Что тебе подарить?

      Ральф сидел на диване, откинув голову на спинку и вслушиваясь в шорохи Дома. Выпитое шампанское, на удивление, не поселило головную боль, а, наоборот, создало благостное настроение, но он всё равно ушел с третьего этажа, сославшись на необходимость контролировать праздник. Новый год. В коридорах шум, всплески смеха и беготня. Кто-то терзает рояль внизу. Пусть. Сегодня можно. Он не выйдет до утра. Пока все не угомонятся.       Сигары, кофе, шоколад — три составляющих вечера с бокалом V.S.O.P. Шоколада нет, кофе варить лень, вместо сигары — сигареты не лучшего качества. «Ну и ладно», — усмехнулся Ральф, зато коньяк что надо, из родительских подношений администрации.       Подарки. Пока был жив Лось, вся мелюзга пачками складывала под двери их кабинета свою признательность. Рисунки, ракушки, цветные камешки, сушеные ромашки, жуки и прочая дребедень. Ральф наливает себе ещё и вспоминает. После пробитой кровавой дыры на протяжении двух лет стаи наращивали корку забытья, но даже сейчас иногда прорывалась сукровица воспоминаний былого. Ральф не Лось, никто из детей не вешался на его штанины, не хватал за руки, не бежал, вереща от восторга, чтобы показать очередного лягушонка или цветной осенний листок. Его опасались.       Спустя какое-то время, его воспитанники начали носить подарки и ему. Чего там только не было! Особенно дорог ему был анабиозный уж. Где они раздобыли змеюку посреди зимы? Не зная, куда его деть, в одну из ночей Ральф спустился в подвал, где и оставил коробку со спящим пресмыкающимся и постарался не думать, куда тот подастся с наступлением весны. Последние годы его стали одаривать не простыми подарками, а порой и весьма дорогими. Где они брали эти вещи — дознаваться было бесполезно. Хорошо бы не воровали.       Профессиональная этика не позволяла ему делать ответные шаги. Это могло плохо кончиться. В своё время личная симпатия Лося к маленькому Кузнечику стоила последнему не один месяц колотушек и свирепых драк. Но тогда это была собственническая ревность недолюбленных малышей, сейчас всё может быть хуже, гораздо хуже. Нельзя. Даже если о ком-то твоё чёрное сердце волнуется больше, чем обычно. Табу. Ты можешь только наблюдать.       Ещё со времен, когда он только пришёл в Дом, все воспитатели скидывались на конфеты. В Доме царствовал дух больничного предписания, но: «Они все-таки дети, — говорил Сохатый, — и, как все дети, любят сладости». Вот и сейчас в шкафу стояли мешки конфет, которые надо разнести по спальням, когда улягутся самые стойкие. Очередная дань традиции.       Пора.       Когда Ральф возвращается к себе, на столе его ждёт крохотная живая ёлочка и два свёртка: мшисто-зелёный, перевитый золотым шнуром, и тёмно-фиолетовый с серебряными углами. Выжидал не только он, не только.        Слепой и Стервятник.       А выбирать всё-таки придётся, Чёрный Ральф.        Не ошибись.