Черный трон

      О Государевой помолвке судачили все. Отвергнутые девушки плевали ядом не хуже гадюк, и казалось, что обманутой себя чувствовала едва ли не каждая. Признавать не хотелось, но они все до единой были правы - это обман. Чтобы себя же не выдать, Гилтиас напоказ боялся, что самая приблизившаяся обидится сильнее других и своей шаманской магией накрутит проклятие.       Правда, Владыке на эту толпу давно было плевать с его собственной башни. Насущных проблем помимо этого было две: помолвка и остатки стаи золотых драконов. К первому все было готово, оставалось решиться с точной датой. Этот обряд Владыка счел таинством великим - только для двоих - и запретил присутствовать кому-то, кроме жрецов Такхизис. Родных у обоих драконов нет, разделить радость не с кем, поэтому пусть останется лишь при них. В одной только мелочи Господин себе не отказал и пошел докучать портному.       - Элат, как дела, все работается? - воодушевленный придумыванием нового наряда Гилтиас заглянул в мастерскую, ища эльфа.       Тот с постным лицом сидел за рабочим столом прямо напротив входа. Взгляд дракона выцепил сначала слишком обыкновенное выражение лица, затем - нечто из дорогой кожи, сплошь блестящее от масла, потом - два тонких пальца, засунутых в это.       - Зайду-ка я попозже... - Господин ретировался первым.       Слишком подозрительно и спокойно выглядел Элат, застуканный за... Что это он такое делал, кстати?       Снова в мастерскую Гилтиас влетел спустя два дня.       - Еще немного и я стану самым несвободным драконом во всей вселенной, - объявил он.       - Это вы так... счастливы?       - Конечно! Моя будущая жена - Метель! Этим должно быть многое сказано.       - Да-а... - напряженно протянул Элат. - Надеюсь, ваши и ее драконьи замашки друг друга уравновесят...       - Поясни.       - В фольклоре драконам только дай на золоте полежать. На сокровищах там разных. Ревностно берегут это все... Я к тому, что союз любви должен быть все-таки взаимным, поэтому и беречь друг друга, как сокровища, вы должны одинаково.       Присутствие Господина насторожило по привычке, но не сказать свою точку зрения он не мог. Реакции не последовало, Владыка молчал, переваривая свои мысли, а затем как обычно оседлал стул, резко подсев к портному. Описав в общих чертах, что хочет, дракон приблизил лицо к начавшему рисовать Элату, дыша чуть громче нормы приличия и... тихо скуля, когда ему особенно нравилось что-то в рисунке костюма. Эльф старательно терпел это горячее существо, около которого дышать невозможно. Игнорировал, фокусировался на работе и не провоцировал дракона вести себя еще хуже.       - Наплечник добавь, - Гилтиас указал пальцем на плечо. - Как ты уже делал, но давай с двух сторон и чтоб в воротник переходили.       - Господин... - Элат выпустил воздух сквозь зубы, но рискнул. - Мой Господин, такой наплечник - самый настоящий грех.       - Вот как, значит, - дракон с одного бока всем весом придавил портного к столу. - Тогда пляши от этого. Здесь убери, здесь удлини, здесь добавь шнуровок...       - Облегающее слишком выйдет. Владыка, грешно же! - просипел почти привыкший Элат.       - Кто тебя за язык тянул? Теперь твоя задача меня всего обгрешить, - дракон заискивающе подмигнул и раскрыл руки, показывая полный фронт работ.       Не то чтобы Элат забывал его параметры. Не то чтобы масштабы работы там были огромны.       Сошлись на том, что будет в меру греховно, в меру красиво и на свадьбу, а к помолвке портной лучше перешьет что-нибудь из старого.       Удовлетворенный общением со своим дорогим портным Гилтиас без энтузиазма рухнул в рабочее кресло писать официальное обращение к золотым драконам. Каждый раз, едва он начинал, отвлекало все, что могло. Сегодня такого быть не должно, сегодня он сработал на опережение и надоел всем сам до того, как успели пристать к нему. Гвардейского командира недооценил. До пугающей, но долгожданной помолвки оставались сутки, и Ботар-эль изъявил беспокойство безопасностью Владыки.       - Безопасностью наедине с Метелью? - переспросил дракон. - Столько лет тебя это не волновало, а тут вдруг начало! Приставь ко мне еще парочку гвардейцев и успокойся.       - До этого она держалась на почтительном расстоянии и не подбиралась близко.       - Все-то ты знаешь, - пробурчал Владыка.       - Ваше величество, вы уверены? Гвардейцы не распознают ее хитрых планов, задумайся она о следующих интригах.       - Интригах? - Гилтиас в очередной раз отложил перо, проклиная Ботар-эля за вмешательство и надеясь, что никакая темная сила не поймет проклятия буквально и не приступит к их немедленному исполнению.       - Она - неисправимое чудовище, как бы не скрывалась под личиной миловидной барышни.       - Вы все еще так считаете? Между прочим, она пожалела ваших солдат и предложила для их тренировок себя вместо меня. Она терзала вас так, что вы сначала просили пощады, а потом еще. Вам же нравится то кошмарное взаимоотношение, до которого вы с ней доросли из простых заклятых врагов. Быть заклятыми союзниками гораздо интереснее, согласитесь?       - Не важно, какие отношения у меня с ней. Это исключительно наше личное дело, которому скоро несколько веков исполнится. Меня беспокоит, что вас она очаровала, - Ботар-эль отступил к окну, но увидел за стеклом снег и сжал кулаки. - Намеренно! Сядет на трон, и мы потеряем Ксентарон!       - Вы ошибаетесь, но не понимаете этого, - за спиной лучника проскрипел стул. - Как вы сказали? Ксентарон потеряем мы?       - Вы... - эльф развернулся и столкнулся с усмехающимся Гилтиасом.       Тот приятельски, но настойчиво сжал его плечо и кивнул на кресло, мол, сядьте и успокойтесь.       - Командир, мы наедине, к чему официоз?       - Гилтиас... Не вздумай брать ее в жены!       - Кого тогда? Тебя? - смеющийся дракон навис сзади, вынуждая запрокинуть голову.       - Возможен и такой вариант? - Эль воткнулся затылком в сложенные на спинке кресла руки и недоверчиво всмотрелся в хитрющее лицо, изо всех сил не обращая внимания на кудри, щекочущие щеки и шею.       - Я волен делать, что хочу и приказа мне на этой земле нет, - как бы между прочим заметил повелитель. - Так что да. Упускаешь такую возможность... - он по-хозяйски сжал плечи эльфа, и тот, к удивлению, даже не дернулся.       - Ты бы не пустил солдата к правлению миром.       - Зануда, - Гилтиас закатил глаза. - Мне не управленец нужен и даже не тот, кто титул носить будет, а тот... Та... - он толчком выпрямился и отвернулся, проглотив: "Та, кому смогу принадлежать я сам".       Реакция эльфа, которую дракон смог уловить, давала шанс, что таким существом может быть и он, но доверять сокровенное Гилтиас научился не ему и переучиваться не собирается, как бы ни манил эльфийский воин с божественным ликом.

***

      От колец Гилтиас сразу же отказался, сочтя банальностью. Мелко, обычно. Пока не присмотришься, то вовсе не заметишь, и возникнет от этого куча проблем даже в стенах крепости. Поэтому временно его кудри прижал незамысловатый обруч из сплетающихся металлических нитей - серебряной и золотой. Пальцы Метели едва коснулись волос, но даже от этого по телу пробежала приятная дрожь. Сохраняя трепет, он увенчал таким же обручем бледно-золотые локоны и задержал ладонь, перебирая пряди.       Она так просто дала себя коснуться, будто привыкла и никогда до этого не ускользала.       - Как бы я не жаждал продолжить, ты не дашь, но хотя бы одну деталь уже свадебного ритуала позволь украсть?       Непривычно молчаливая Метель с усмешкой кивнула.       - Согласен, это смешно, когда у кого-то позволения спрашиваю я. Подозреваю, это первый раз из огромного множества.       Обнимая за плечи, Гилтиас привстал на цыпочки, чтобы в первый раз поцеловать ее, как это делают нормальные влюбленные, и получил столь же нежный ответ. Первый раз без жестокости, без боли, без желания доказать другому превосходство или поставить на место.       - Позволь еще одну вещь. Вопрос. Ты не пожалеешь о том, на что решилась? Со мной все понятно, но мне странно понимать, что великая драконица могла согласиться на такую партию. Почему?       Метель ушла от ответа, чуть наклонившись к нему и целуя даже не лицо, а волосы. Кажется, ей только этого и надо было - разрешения на государственном уровне прикасаться к кудрям...       Обручи стали верным решением: все с ходу видели их явную близость и не задавали вопросов. Поэтому в коридорах увеличилось количество недовольных лиц. Метель была бы рада обсудить это явление в привычной им форме и желательно на полу. Вот только ей же первой будет неуютно возвращаться к ведению прежних диалогов после того, как позволила Владыке проявлять нежность, а себе разрешила отвечать тем же. Чего оба ждали больше: самой свадьбы или первой брачной ночи, не знали даже сами драконы. Церемониал их мало интересовал, куда важнее почти вечным существам была сакральность ночного ритуала.       