Черный трон

      Гилтиас замучился от бумажной волокиты. На сотом по счету свадебном приглашении взвыл и отшвырнул перо в сторону. Одинаковые слова, одни и те же буквы, все плывет и смешивается. Всего одно приглашение было именным - для правящей четы Энии, по старому знакомству. Для отдыха отвлекся на приказ гномам. Нужна особая вещь, идея которой идет от самого сердца, поэтому доверить написание другим нельзя, слишком личное. Буквы на пергаменте все равно те же, и все равно пальцы сводит от одинакового положения. Осточертевший кабинет, кресло, министры с их ненужным мнением...       Это - та власть, к которой стремятся глупцы?       Этого жаждут амбициозные авантюристы?       Или это он - Владыка целого мира, названный сын Богини тьмы и без пяти минут супруг опаснейшего бедствия давних времен - ошибся и делает все не так? Позволил бумажной волоките себя увлечь, ведется за решениями министров, не сопротивляется тому, во что его превращает извращенное понимание правления. Ему подвластны судьбы всех в его мире, он способен диктовать свои условия, и его послушают. Это не значит быть тираном - всего лишь проявить хватку крепче. Ксентарону нужно напомнить, кто их Господин. Может, не как золотым драконам, но...       Остров!       Со злым рыком дракон подорвался и перемахнул через стол. Вылетел во двор и, не тормозя, промчался до почтовой конюшни. Зрелище проносящегося сломя голову Владыки в развевающемся плаще насторожило и впечатлило всех во внутренних дворах. Напрягся Ботар-эль, потому что такая экспрессия была присуща Гилтиасу прежнему и напрочь чужда тому, кем он является сейчас.       - Остановите гонца! - дракон затормозил об ограду пустого стойла. - Остановите гонца к гномам!       Посыльный уже находился в седле и был готов выезжать.       - Господин...       - Стой. Я поторопился, для этого послания еще рано.       - Как скажете, ваша милость, - гонец спешился, отдал мигом вырванное из рук письмо и ошарашенно проводил взглядом дракона.       Злым шагом Господин возвращался в башню с одной мыслью: Метель нужна и срочно. В последнее время драконица была необходима постоянно, но сейчас особенно. Самый внутренний двор явил пропажу. Как надо было бежать, чтобы ее не заметить? Нашлась пропажа лежащей в естественном облике и со скукой изучающей кладку стен, пока, вернувшийся к прежнему занятию, Ботар-эль в компании двух гвардейцев стрелял в ее шкуру. Стрелы отлетали, не нанося вреда, но эльф был зол и только так мог полностью отвести душу. Даже зная, что с драконицей ничего не случится, Гилтиас скрипнул зубами и окликнул ее, попросив пойти с ним. Очередную стрелу Метель отмахнула уже рукой рикошетом в пару дюймов от ноги гвардейца.       Тронный зал пустовал в это время суток, лишних ушей можно не опасаться. Так же поспешно дракон взлетел на трон и взвыл, откинувшись назад. Пристроившись на подлокотнике, невеста сначала крепко обняла, погладив по плечам, затем уже как-то обыденно ткнулась носом в кудри и осталась так сидеть.       - Меня сейчас волнует очень многое, но начну с самого важного. Остальное обождет.       - Я слушаю, - глухо ответила драконица, не отнимая лица от волос.       - То, что мы устроили на Острове драконов пока что остается незамеченным и только между нами, но это ненадолго. Да, драконьи тела от времени истлеют, вулкан покроет золотая пыль и смешается с пеплом. Только до того момента найдутся те, кто увидит их трупы.       - О ком конкретно ты говоришь? Остров - пока еще обособлен от материка, никакой безумец туда не отправится через воды океана.       - Есть безумцы, - дракон тяжело вздохнул, уже жалея о последней своей задумке, но поглаживание по плечу успокоило. Все для нее. - Гномы используют жерла вулканов как горнила печей для работы с таким металлом, который не поддается другому огню.       - Думаешь их не насторожит пустой остров, когда понадобится туда приплыть?       - Пустой - лучше, чем устланный мертвецами. Мало ли, куда улетела стая.       - К своим синим собратьям - на тот свет, - драконица мрачно рассмеялась.Гномы решили туда плыть в ближайшее время?       - Нет. Не знаю. Сегодня к слову вспомнилось, что сделать им это захочется вообще в любой момент.       - Тогда как ты собираешься очистить Остров - спалить там все к такой-то матери?       - Останется много копоти на скалах, - поморщился Гилтиас. - В воду их не скинешь, выделяются, блестят и будут обнаружены слишком быстро. У тебя есть мысли?       - Ровно одна, но я не уверена... - Метель ослабила хватку, но рук с плеч не убрала.       - Сколь бредовой она не была бы, все лучше, чем ничего.       - Дело не в бреде, а в том, что все будет зависеть от меня.       Гилтиас вывернулся и внимательно посмотрел на нее.       - Тогда я еще больше спокоен.       - Ты не понял. Речь об использовании льда под моим колдовством для воскрешения.       - Чего?! - дракон поперхнулся воздухом. - Ни одна сила в мире не способна вернуть жизнь!       - Не совсем жизнь. Если получится, они восстанут послушными для любых приказов, у них будет воля только того, кто их поднял или кому доверил командование. Подниму всех драконов, и они сами улетят с Острова за нами.       - Метель... - Владыка спешно обдумывал все "за" и "против", потому что решать нужно было быстро.       - Они прилетят с нами к башне, никто не заметит подвоха. Разместятся в пещерах высокогорья, просить есть, пить, спать не будут.       - Только для начала тебе нужно будет как-то их поднять.       - В этом и загвоздка. Я слишком давно такого не делала.       - Давай придумаем другой план, найдутся же еще варианты.       - Их нет. Пока. - Метель спустилась вниз и призывно протянула руку. - Полетели, там разберемся.       Снежный буран скрыл полет двух далеко немаленьких драконов. Медный оказался всего на треть меньше своей ледяной спутницы, что немало удивило. Под ними с шелестом падает снег на темнеющую гладь океана. Вокруг царит умиротворение, и мысли приходят в порядок. Спокойно, но еще спокойнее на знакомых до мелких трещин камнях. Не потому что это старый дом. Напротив - Остров веками был тюрьмой и давил долгом, все счастье было вне его пределов. Гилтиас из-за накрывающей с головой ярости давно чувствовал себя увереннее на земле, поэтому, приземлившись вместе со снежинками на обсидиановый берег, принял вид человека. Зачем так перестраховываться? Может, он оберегал так Метель от своих когтей, а может эгоистично боялся сам себя.       Показалось, снег вокруг опускается медленнее, отдавая дань памяти убитым гордым созданиям.       Метель замотала головой. Равнинная часть Острова не подходит.       - Нужно взлететь повыше.       - Будешь колдовать в полете?       - Нет, мне нужно возвышение. Скалы, что угодно.       На достаточно высоком скальном выступе, драконица через вспышку света стала человеком и сделала первый пасс руками. Хаотично кружившие вокруг тел снежинки на долю секунды замерли и резко собрались в ровные круги.       - Может понадобиться твоя помощь. Мне неуютно о таком просить... - почти прошептала Метель, косясь на Гилтиаса. - Не в плане магии или чего-то такого, - она замотала головой, сбив с толку воодушевившегося жениха. - Просто за руку подержать. Если станет совсем плохо, то возможно и до башни дотащить.       - Ты не такая тяжелая, справлюсь как-нибудь, - не растерявшись, дракон ободряюще сжал ее плечо.       Непривычно, когда помощи просит та, кто обычно подставляет плечо или протягивает руку в темный час. Не такая стойкая и всесильная, выходит. Открытие не хорошо и не плохо, оно естественно. Дальше им идти по жизни вместе, поэтому знать разные грани друг друга нужно. Ей - убедиться, что не ошиблась и не рано сказала "да", а ему доказать зрелость и твердость, которых Метель возможно и не видела.       Повинуясь тонким пальцам, льдинки закружили хороводы вокруг павших драконов. Танец ускорялся, пока не достиг одного известного хозяйке предела, и все снежинки направленно осыпались, на скорости легко прошивая золотые шкуры и впиваясь в окоченевшие мышцы.       За полетом снега Гилтиас наблюдал отстраненно, но белая рябь вызвала чужие воспоминания в голове. Перед глазами всплыло поле брани, проносящиеся над ним острые ледышки и падающие с неба золотые драконы. Он там был и снова видел все, как наяву, потому что поклялся не забывать, с каким вызовом его золотинка бросилась в небо, угрожая Метели. В данную минуту все казалось смешным сном. Так переживал за золотую свою невесту, так глотку драл в призыве вернуться, такой ужас испытал, когда увидел льдины, прошившие гордую грудь. Морщась от непрошеных картин, Владыка встал еще ближе к ледяной драконице и приобнял за талию. Больше успокаивал себя, чтобы вырывающееся из грудной клетки сердце не отправило его вслед за прошлой невестой.       Он вспомнил. Теперь вспомнил все. Даже ненависть к Метели и желание отомстить.       