Любовь - тоже болезнь.

Выйдя из душа, и заматывая на ходу полотенце, Чуя не обнаружил Дазая за дверью. - Дазай? – парень прошёл в комнату, оставляя за собой дорожку из мокрых следов. Пройдя по квартире дважды, Накахара чуть не упал, когда увидел Осаму, сидящего в кресле в гостиной. Паренёк совершенно облегченно выдохнул. - Ты меня напугал… - тёплое облачко пара вырвалось у Чуи изо рта, видимо Дазай открыл окно и в комнате немного похолодало. Растянутый свитер кремового цвета так успокоил испуганного парня, что он даже забыл, что он хотел сказать. - Почему я тебя напугал? – Дазай наконец оторвался от книги и внимательно посмотрел на Накахару. - Я просто не мог тебя найти… По лицу Дазая скользнула ласковая улыбка. - Я всё время сидел тут. - Правда? – Чуя поправил сползающее полотенце, - Странно, я тебя не заметил… - Чун-Чун, иди оденься…а то простынешь…. – Осаму задумчиво бормочет, снова утыкаясь в книгу, а Чуя задумчиво исследует взглядом чёткий профиль призрачного парня. Чуе очень нравятся тонкие пальцы брюнета, похожие на пальцы пианиста. Дазай тягуче-медленно заправляет за ухо прядь слегка кудрявых дымчато-коричневых волос, перелистывает хрустящую страницу, поправляет сползающий мягкий свитер, почёсывает за ухом. По мнению рыжего он совершенно живой, он настоящий. Это для него более настоящее, чем его родители, учёба, работа, жизнь… Для него просто не может быть по-другому, только к такому он привык и прикипел. - Чуя, я же сказал тебе – иди оденься, а то простынешь ~- Дазай снова поднимает взгляд на залипшего Чую. - Д-да, хорошо… - Накахара послушно уходит в ванную и переодевается в тёплый домашний костюм. Он всё-таки заболел. - Я же тебе говорил – не стой мокрым на сквозняке! Но нет же… – вновь сетует Дазай, принося ещё один компресс и очередную чашку горячего чая с лимоном и мёдом. - Осаму, успокойся уже… - Чуя устало тянет, щипая парня за бок, у него сильно болят горло и голова, он подхватил сильную простуду. - Ох… - всё, что остаётся брюнету – только вздыхать и вытирать пот с горячего лба рыжего, потому что у него лихорадка и он бредит. Накахара устало прикрывает глаза и самозабвенно шепчет. - Я люблю тебя, Осаму… Дазай вздыхает и проводит мокрой тряпочкой по его лбу. - Ты бредишь, милый, тебе просто мерещится ~ - он ласково улыбается и бормочет что-то наподобие колыбельной. - Нет, мне не мерещится...я люблю тебя... – всё равно бормочет рыжий и крепко держит своими ладошками большую руку Дазая. Осаму снова лишь улыбается, вздыхает и проводит пальцами по тонкой, будто прозрачной скуле паренька.

***

Наступила зима, в связи с чем «болезнь» Чуи усилилась, и он стал путаться в собственных чувствах. Он теперь не понимал, где реальность, а где порождения его больной фантазии. Осаму теперь кажется ему его возлюбленным ещё больше, он нуждается в нем, как в воздухе. Дазай не мог понять, чем помочь самому дорогому ему человеку, поэтому иногда лишь бессильно наблюдал, как Чуя бродит по комнате с пустым взглядом, касаясь кончиками пальцев каждого предмета в комнате, будто пытаясь запомнить их форму. Брюнет немножко боялся Накахару в такие моменты, потому что рыжий практически не видел его до тех пор, пока он не обвивал его руками и не прижимал к себе. - Чуя, это всего лишь шкаф, обними лучше меня… - Осаму подходит к Чуе со спины и ласково обнимает его со спины, на что парень лишь задумчиво пыхтит. - Дазай? – его голос звучит удивлённым. - Да. Я Дазай, а это шкаф… - парень тихо смеётся и зарывается носом в рыжие кудряшки. - Шкаф… - парень смеётся и кончиком языка касается шкафа, - Он вкусный… - потом Накахара внезапно разворачивается и облизывает шею Дазая, - Но, на удивление, ты вкуснее. И совершенно невозмутимо разворачивается обратно, оставляя Осаму в совершенно шокированном состоянии. А его «болезнь» всё прогрессирует и прогрессирует.

***

Чуе уже двадцать два года, и он постепенно сходит с ума. Нет, не в том смысле, что раньше – просто его шизофрения прекратилась, оставив его совершенно одного, без его Дазая. Поэтому парень уже целый год практически не выходит из дома, сидя в кресле и обнимая свои коленки. Он стал похож на обтянутый кожей скелет, но ему всё равно, потому что он стал одиноким. Родители не в счет, потому что они оставили его ещё в детстве. Его подкармливали жалостливые одногруппники, только поэтому он ещё не умер от голода и обезвоживания. - Чуя, тебе нужно поесть. – высокий парень из параллельной группы с черно-белыми волосами ласково пытается уговорить его съесть хотя бы пару сэндвичей, но и Чуя и Акутагава прекрасно знают, что скорее всего его вывернет от этой еды. - Прости, Рюноске, я чуть позже поем… - Накахара устало и тихо говорит, откидываясь в кресле и натягивая на себя плед. - Ладно… - паренёк сочувственно вздыхает, оставляет тарелку с бутербродами на тумбочке, обнимает парня и уходит, - Звони, если что-то понадобиться ~ - Хорошо ~ - Чуя благодарно сжимает руку Рюноске перед его уходом и вымученно улыбается. Когда парень уходит, Чуя снова погружается в болезненную дрёму, потому что только во сне он снова может быть со своим любимым.