Пока что время медленно текло в ту сторону, оба сходили с ума от желания коснуться друг друга иначе и спасались жаркими дуэлями на мечах в каждую совместную свободную минуту.       - Твои девки-игрушки недовольны отстранением от царственной тушки, - Метель сбила в строну атаку Владыки и крутанулась вокруг себя, вращая меч за спиной, чтобы предупредить возможный удар. - Еще больше недовольны моим приближением к тебе.       - Плевать, перебесятся... - Гилтиас нанес удар, клинки со звоном скрестились, и он резко с места отбил лезвие драконицы, занося меч снова.       - О, не-ет... Они сейчас опасны. Отвергнутые женщины страшны, особенно если видят виноватого, - Метель с улыбкой уклонилась, переступила два шага и прижалась сзади спиной к спине, бросая меч на землю и сдаваясь на милость Государя. - В моем лице в нашем случае. Они считали, что значат что-то, когда их трахает сам Владыка. Теперь же рядом с ним только одна женщина и та уже давно всего добилась.       - Есть загвоздка. Я трахал их... А ты - меня. Когда-то. Вот и вся разница, но мы оба знаем, что дело не в этом.       - Только мы двое и знаем, - судя по довольному тону, Метель блаженно улыбалась.       В башне, за горой документов и под гнетом задач Гилтиаса не отпускал единственный, почти заданный однажды, вопрос. Устав сочинять оду вождю золотой стаи, дракон бросил перо и в ожидании начал следить за советницей.       - Все-таки почему?       Метель вопросительно посмотрела поверх одной из редакций послания к золотым.       - Почему ты так привязалась ко мне? Как? Есть ведь главная причина, почему ты согласилась быть не просто помощницей, а партнершей, если можно так выразиться?       - Предпочитаю слышать: "самым близким для твоей души существом во всей вселенной". Больше подходит мне, сам так назвал.       Дракон терпеливо кивнул, тут она абсолютно права.       - Метель, ответь пожалуйста. Мне это очень важно.       - Если важно именно тебе, а не паникующему Ботар-элю, то пойдем, покажу и объяснять не придется.       - Про него ты откуда знаешь? - Гилтиас послушно пошел следом.       - Он не особо скрывает свои страшных переживаний за Владыку. Подозреваю, наш эльф просто завидует. Кому из нас - вопрос куда интереснее.       Владыка хмыкнул, думая, как бы эту возможную зависть обратить во что-нибудь, но будущая жена отвлекала присутствием рядом, притягивала взгляд и занимала мысли.       - Метель, - тихо окликнул он, едва остановились у дверей коридора, долгие годы стоявшего запертым по его приказу. - При чем тут это место?       - Не говори, что забыл, - драконица с трудом отперла засов. - Прошу, ваше величество.       Коридор зеркал, теряющихся в темноте, не изменился.       - Прекрасно я помню. Почему сюда не ходил - тоже: боялся снова увидеть себя.       - Больше не боишься?       - То лицо я вижу каждый день и потерял счет, как давно это длится.       Метель уголком губ улыбнулась и повела за собой, деликатно держа за руку. Ничего страшного в отражениях. Потемневшие волосы, жесткие черты лица, пронзительные янтарные глаза (ледяная драконица бы с радостью сказала, что именно они выжгли ей на сердце его имя).       Ближе к концу в одном зеркале отражения не было.       Раму дракон узнал, но показавшееся в ней лицо поразило. Растерянный юнец, взлохмаченный, пришибленный угрожающей ответственностью и убитый горем. Владыка замер, наблюдая за метаниями себя в прошлом. Солнечные глаза встретились с его, на секунду ранив мягкостью, но он не дрогнул. Светлый же дракон в панике искал, куда посмотреть, но янтарный взгляд приковал к себе, и Господин самодовольно ухмыльнулся. Разглядывай, юнец, наслаждайся. Стоящая у стены Метель крепче сжала горячую ладонь, и Гилтиас, не сдержав улыбки, подмигнул отражению. Удачи тебе, золотой. Только став таким добьешься прекраснейшей драконицы и не будешь тосковать по тому, что ты потерял.       - Увидел ответ на свой вопрос?       - Да, я понял, - задумчиво кивнул он и опасливо покосился на Метель, но та лишь молча пригладила растрепавшиеся кудри.