Драконица осматривала склоны скал с трупами, насколько хватало обзора, и чем дальше, тем больше физически напрягалась. В мертвых телах снег, становящийся водой, а затем снова замерзающий, проникал во все важные части, чтобы позволить хозяйке взять над ними контроль. Один за другим драконы рвано дергали лапами, выбрасывали по одному крылу, ворочали неестественно изогнутыми шеями. Метель ждала, держа руки над пустотой, будто к ним были привязаны нити марионеток. Держал ее сейчас только внутренний стержень, потому что каждый мускул давно дрожал от напряжения, а Гилтиас рядом никак не мог обнять поудобнее, ибо боялся помешать. Уродливо ползущие в сторону будущей жены мертвецы его мало интересовали, все внимание захватила она сама. От памяти не скрыться, хотя дракон пытался много лет, но стоило увидеть зеркально происходившее много лет назад, как все вернулось. Только теперь он не желает смерти ледяному чудовищу, а держится рядом, готовый помочь, как не смог помочь золотой драконице.       Когда все золотые драконы открыли мертвенно-голубые глаза и приблизились к скале гротескными кучами поломанных конечностей и местами вывалившихся внутренностей, Метель осела на землю. Гилтиас не смотрел на бывшую стаю, его не волновали ужасы, которые они являли собой из-за его когтей и зубов. Он не позволил своей драконице упасть, бережно придержав и опустившись вместе с ней на снег. Невесту била крупная дрожь, и она неосознанно жалась теснее к жару. Неужели даже ей может быть холодно? Не задумываясь над ответом, Гилтиас укутал своим плащом казавшуюся абсолютно беззащитной Метель.       Плевать с высокой башни на все, что было в прошлом. Мертвецы не приревнуют и не призовут к совести. Сравнивать двух дракониц не хотелось, Владыка давно уже мог сказать, что холода и надменности ему рядом не хватало куда больше, чем искренности и пылкости.

***

      В ночь перед свадьбой Владыка рискнул собрать относительно приближенных на подобие мальчишника. Сам участия не принимал и лишь вежливо наблюдал, болтая слабенькое вино в бокале. В то время как Ботар-эль то ли с горя, то ли с радости осушил уже вторую бутылку и делал вид, что ни в одном глазу. Элат старался держаться подальше от бурно празднующих, но, учитывая замкнутое пространство королевского сада и относительно небольшую компанию, шансов у него не было. Скромного эльфа скоро втянули в перечисление всех достоинств будущей королевы. Влетело лично от Господина всем, и это развлечение прикрыли, боясь более сурового наказания, нежели лишения закусок на ближайший час. Расположившиеся у стены менестрели по одному знаку дракона затянули танцевальные мелодии, и почти вся мужская компания унеслась в пляс между деревьев.       Только один полуэльф, приглашенный все по тому же старому знакомству, сидел почти так же недвижимо, как и виновник празднования. Как когда-то его жена была в замешательстве от падения золотого дракона, так он теперь, наблюдая воочию, не до конца верил своим глазам. Снисходительная улыбка и ленивые кошачьи движения - не то. Мечтательные взгляды куда-то на верх башни - больше похоже на прошлую правду. Больше дракон игнорировал Дезмонда, и это более чем устраивало обоих.       По возвращении закусок на столы эльфы и люди вновь взялись за свое. Эльфенок, которого Гилтиас давно и слишком хорошо знал, не постеснялся сесть сразу ему на колени под одобрительный или возмущенный свист собравшихся.       - Господа, у нас нет огромных караваев и эльфиек в них, так почему мне не быть в их роли!       - Шел бы ты на выход, пока живой, малец, - под нос пробубнил Ботар-эль.       Он узнал миленькую улыбочку на губах Господина, не сулившую ничего хорошего тому, к кому обращена. Расшалившийся эльф тем временем продолжал:       - От чего мы нахваливали будущую супругу нашего Господина, когда ее нет здесь? Не лучше ли перечислить достоинства и былые заслуги самого Государя? - парнишка кокетливо поиграл бровями в адрес дракона.       Тот сидел, подставив кулак под щеку и с прищуром изучая наглеца.       - Уверен, Его Величество покорил свою советницу изысканными ухаживаниями, достойными их высокого, драконьего, рода, - взмах руки приветствовали салютами бокалов. - Так же он оказал ей немалую честь своим вниманием. Столько девушек из двух миров пытались достучаться до его сердца, но только самой холодной удалось чем-то зацепить, - Владыка скучающе возвел глаза к небу, пока не спеша сбрасывать эльфа с колен. - Самое главное и, как по мне, великолепное ждет будущую нашу владычицу дальше! Только представьте, сколь богатой будет их постельная жизнь после всего и всех, кто был у Господина, - эльф шутливо приложил ладонь ко лбу, будто упадет сейчас в обморок от восхищения.       