***

Родители Чуи совсем выжили из ума. - Мам, пап, ну зачем вам это нужно?! – орал Чуя, пока его скручивали медики и тащили его в белую машину скорой помощи, - Я совершенно вменяем! Но родители лишь тяжело вздыхают и собирают некоторое его вещи. - Нет, милый, ты шизофреник и тебе давно уже пора подлечиться в специальной клинике. Мы давно её присматривали, но почему-то временили с твоим туда заселением. – мать Накахары совершенно без эмоционально посмотрела на сына, сворачивая его рубашки и складывая их в небольшую сумку. От такого безразличия со стороны матери у бедного парня на глаза навернулись слёзы, его нижняя губа предательски задрожала. - Ну мама… - с его губ лишь сорвался тихий, разочарованный в жизни шепот, когда двери машины закрылись, - Пустите… я не буду сопротивляться… Но несмотря на эти слова, его всё равно грубо скрутили и повязали смирительной рубашкой. Вид психиатрической лечебницы, по двору которой гуляли кучки сумасшедших, совсем не добавляли приятности всей этой ситуации. Чуя депрессивно всматривался в окно, пока машина скорой парковалась на небольшом участке бетона, приспособленном под парковку спец машин. Парень не собирался сопротивляться, но его всё равно грубо скрутили, как буйного и повели на регистрацию, где взяли у него отпечатки пальцев, кровь и все остальные анализы. Не самый приятный процесс, хотел сказать кому-либо Накахара, но у него никого не было. Родители, по факту, от него отказались, Дазай исчез… Что делать дальше, Чуя даже не представлял, поэтому безразлично следил за снующими в приёмной врачами. Кажется, что-то случилось с одним из пациентов, но, если честно, то Чуе было совершенно наплевать. Казалось, что даже его некогда яркие рыжие кудряшки поникли и померкли. - Чуя Накахара, будьте добры, пройдите в приёмную для регистрации. – неизвестный ему блеклый безразличный голос прозвучал будто из-под воды, но всё равно заставил парня проморгаться и поднять глаза. - Да, конечно… Чуя прошёл в комнату, где родители подписали при нём бумагу о его «заключении» в этой клинике до его полного выздоровления. Навсегда. Накахару провели по совершенно одинаковым длинным коридорам, периодически дёргая за руки то в одну, то в другую сторону, будто старались порвать его на две половины. Пока его дотащили до палаты, его уже начинало немного подташнивать и кружилась голова. - Заходи, полоумная мразь. – рыжего грубо затолкали в палату. - Я же тоже человек! – на глаза Накахары даже навернулись обиженные слёзы. Когда с него сняли смирительную рубашку, парень устало потер запястья и размял руки, а затем обернулся. И осел на ближайшую пустую койку, одну из двух в палате. - Что, Чун-Чун, язык проглотил? – так до боли знакомый ему бархатный тихий голос звучал слегка весело, - Я так долго ждал тебя… Казалось, будто весь воздух из комнаты внезапно исчез, Чуя даже начал задыхаться от испуга, что это всё ему кажется. - Чуя, не молчи пожалуйста, скажи хоть слово… - по лицу его соседа расплылась ласковая улыбка. На противоположной койке, в растянутом свитере кремового цвета, таком для него обычном, сидел Дазай Осаму собственной персоной. Он совершенно спокойно улыбался, а тонкие пальцы пережимали хрустящие страницы очередной книги. - Дазай… - изо рта Накахары вылетел лишь хриплый шёпот, а ноги упорно отказывались держать его над землёй. Увидев шок парня, Дазай даже тихо засмеялся. - Чуя, да не сиди ты столбом, подойди и обними меня, мы с тобой год не виделись! – Осаму уже в голос засмеялся и протянул руки на встречу рыжему. - Дазай! – из глаз Чуи брызнули слёзы счастья, и он бросился на некрепких ногах в объятия брюнета. Как только руки Накахары коснулись мягкого свитера Осаму, его тонкие дрожащие ноги окончательно подогнулись, и парень рухнул прямо на смеющегося Дазая. - Даза-а-а-ай… - теперь всё, что мог выдавить из себя Накахара – это слёзный вой, который едва можно было разобрать. - Ну-ну-ну… - Осаму успокаивающе погладил парня по голове, - Я так счастлив встретиться с тобой вживую… а то всё это время я лежал в коме, а ты общался лишь с моим призраком, призванным твоим, связанным шизофренией, сознанием… Кажется, Дазай ещё что-то тихо говорил Чуе на ухо, но, если честно, то рыжему было совершенно наплевать. Даже если бы на заднем дворе больницы разорвалась атомная бомба, то парень даже не повернулся бы. Он был слишком счастлив, прижимая к себе совершенно реальное тёплое тело. Кажется, его болезнь наконец прекратилась.