слушаясь приятного голоса из-за двери. А за дверью неприятная тишина.