Ботар-эль напрягся от приторно вежливой улыбки Гилтиаса. Последний раз он так улыбался, когда лично прилюдно казнил вороватого министра. Эльфенок же не знал тонкостей драконьих эмоций (пусть и думал, что знает достаточно) и продолжал перечислять.       - Я помню те приятные моменты у стены и возле стола. Заметьте, только половина из них была со мной! Его Величество умеет и может многое, и возможно мы все можем в какой-то мере считаться его учителя... - звонкий голос оборвался хрипом.       - Довольно, - ровно проговорил Гилтиас и крепче сжал пальцы на его горле. - Не говори того, чего не знаешь и не смей причислять себе чужие заслуги, крысеныш, - движением колен дракон сбросил эльфа на землю и встал. - За то, как я был обходителен с вами, воздай благодарности Такхизис. Это ее шлейф тянулся позади меня на протяжении тех лет, и ее учениями я дурманил вам мозги. Вы все далеко в прошлом и даже в последнюю ночь перед свадьбой я не посмею вами пользоваться. С тобой разговор будет отдельный, - он перешагнул через эльфа и поднял за горло над землей. - Что, испугался? Раньше голову включать надо было. Эль, - Господин ленивым кивком подозвал командира, - организуй достойный конвой до темницы, не хочу сейчас разбираться и руки пачкать.       Притихли все и заново празднично загалдели не сразу, пусть Владыка и повеселел мигом. Больше смелых предложений и действий не было. За исключением одного, поступившего внезапно от преемника управляющего.       - Ваше величество, не заявиться ли нам на девичник к невесте?       - Зачем?       - Не знаю, насколько это традиция, но было бы забавно.       - Если бы у нее девичник вообще был, - Гилтиас в сотый раз посмотрел на окно спальни советницы. - Нет, не стоит, даже если она там не одна и все-таки попыталась что-то себе устроить.       Метель даже не думала о том, чтобы как-то провожать последнюю "свободную" ночь. Для драконицы, прожившей множество столетий не в одном мире, формальности были не так важны, как эмоции и связь душ и тел. Только Гилтиас это знал, но он устроил праздник для своих придворных, нежели для себя. Странные людские традиции вызывали вопросы, но одна понравилась: жених не должен ее видеть до свадьбы, а утром она предстанет в белом платье невероятной красоты. Удивить при всем разнообразии белого и голубого невозможно, дракон наверняка изучил все ее наряды вдоль и поперек. Покорить можно самым простым - белым, из плотного шитья и шелка, никаких лишних изысков, но раззадорить дракона, повидавшего многих, хватит.       - Можно? - голос королевы Энии за дверью стал внезапностью.       - Входи.       Женщины смерили друг друга настороженными взглядами. Эльфийка села в кресло, а драконица осталась сидеть на окне и смотреть то на звезды, то изредка вниз.       - Зачем пришла без приглашения?       - Еще не взяла в титул, а уже требуешь такого отношения? - Алатиэль в искреннем удивлении приоткрыла рот.       - Если кому-то для выставления границ нужен титул - пожалуйста. Я же знаю, кого хочу видеть подле себя.       - Поэтому сегодня ты одна.       - Какая ты догадливая, ваша милость, - ядовито прошипела Метель без капли уважения.       - Твой будущий супруг веселится, так почему ты нет?       - Потому что ему нужно соблюсти кем-то придуманные дурацкие ритуалы. Правдивее будет сказать, соблюсти для гостей, не для себя. Мне же и звать некого и желанием сходить с ума в обществе придворных не горю.       - Они твои придворные. Девочки с радостью сочли бы за честь составить тебе компанию.       - Им не увидеть во мне королеву, пока лично не прижму их красивые личики к полу. Конкурентку - да, - Метель насмешливо глянула на гостью. - Ты наслышана о былой похотливости моего будущего муженька, а начинал он как раз с прекрасной половины прислуги в башне. Многие из них эльфы, а значит еще живы, молоды и истекают ядом за моей спиной.       - Почему просто не прогнать, если позволяют себе такое?       - Девчонки знают свое место в замке и хорошо отрабатывают свой хлеб. Башня и штат прислуги долгое время были моей заботой. Нужны были лучшие и не меньше, - драконица блеснула глазами и целиком развернулась в комнату.       - А он... - Алатиэль сбилась, прокашлялась и кивнула вниз в сторону окна. - Он все так же затаскивает к себе всех, кого видит? По твоим словам можно понять...       - Нет, - резко оборвала Метель, подняв руку. - Что ты несешь? У нас завтра свадьба, а твое величество смеет думать, что Владыка Ксентарона все еще пытается спастись от одиночества в чужих объятиях. Это в прошлом.       - Откуда ты знаешь? - эльфийка нахмурилась от такого неуважительного тона в свой адрес. - Ничего не мешает ему... уединяться с кем-то, когда ты занята.       - Исключено. Гилтиас изредка может себе позволить умыкнуть в подземелье парочку жертв на пару часов, но там он имеет их в мозги, а не в то, о чем ты думаешь. После телесного же контакта на коже остается запах партнера, и дракон это учует. Скрыть невозможно никак.       - Как... Почему ты так хорошо его знаешь?       - Алатиэль, начинаешь утомлять, - Метель устало потерла лоб, и в комнате плавно похолодало. - Ты часто со своим мужем разговариваешь и делишься эмоциями? Впрочем, не так важно. Пусть вы живете сотни лет, устройство вашей жизни совсем иное. Запомни одну вещь, может, она что-то поставит в голове на место. Драконы влюбляются и крепко привязываются один раз в жизни. Как лебеди из ваших садов.       - У Гилтиаса ты не первая суженная. Не возникает сомнений, что ты просто удачно оказалась рядом?       - Нет. Иначе он бы убился о мой лед сразу после гибели той девицы       - Фактически, золотого дракона Гилтиаса не стало. Если я не ошиблась, то как раз примерно после того момента, - Алатиэль скорбно опустила голову.       - Значит, я вижу то, чего не дано другим, - ледяная драконица странновато улыбнулась. - Не грусти о том, кого не знала, королева.       - Тебе можно признаться? - эльфийка обхватила себя руками не то от холода, не то от неудобной темы разговора, которую сама хотела начать.       - Хочешь своей будущей заклятой коллеге подарить грязный секрет?       - Если скажу Дезмонду, меня ждет катастрофа. Гилтиасу в глаза не смогла, но он без слов все понял. Только мне нужно это произнести.       - Я слушаю, - Метель улыбнулась одними глазами.       - После одного единственного полета верхом на Гилтиасе меня тянуло к его жару словно одержимую. Хотелось снова прикоснуться, ощутить всю силу, сравнить с другим обликом, посмотреть в глаза. Бывало, спирало дыхание, когда общались, сваливала все на усталость...       - Довольно. Мне омерзительно слушать, как его косвенно обливают слюнями. Золотой мальчишка вырос, но когда он позволяет себе быть отдаленно таким, то все моменты принадлежат мне.       - Почему завтрашняя свадьба вообще будет? - поглощенная воспоминаниями, Алатиэль даже не слушала. - Метель, ты взрослая драконица, разрушительница миров, воплощенное бедствие. Как ваш союз появился, из чего?       Драконица прожигала ледяным взглядом собеседницу и не торопилась отвечать.       - Откровением на откровение. Кто-то же должен знать, - она встала и пересела на край кровати. - Первое, что ты сказала - я драконица. Мы охочи до золота и других сокровищ, каждому ценно свое, не обязательно материальное. На моих глазах тот светлый юноша стал мужчиной, я сама отшлифовала часть его повадок, восхищалась получившимся, а потом увидела разницу. Мне не был знаком золотой дракон, но явственно видно, когда он рвется сквозь твердыню облика Темного Господина. Обнаженные чувства, обжигающая боль одиночества и пляшущий огонь в глазах, где, казалось бы, давно все застыло - это сильнее него и берет верх. - Метель провела языком по кончикам зубов. - Считай как угодно, что именно меня привлекло. В контексте нашего разговора, можно остановиться на искренности, которую он прячет. Тот дракон, каким Гилтиас был и каким далеко не явно остается до сих пор, принадлежит мне. Это ли не самая большая ценность? Такхизис называла его "черным бриллиантом". Красиво, поэтично, но грани у него золотые, и нанесла их далеко не темная богиня. Только его темная сторона меня не прельщает, я такая сама у себя, зачем кто-то еще. Только светлая - слабовато и не представляет интереса.       После воцарившегося молчания первой заговорила Алатиэль.       - Можно подытожить, что тебе симпатичнее Гилтиас, жестокий на людях, но мягкий с тобой.       В ответ драконица в молчании кивнула.       - Не хочу больше это обсуждать       Затух весь разговор, пусть Метель и ожидала продолжения в другом русле. Алатиэль не нашлась, что еще сказать. Не было понимания, захочет ли драконица слушать советы и наставления, а о чем еще говорить, если не о женском, эльфийка не представляла. Лучше откланяться и не бесить древнее зло еще больше.