***

      Злосчастное послание к золотым драконам составили и отправили с гонцами на Остров. Мог Владыка и лично отправиться, не чужой им был. Но как в далеком прошлом его вывели из равновесия равнодушные глаза в зеркале, так же сейчас наоборот - слишком живые золотые. Кому-то в кошмарных снах действительно является нечто страшное, а у него юнец этот пушистый. Нет, по внешнему виду одуванчика он точно не скучает, но осталась ли где-то во взгляде та же нежность, тогда ничем не спрятанная?       Нашел из-за чего переживать по ночам.       У зеркала Метель заплетала косу. Умиротворяющее зрелище, от которого губы трогала влюбленная улыбка, но дракон не рискнул смотреть на себя. Пока что. Опустился на колени и прижался сначала губами, а потом щекой к холодному плечу. Поделился всеми тревогами и попросил помощи.       - Смотри не на себя, а на меня. Тебе же нравится, как я по ночам тут...       - Очень! Непривычно тепло и уютно, но тебе идет.       - Обними, как обычно, - она подала пример, приобняв за плечо. - После этого посмотрим, какой ты жесткий и ужасный.       Гилтиас выполнил все просьбы и с облегчением увидел, что хотя бы с ней жесты мягче, а глаза почти как тогда.       - Знаешь, ты видела все. Меня, то есть. Очень разным и даже таким. Прости глупые клятвы, но подле моей королевы я только таким и буду.       - А саму королеву спросить, что она видеть подле себя хочет?       Как же греет смех прохладного голоса и как легко от самых банальных слов поддержки, сказанных живым, близким существом, а не поманившей с неба пятиглавой бестией...       Сложно верить, что кошмар съедающего одиночества закончился, и сердце больше не рвется на куски и не падает в бесконечную бездну.       После долгого молчания Метель спросила:       - Почему ты не хочешь взять вопрос с золотыми в свои когти? Мы долго писали послание к ним и теперь так же долго будем ждать ответ.       - Предлагаешь явиться и лично требовать дань и уважение? - выпрямился Гилтиас, оставив руки на ее пояснице и бедрах, от чего Метель сидела, явно подобравшись и чуть чаще дыша. - Высокого же ты мнения обо мне.       - Допустим, не очень высокого, - драконица лукаво улыбнулась, глядя сверху вниз.       - Нельзя оставлять этот вопрос открытым. Столько времени остатки стаи сидят на месте ровно, кто знает, что они замышляют. Больше того, они даже не представляют тебя спустя столько времени! Золотые драконы понятия не имеют, к каким высотам ты взлетел и что сделаешь, если они так и останутся в стороне. Тебе нужно показать, на чьей земле они живут и чьи законы должны принимать и уважать.       Гилтиас внимал каждому слову, не моргая.       - Близко даже не представляют, что их ждет в случае неповиновения мне. Нейтралитет в моем мире невозможен, - он покачал головой и мрачно усмехнулся. - Лечу к ним завтра же. Ты со мной? - дракон хотел было встать, но не смог оторваться и скрестил руки в замок вокруг талии драконицы..       - Да, я... - драконица отвела взгляд и повела плечами. - С тобой, конечно.       - Почему так неуверенно?       - Привыкла, что без приказов и угроз никто не станет выполнять мои просьбы. Даже ты. Обхохочешь, обдумаешь и все равно сделаешь почти так, но больше по-своему.       Владыка удивленно моргнул и растроганно улыбнулся.       - Отвыкай, пожалуйста. Уже сейчас все по-другому, а то ли еще ждет в будущем - вздрагивая от холодка ее тела, Гилтиас обнял только крепче.       Любишь получать долгожданную заботу о себе прекрасном, люби и отдавать столько же.

