В его глазах он увидел тень своей тоски...

Лойсо — быстрый вихрь, уничтожающий все на своем пути. Ему просто так хочется, другой мотивации нет и не будет. Ему хочется мчаться испепеляя города, сшибая по дороге все что попадается. Лойсо не способен на сочувствие, смеётся над привязанностями. Однажды он встречает Чиффу. Они говорят целыми днями, но это не имеет никакого значения. Настоящее значение имеет лишь то, что в глазах Охотника он видит тень своей тоски. И он остается. Просто смотрит в эти глаза и наконец-то обретает шаткий мир с самим собой. Чиффа — воплощение ловкости и хитрости. Он сражается, балансируя на краю пропасти. Убивает играючи. Ничего не боится и ни к кому не привязан. Ему нравится так жить, в погоне за очередным невозможным, чуть не погибая в процессе он чувствует себя счастливым. Главное не останавливаться, не давать себе покоя и отдыха, главное забыть про ту пустоту, которая возникает в груди стоит только сделать передышку... Он часто вспоминает Сотофу. Струящиеся между пальцев, тонкие волосы, нежную улыбку и озорные глаза. Вспоминает их игры, болтовню ни о чем и влюбленного себя. То-то был дурак, но счастливый дурак, что важно. Иногда хочется бросить все и вернуться в Кеттари, родина все-таки. ‌ Все меняется, когда однажды он встречает его. Сумасшедше обаятельный юноша сразу привлекает внимание Кеттарийца. В первую же встречу они болтают ночь напролет и жизнь Джуффина вдруг неожиданно для него наполняется смыслом. Он все тот же ненормальный Кеттариец, только пустота в груди больше не мешает жить, только он не убегает от себя и не воет от тоски по ночам, в глубине души смеясь над собой: "надо же, ещё на чувства способен". — Шеф, ну сколько можно копаться? Идёмте скорее! — Стоящий в дверях ярко одетый мальчишка подпрыгивает от нетерпения. Почтеннейший Начальник Малого Тайного Сыскного Войска стряхивает оцепенение и делает глубокий вдох. Замирает. Такой же выдох. Зелёный огонь в глазах погасает, привычно уступает место чувству долга. Имя паренька наконец-то всплывает в памяти. — Уже иду, Мелифаро, не сожрите там все. — Ещё один выдох. Как же тяжело дался этот насмешливый тон. Джуффин медлит, не уходит, память снова копошится в его голове, услужливо подсовывая забытые картинки. Лойсо и Чиффа мчатся по траве, через какой-то мелкий лесок, с разбегу прыгают в реку и оба смеются. Сэр Халли размеренно дышит, не желая вспоминать что было дальше. Но всё равно помнит, все до мельчайших деталей. Губы Лойсо соленые от воды, мягкие пальцы, растрёпанные мокрые волосы, запах ряски и леса... Одна предательская слеза все же катится по щеке. Стук в дверь. Нужно идти. Бывший Чиффа собирает волю в кулак. Сэр Джуффин Халли теперь воплощение правильности и серьезности. Он забыл что такое смеяться в полный голос, забыл, что такое риск, да и победы давно уже с привкусом горечи. Он сражается только крепко стоя на двух ногах. Убивает только из необходимости, сожалея о каждой потерянной жизни. Он боится, что его старания окажутся пустыми и мир рухнет, боится, что его жертва принесена зря. Он редко остаётся без дела, он не позволяет себе вспоминать... Но иногда случается затишье, новые дела не появляются, а старые не отвлекают от тяжких дум. Ночами мысли сами лезут в голову. Лойсо. Колючие глаза, кривая усмешка, спутанные с утра волосы, шершавые губы. Такой родной и недостижимый. Нельзя, нельзя, нельзя. Нельзя думать, нельзя вспоминать. Но мысли сами идут дальше к тому роковому дню. Он предал свою любовь. Он поступил так как был должен. Жаркая песчаная пустыня и прекрасный город с мозаичными мостовыми. Две крепкие клетки, выхода из которых не предвидится, как ни бейся. Можно только рвать душу в клочья, сожалея о том, чего не вернуть. Можно только пытаться жить каждый день обманывая себя, что все наладится.