***

      В убранном цветами и праздничными полотнами тронном зале собрались придворные и лично приглашенные драконами особые гости. Остальным позже достанется лицезреть их с балкона башни.       Никто не мог понять, что изменилось в Господине. Внешние было очевидно: Гилтиас до этого никогда не собирал волосы лентой и крайне редко надевал мундиры или фраки, а сегодня на нем была их изящная смесь. Лично одевший дракона Элат пребывал в растерянности от спокойного и отчужденного поведения. Ботар-эль, по уши загруженный охраной праздника, и тот с утра наблюдал слишком решительный и отстраненный вид.       Изменилось все с появлением Метели в зале. Тех. кто помнил далекое прошлое Гилтиаса, прошиб холодный пот при виде лучезарной улыбки, предназначенной исключительно драконице. Смотрел и не мог оторваться. Он ожидал увидеть на невесте величайшее творение их портного или родную чешую, играющую с платьем, но ее украшало скромное белое платье эльфийского кроя. Верх сшит из кружева с ледяным узором, а вниз и немного вдаль струится белый шелк.       - И все? - не удержался Гилтиас от вопроса, когда она подошла. - Элат не расстарался на большее?       - Присмотрись внимательнее, увидишь много занятного, - щекотно прошептала Метель на ухо.       Все он видел и внимание не акцентировал специально. Плечи и ключицы сильно открыты, зато глубокий обычно вырез отсутствует. Подлил масла себе же в пламя, заметив оголенную спину, прикрытую лишь волосами. Метель вздрогнула от прикосновения жгучих пальцев к самому краю кружева.       - Снежинка, ты так прекрасна, что если бы я мог, то растаял бы, - таким же шепотом ответил Владыка и присмотрелся к волнам светлых волос и мелким белым цветам, вплетенным в обруч. - Не знал бы, кто ты, счел весенней богиней.       В ответ на все Метель почти робко улыбалась и не переставала молчать с улыбкой на всем пути до трона, где ожидали жрецы Такхизис, которым было поручено провести обряд. По просьбе Господина из него выкинули все условности и оставили только суть - соединенные и обернутые полотном руки, нужные клятвы, снятые обручи, кольца и поцелуй. Вопреки ожиданиям, Метель и тут не прекратила изображать скромницу, подарив отупляюще нежное прикосновение губ.       Под руку Гилтиас торжественно возвел жену к своему трону и знаком указал, что она может сесть.       - Прости, гномы были заняты другой работой и не успели сделать второй трон, - он нашел среди приближенных Дрогбара и кивнул, разрешая подойти. - Последний штрих, и мы свободны.       К ступеням гном приблизился, тяжело опираясь на трость. Годы брали свое, повелителя подземного царства просили остаться в горах, но он настоял на личном присутствии и вручении возможно последнего дара старому другу.       - Возможно, я единственный на всем Ксентароне, кто может по-семейному сказать: "А я уж боялся не дожить до твоей женитьбы", - шутливо проворчал гном. - Что бы там не изменилось у тебя в голове, семья была нужнее другого во все времена. Рад, что смог застать этот миг. Отдельно могу похвастать тем, что твоя улыбища до ушей не новость, а приятное воспоминание. Редкие единицы тут помнят это.       Владыка вежливо поблагодарил и потянулся к деревянной шкатулке у Дрогбара в руках. С бордового бархата внутри он поднял медную корону с россыпью рубинов, в общей картине имитирующих вместе с лучами металла всполохи пламени. Краем глаза дракон заметил дернувшихся в его сторону темных жрецов, но осадил их кивком. Желание посредников Такхизис возвести на трон столь могучую Владычицу обоснованно, но чем ее названный сын хуже? В лучах света корона вспыхнула холодным огнем, и Гилтиас бережно опустил ее на белые локоны. Не удержавшись, прижался к макушке губами и только после этого взял свою королеву за руку, целуя тыльную сторону ладони.       - Терпение, любовь моя. Сейчас еще рано меня зацеловывать, - драконица сжала его руку.       - Пусть все видят, мне плевать, - Гилтиас поцеловал обе ее руки и гордым взглядом окинул пестрый тронный зал. - Пусть все видят, что моя власть тверда, как никогда. Приветствуйте Ледяную Госпожу, слава королеве Ксентарона!       Вслед за Гилтиасом преклонили колени все. Кто-то с радостью, кто-то с непониманием. Были те, кто смутился, а были и те, кому очень тяжело было склониться перед кем-то другим. Все приветствовали Метель в новой роли.