***

      В тронный зал с утра Господин ворвался черно-красным вихрем и резко затормозил у трона, привлекая внимание.       - Встречи отменить, поправки в указы подписать, моя печать на них уже стоит, провинившихся выпороть. Меня вы не увидите до вечера или дольше. Будьте умницами и справьтесь сами, - он сурово, вопреки легкомысленному тону, осмотрел небольшую толпу министров и прочих подчиненных и спустился с возвышения.       Вслед обернулись все. Каждый на коже почувствовал тяжесть взгляда, пробравшуюся под одежду, и ощутил сгустившийся воздух вокруг ровного силуэта, в котором аккуратно причесанная копна кудрей плавно спадала на разлетающийся плащ черного и винного оттенков.       За пределами крепостных стен Владыка остановился и повел головой, разминая шею. К золотым драконам полетит сам. Подле него была, есть и будет Метель, но садиться на нее верхом сейчас представлялось чем-то крайне неловким. В голову и без того закрадываются мысли, не способствующие деловому настрою.       Первобытный страх перед яростью и беспамятством пробрал неизменно. Отдышавшись после приступа паники, Гилтиас с размаха долбанул кулаком по камням стены, но боли не заметил.       - Не убивайся раньше времени, пожалуйста, - ледяная драконица поймала руку в замахе для следующего удара и за плечо отвернула от стены. - Чего ты боишься?       Прочитала испуг в глазах или применила свои охотничьи навыки, когда хищник определяет, достаточно ли загнана жертва?       - Полета.       - Не катастрофа, я буду лететь пониже, - она морозно подула на содранные о камни костяшки пальцев.       - Нет, ты не поняла. Я хочу полететь сам, хочу, чтобы они еще с подлета увидели, какой я. Тогда лишних вопросов не будет сразу.       - Но боишься не сдержаться и провалиться в кровавое беспамятство.       - Верно.       Драконица шагнула к нему, но Гилтиас попытался отступить и уперся спиной в стену.       - Лети, не бойся, - Метель все равно подошла ближе, голодным зверем смотря на глубокий вырез рубашки жениха. - Медная чешуя тебя красит, равно как черные рога и острые когти, - беглым взглядом проверив, нет ли свидетелей, она вдавила в стену всем телом и растрепала кудри пальцами. - Ты не представляешь, как красив в ярости, в гневе... К чему манеры и показной лоск, когда настоящий ты - другой?       Без посторонних глаз драконица не сдерживалась, рвалась кусать, целовать. Сейчас она чудом сдерживалась, но по-прежнему прижималась всем телом и жадно изучала открытую кожу дракона. Пальцами по его губам, своими губами по ключицам, леденящими глазами по скулам.       - Метель, - проскулила "жертва", - дело вовсе не в том, как я выгляжу.       - А в том, как ты себя поведешь, я знаю. Что будет плохого в демонстрации подлинной ярости? Одно или два случайных убийства тех, про кого наш мир успел забыть. Всего-то.       - Обещай, что остановишь.       - Не могу.       - Обещай, умоляю, - Гилтиас сорвался на стон, потому что Метель со злым шипением укусила его за ухо. - Могу ведь и на тебя кинуться...       - Моя месть будет больнее, чем это и гораздо сильнее, чем в прошлый раз.       - Не боюсь боли, тем более от тебя.       - Ты боишься запятнать свои безупречные лапы, - драконица прижалась щекой к его шее, жадно дыша металлическим ароматом кожи. - Не бойся, прошу. Отпусти себя, дай волю тому, что все это время сдерживал.       - Да откуда ты настолько меня знаешь?! - Гилтиас рывком за плечи оторвал ее от себя и окоченел под гневным взглядом.       Драконица не отошла и не разорвала тесного контакта, поэтому он почувствовал и ее ускорившееся от злости сердцебиение, и когти на своих руках, которые она сжала в ответ, и рассмотрел сузившиеся зрачки.       - Потому что, ваше величество... - голос дрогнул, и Метель расслабилась. Глаза смягчились, а сердце забилось немного медленнее, но болезненно сильнее. - Потому что ты - не пустое место. Только Такхизис может следила так же пристально, в чем я сомневаюсь. По большей части, ты настоящий был безразличен всем, кроме меня. Не хочу делать из себя особенную, но Госпожой было поручено наблюдать за тобой с самого начала, а потом это вошло в привычку, пока... - драконица спрятала лицо в его волосах и глухо продолжила. - Я же всегда была рядом, и ты все больше открывался, обнажал раны, делился сокровенным. Думаешь, это оставило заледенелую драконицу равнодушной?       - Метель, ты ставишь меня в крайне неловкое положение.       - Я тут ему душу изливаю, а он...       - Скажи уже, не тяни, - хитрый дракон беззлобно улыбался.       - Потому что влюбилась. Совершенно глупо. Необъяснимо и абсурдно.       - О, нет. Умоляю, обсудим это позже! - тихонько взвыл Владыка, бережно отстраняя расчувствовавшуюся невесту. - Ради тебя я последующие сутки не приму этот облик, а останусь в настоящем. Добилась своего... Снежинка?       Драконица только и успела на него оглянуться с вихрем чувств от такого обращения и опереться о стену, лишившись опоры.       - Я передумала, полечу не рядом, а на тебе.       - Метель, идея плохая.       - Упрощать задачу тебе не стану, - она изящно села в перепад между шеей и лопатками медного дракона и исключительно, чтобы подразнить, ощутимо впилась коленями в чешую.       С крепостных стен порядочное время следили случайно проходившие слуги и Ботар-эль, решивший лично проверить, как драконы отправятся в путь.

***

      Их возвращения ждали не раньше заката следующего дня, но обходивший патрулем стены командир гвардии заметил приземлившегося в отдалении медного дракона тем же вечером. Пешком через ворота будущая супружеская пара прошла в привычном виде. Владыка Гилтиас сплошь в чужой крови, Метель все в том же идеально светлом платье без единого пятна. Поступь темного дракона тяжела и медленна, драконица подле него едва не парит над землей, но держится за суженного и даже ведет вперед, словно слепого.       Оцепеняющий холод глаз Ботар-Эль почувствовал даже с большого расстояния, но не струсил, а наоборот решился нагнать ее в башне. Ему нужно было знать.       - Как ты можешь любить?       - Спокойно, как все, - Метель начала спускаться в подземелье, но подняла глаза на эльфа.       - Это невозможно, ты создана ненавистью, я видел, что ты не способна на другое! - тот попытался сократить расстояние в два шага, но дистанция между ними не уменьшилась       - Завидуешь?       - Было бы чему.       - Я позволила себе смягчиться в адрес хотя бы одного живого существа. Ты же не можешь, потому что продолжаешь строить из себя эльфа чести, преданного исключительно долгу. Вот только чести в тебе поубавилось.       - Прекращай морали читать.       - Эль, это зависть, - Метель потерла виски, будто заболела голова. - Ты хочешь так же пригреться у кого-то на груди, но считаешь это неуместным, поэтому изливаешь свой яд на меня, ведь я посмела отодвинуть долг и поставить во главу угла наше главное сокровище.       - Наше? - опешил лучник и оперся о дверь личной пыточной драконицы. Заходить внутрь было и страшно, и опасно, хотя помещение больше походило на кабинет и мастерскую одновременно.       - Разве не так ты хотел бы его назвать?       - Нет...       - Ты к нему неровно дышишь, - Метель искала что-то на полках, но развернулась с сильно наигранным удивлением. - Ах, это не только зависть, но и ревность!       - Почему он? - Эль шагнул внутрь, не сводя взгляда с тех вещей, которые могут стать потенциальным оружием в руках его вечной противницы. - Чтобы не просто подобраться ближе к трону, но и сесть на него, а потом вытеснить Гилтиаса?       - Нет. Мне эта власть не нужна.       - Тогда зачем? Из жалости к нему?       - Зачем его нужно жалеть? - драконциа снова отвлеклась от поисков уже с искренним недоумением.       - Один раз он пригласил меня на ужин... Странный был вечер, мы выпили вина, и Гилтиас слегка перебрал.       - Опьянел? - удивление в голосе Метели только увеличилось.       - Можно и так сказать. Начал откровенничать, рассказывать, что всё это время отыгрывается за одинокое пребывание столетиями на Острове драконов. Мстит собственному одиночеству. Ты пожалела его и согласилась стать женой, чтобы хотя бы кто-то был ему близок? Тебе же не нужно особо менять свое положение, лишь его узаконить.       - Кончай пургу нести!       Раздраженная Метель махнула рукой, роняя на неосторожного в словах эльфа содержимое не самой нужной полки.       - Что я говорил ему! Ты чудовище!       - Ты на нашей стороне, хочу заметить, потому что готов быть таким же, осталось лишь немного... - драконица стояла к нему спиной и тщетно пыталась успокоиться, но воздух заметно начал промерзать. - Чудовищ двое. Уже двое. Это ты должен был понять давно. С чего мне тогда жалеть такого же, как я?       - Он не убийца, всего лишь развратник и...       - Молчать! Гилтиас действительно не кажется убийцей?       - Нет...       - Кто тогда уничтожил золотую стаю несколько часов назад, и глазом не моргнув? - она подошла так близко, как могла себе позволить.       - Нет... - Ботар-эль задрожал не то от крепчающего мороза, не то от страха. - Не может быть! Это бред!       - Это он. Да, мы убивали их вместе, но идея была его.       - Он бы никогда... Он же сам был таким!       - Был.       - Собственную семью!       - Его семья, о которой он грезил, теперь я.       - Ты всё подстроила!       