***

      Убранство королевских покоев ввалившимся туда драконам некогда было оценить. Гилтиас из-за поцелуев не мог просто сделать вдох, что говорить про другие действия. Метель на руках у супруга не отрывалась ни на секунду и в то же время расправлялась с одеждой на нем. Опустил ее на пол и тяжело оперся о кровать Гилтиас уже без плаща, в наполовину расстегнутом мундире и неведомо как развязанной рубашке под ним. Болтающиеся детали одежды недовольно скинул на пол сам.       Едва потянувшись друг к другу, остановились.       - Ваше величество... - бархатно проговорил дракон. - Вы столько раз нещадно раздевали меня, что если сделаете это снова, то я не отличу первую брачную ночь от обычных воспитательных разговоров.       - Вы правы, мой государь. Эта ночь потеряла для нас всю романтику.       - Вообще-то нет, и я это докажу, - откровенно промурлыкал Гилтиас.       Прикосновениями губ и пальцев Метель была избавлена от верха платья и побежденно прильнула к мужу. Не торопя события, тот с волнением провел горячей ладонью вниз от лопаток и вздрогнул, чувствуя шрамы на коже, которая в его представлении должна быть гладкой подобно замерзшей глади озера. Спина, бока, ребра, даже живот хранили следы воинственного существования в Междумирье. Злясь на тех, кто смел причинять бесспорно боль совершеннейшей драконице, Гилтиас позабылся и начал остервенело опалять губами каждый след.       Метель слишком долго ждала и не жаловалась на случайные легкие ожоги, но млеть и таять себе не позволила. Разошедшегося супруга, стащившего с нее платье целиком и уронившего на постель, прервала. Снизу вверх наблюдать постепенно темнеющие янтарные глаза - бесценно, но он пока потерпит. Рывком меняются местами, и драконица мелодично просит Гилтиаса раздеться. Едва остатки одежды улетают в сторону, Метель оказывается на его коленях. Дракон сидит прямо и тянется ближе. Она первой крепко прижимается, держится пальцами за волосы, кусает шею и уши, оставляет синяки, не церемонится ни на секунду. Резко двигает бедрами, сжимает коленями. Если бы не обеспокоенность в неотрывном взгляде, можно было бы подумать, она решила его изнасиловать, настолько резки и порывисты были все движения.       Гилтиас оглушен чувствами от воплощения мечты. Несмотря на почти хищное обращение с ним, он на вершине счастья. Драконица позволила увидеть себя абсолютно обнаженной и крепко прильнула, что никакими силами не оторвать теперь. Впервые так близко почувствовал, какой буран кроется внутри хрупкого женского тела.       В крепких объятиях оба упали для передышки. Вечер только начал перетекать в ночь.       - Теперь я совершенно точно верю, что ты существо из космоса, - прошептал дракон, легко задевая губами светлые волосы, и больше ощутил, чем услышал, как лежащая на нем Метель издала смешок.       Следующими стали драконьи игрища в самом прямом смысле. Хвосты накрепко переплелись, не давая отдаляться, ледяные когти исполосовали бедра партнера, но красивее всего сыграла чешуя. Слабыми укусами Метель пыталась поймать убегающий по коже рисунок медного цвета. Изворотливые чешуйки не достала, но насладилась всхлипами, тонкими вздохами, дерганными поворотами головы и растерянным, но довольным выражением лица Темного Господина. Блеском уже своей чешуи она намекнула на продолжение, и Гилтиас охотно повелся. Часть ледяного узора оставалась статичной и притягивала взгляд, а вторая отвлекала и переливалась то на шее, то на руках, то на животе. Видно каждый шрам, каждый след от сражений с невиданным. Светлые полоски на коже выглядят правильно и только подчеркивают изгибы и линии. Льдинки поползли вверх и собирались указать на шею, но Гилтиас перестал следить и замотал головой. Метель ахнула от щекотных касаний волос и замурлыкала, когда дракон устало опустил голову ей на грудь.       - Заметила? - дракон поднял голову, и его накрыло так, что не смог сразу продолжить. Улыбающаяся, растрепанная, слегка вспотевшая, настолько тесно рядом - Метель смотрелась до одури красиво. - Снежинка, в первый раз между нами нет ничего. Даже тончайшего слоя шелка. Я опасаюсь...       - За меня? Напрасно, - мягко улыбнулась драконица и неуклюже перевернулась, чтобы в свою очередь лечь сверху. - Я буду рада сгореть, если придется. Уж лучше так.       Нахлынувшее чувство собственности и счастья подорвало ее остервенело целовать мужа во все места без разбора. Разомлевший Гилтиас лежал с прикрытыми глазами и изредка рвано скулил, но терпеть отстранившуюся Метель не понравилось, и он с возмущением приподнялся на локтях.       Морозные касания губ прошлись по бедру и задели край черного рисунка, который за годы стал только темнее. Пальцы очертили его контур, и дракон задохнулся от вспышки боли. Будто острейший клинок вонзился сразу в кость, и от него по нервам жаром прокатилась выворачивающая волна. Испугалась Метель и испугалась по-настоящему. В воздухе не было присутствия темных богов, страдания ее дракона шли изнутри. Неизвестно, насколько глубоко Такхизис врезала ему в плоть свою метку, но надо же совершить хотя бы попытку помочь. Инеем и колючим холодом накрыла весь рисунок и повела над ладонью ним с великой осторожностью. Настойчивее и настойчивее, пока Гилтиас не пришел в себя, тяжело дыша.       - Что ты хочешь сделать? - замучено спросил он.       Ответа не последовало, но Метель вплотную прижала ладонь к рисунку, и бедро пронзило холодом. Дабы не вопить во всю мощь, дракон вцепился зубами себе в руку, раздирая почти в мясо. Что-то неприятное внутри заворочалось с желанием остановить Метель и вызвало не то кашель, не то отдышку. Тут же захотелось завопить в голос от онемения, но драконица не дала, гася рвущиеся страдания поцелуем и слизывая с кровь и слезы. Укусы на руке она вылизала, расцеловала и нежно приморозила.       Гилтиас еле накинул себе на ногу одеяло и с несчастным видом был готов свернуться калачиком, но Метель, о которой он на секунду даже забыл, растормошила легкими ударами по щекам. От неподдельного страха в глазах драконицы стало стыдно за все, но сил даже на разговор не осталось. В прямом смысле поверженный Владыка увлек любимую королеву в объятиях на подушки и попытался спрятаться, утыкаясь ей в шею и зарываясь носом в волосы.       Всем телом Метель ощущала его дрожь, а каждый еле слышный стон укреплял желание пойти лично оторвать какую-нибудь из голов Темной Госпожи. Не может ее дракон быть таким!       - Я уже говорила и повторюсь. Ты мой. Государь мой, Владыка, солнце мое, сокровище, любовь моя... - Метель много-много раз прижалась губами к мокрым кудрям.       - Меня бесит этот способ показывать собственность. Начать хотя бы тем, что живые собственностью быть не могут. Но раз Такхизис в отношении тебя так однажды поступила, я отвечаю на ее языке.       - Ты ни разу не произносила столько ласковых слов в мой адрес, - устало, но счастливо пробормотал Гилтиас.       - С сегодняшнего дня я полноправно могу это делать.       - Так что ты сделала со мной?       - Рассмотришь утром.