От рывка рукой эльф потерял равновесие и упал, хватаясь за обожженную ледяной ладонью щеку.       - Не обвиняй и не клевещи, пока не разобрался! Тех, кто жалеет его прошлую золотую шкуру, он презирает. Я же восхищаюсь им нынешним. Ему нужно понимание, нужна поддержка. Всегда была нужна. Не чужая ностальгия, не восхищение и благоговение. Вот только сейчас он понял главное - что готов сам быть кому-то опорой, а не просто просить его понять, скрасить одинокую ночь или просто посидеть рядом. Вести за собой мир - одно. Стать миром для близкого - совсем иное.       - Когда вы успели?..       - Всегда. Не хватало только маленькой угрозы, чтобы оба всё поняли наконец, - Метель пожала плечами и сделала вид, что неохотно откровенничает. - Например, того, что следующими в башню придут другие драконицы.       - Испугалась, что твою добычу уведут?       - Мое сокровище, - она устало вздохнула. - Гилтиас - самое драгоценное сокровище из всех, что у меня были.       - Любовь - не ложь и не средство контроля? - Ботар-эль не мог поверить ни ушам, ни глазам.       - Еще один такой вопрос и ты узнаешь обе эти вещи на своей отмороженной шкуре!       - Простите, ваше будущее величество, - все еще сидящий на полу Эль повинно склонил голову.       - Мне нечем, кроме слов доказать тебе, что мои слова кристально правдивы. Это и не нужно. Поступками докажу тому, кто и так всё знает, а тебе повторю: Гилтиаса я люблю, и это чистейшая правда.       Драконица хлопнула дверью, и о плечо эльфа ударилась упавшая с другой полки книга. Плевать было на все, наверху заждался уже потрепанный повелитель, которому местами досталось.       - Давай не будем потом превращать это в традиционные семейные выходные? - Гилтиас поморщился, когда холодные пальцы прикоснулись к кровоточащему укусу на плече.       Ответа не последовало: Метель сосредоточенно смывала кровь травяной настойкой из личных запасов.       - Ты так жила все время?       - Пока не позарилась на караван из Энии, то да, жила.       - В убийствах и ненависти?       - Только это и жажда выжить движет теми, кто обитает между мирами.       - Обитает - не живет.       - Жить там некогда. Только успевай выживать, - закончив, Метель с блаженством устроила голову у него на плече.       - В этом есть смысл, не спорю. Выживание - демонстрация силы и других умений ради того, чтобы выиграть в этом мире себе еще день. Постоянная, - обнимая невесту, дракон лег на подушки и всмотрелся в звездное небо за окном.       - Ну нет. Я ценю изящество, а не грубость. Убивать можно, но красиво. Вот ты сегодня был... несколько неуравновешен.       - Не говори, что не знала и что я не предупреждал. Ведь я все еще слегка слабее тебя. Как вы там все такие мощные умудрялись выживать в вечной ярости, не представляю.       - Отвечу просто: я всегда шла на убийство с ясной холодной головой. На любое. Каждую смерть приносила осознанно и часто намеренно. Сегодня тоже, но только когда золотые угрожали исключительно тебе.       Довольный дракон лишь согласно мурлыкнул и мирно заснул без любых угрызений совести. Даже не переживая, что Метель не остановила его, когда в бешенстве разорвал зубами первую глотку в золотой чешуе. Сначала тихое мурчание, а затем просто дыхание убаюкали и драконицу. но ненадолго.       - Метель. Мете-ель. Метель, ты еще не королева, чтобы позволять себе так праздно спать...       Разбуженная хриплым шепотом драконица лениво повернулась на другой бок, чтобы видеть говорившего и при этом не скинуть горячую руку с себя.       - Кто ты? Никому и ничему живому не войти в эту комнату. Хотя бы из соображений безопасности.       - Арниат - мое имя. Когда-то было... - из тени вышла круглолицая девушка с блеклыми, когда-то огненными, волосами.       Метель нахмурилась, смутно узнавая черты той девы, что приходила во снах к Гилтиасу. Только девица перед ней выглядела немощной тенью. Стояла, пошатываясь, и держалась за грудь в засохших бурых пятнах. Волосы тусклые, милые когда-то щеки глубоко впали, а по всей коже белеют сильные обморожения. Одни глаза горят чем-то неведомым. Явилась та самая золотая драконица, которую Гилтиас предпочел забыть, но которая не оставила его и продолжала греть своим светом даже через грань миров.       - Чего ты хочешь, труп?       - Поговорить. Предупредить, - Арниат пустым взглядом смотрела на сменившую ее красавицу и старательно игнорировала лежащего у той за спиной вечно возлюбленного. - Любовь и полная взаимность ему были необходимы всегда. Желание испытывать настолько глубокие чувства не меняется, а только усугубляется. Это самая большая душевная рана, кровь из которой не остановить.       - Могу попытаться ее заморозить.       - Не нужно пытаться, тебе подвластно взять и сделать. Он весь твой, если ты еще не поняла. Никаких стен и границ с его стороны, настежь открытое сердце и распахнутая душа. Он устал прятать все внутри, а полностью довериться способен только искренне возлюбленной, в ком он не видит ни следа коварства или лжи.       - И ты считаешь меня обманщицей? - Метель закатила глаза.       - Нет. Ты мне незнакома, но я знаю слишком хорошо его, а он в свою очередь умеет чувствовать ближних. Этот змееныш с тобой куда откровеннее, чем со мной.       - Переживаешь, что я его сломаю при такой доверчивости?       - Сильнее не сломать, - мертвая драконица опустилась на одно колено и приблизилась к кровати. - Добить, втоптать в землю, уничтожить последние крупицы благородства и, самое страшное - остатки добросердечности, тебе не составит труда. Он отдался в твою власть и зависит теперь от слов и действий. К настолько голодному до нежности я бы побоялась подходить. Он не одержим, но почти зависим. При всей власти и народном уважении, ему только от тебя необходимы любые выражения того, что он тебе нужен.       - Давай ты расскажешь уже ну что-нибудь, чего я не знаю.       - Будь осторожнее. Его искренность, его тепло - они подкупают. Не только он льнет к тебе и ищет покоя рядом, но и ты тянешься к нему не меньше, заметила? Разумеется, это ярчайше показывает, что вы равно зависимы друг от друга. Как такое вышло вообще?       - Это не совсем здоровая вещь, но мы разберемся. В конце концов, подобные нам едва ли хоть раз заключали похожие союзы.       - Куда вы денетесь, - Арниат бесцветно фыркнула. - Скажи, он же правда хорош? Так и манит обнимать и ласкать, едва чем-то недоволен или, не дайте боги, расстроен. Хочется успокоить, прикоснуться к живому огню и дать ему утихнуть слегка. Ты тянешься к открытому пламени даже больше, чем я. Оно тебе чуждо и тем больше соблазняет. Одно предупреждение: не растай рядом с ним, не позволяй раскаленными пальцами трепать твое сердце из хрусталя.       - Растаять не боюсь. Мы же говорим об одном драконе. Мы обе знаем, что на самом деле страшнее.       - Не оказаться рядом, когда нужны. Не помочь. Не прижать к себе и не сказать, что мы со всем справимся, - золотая драконица взяла паузу, все-таки со страшной скорбью посмотрев на безмятежно спящего Гилтиаса. - Я со страшной силой этого хочу и никогда не перестану хотеть. Я умирала с мыслью, что оставляю его на произвол судьбы. Я не могу ничего сделать по твоей вине и только по твоей. Искупи ее. Дай ему не просто надежду, а веру, что больше никогда он не вспомнит слова "одиночество".       - Я не хочу обещать что-то призраку, а себе же давно поклялась быть рядом с ним.       - Прощай, - ночная гостья кивнула и встала. - Больше не потревожу. Ни тебя, ни его. Он твой, поэтому от кошмаров спасать теперь тебе, у меня не будет власти над его грезами, а ты - наоборот, главный и желанный его сон.       Застонав, Метель легла на спину и попыталась заснуть обратно, но разговор всколыхнул многое, еще не до конца понятное. Дремала ли она или просто лежала с закрытыми глазами - открыть заставил громкий вздох и шевеление справа.       - Почему все пытаются нам что-то советовать и предостерегать, будто сами справиться не можем? - будущая королева горько усмехнулась и поцеловала в лоб встревоженного кошмаром Гилтиаса.