Как смазливые парочки?

За считанные секунды произошло непоправимое, лицо, «украшенное» множеством больших и малых шрамов, а также красных пятен из-за воспалений, которые проявляются от воздействия с внешней средой, потеряло собственную защиту от любых глаз в виде пластмассового протеза. Удивительно, но юноша с волосами цвета василька даже не обратил должного внимания на свою потерю, он пришел в себя только после услышанного вскрика находившегося неподалеку друга. Салли сорвался с места, сразу же обхватывая тонкое лицо, усеянное еле заметными веснушками, чтобы как можно лучше рассмотреть полученные тем повреждения. Фишер, едва касаясь, стер теплую струйку крови из-под носа Джонсона, вызвав по его телу табун мурашек, который Ларри решил не афишировать. Салливан долгое время не обращал внимания на округлившиеся от удивления глаза Ларри, лишь вытер испачканную руку о край черной толстовки и снова обратил внимание на его лицо, тут же замирая вместе с ним, как по щелчку пальцев. — Сал, твое лицо… — горячие пальцы медленно проходили путь от разбитой брови до уцелевших губ, если не считать небольшого шрама, который только украшал и заставлял обратить внимание на пухлые губы Фишера, — оно… — Уродливо, чёрт, Джонсон, отвернись нахрен. — Салли бегло осмотрел комнату, а наткнувшись взглядом на так нужный в данный момент протез, протянул к нему руку, но был нагло перехвачен чужой ладонью. — Ларри, мне нужен протез, твою мать. — Эй, прекрати, прошу тебя. Дай посмотреть. Возможно, если вставить сюда слово «кажется», вся суть происходящего станет похожа на банальный эпизод какой-нибудь мелодрамы, но всё же… Кажется, что время вокруг застыло, позволяя юношам вдоволь насмотреться, друг на друга, точнее, Ларри изучить лицо Фишера, который даже не старался скрыть своего раздражения. Светлые полосы приятно контрастировали с бледной кожей Салли, а один глаз и вовсе показался Джонсону более светлым, броским в глаза, он задержал на нем свой взгляд, привлекая внимание Фишера. — Он искусственный. Да уж, сказал, как отрезал, молодчина, Салливан. Ларри плавно отстранился и не глядя дотянулся до протеза, присутствия которого до дрожи желал Сал. Последнее мягкое прикосновение остается на кончике носа, а после Ларри с легкой улыбкой застёгивает ремешки фиксации на затылке друга, оставляя незаметный поцелуй на месте губ на протезе. — Что бы ты ни говорил, ты прекрасен. Доверяй мне, пожалуйста, неужели я так многого прошу, Сал? — Карие глаза полные восхищения встретились с удивлением в небесно-голубых, Ларри испустил тяжелый выдох и потер переносицу, не отрывая своего взгляда от протеза, закрывающего лицо чудесного юноши. — Все вы так говорите, в самом начале, пока не рассмотрите меня более детально, не убедитесь в том, что я изувечен. Я становлюсь неинтересен после такого близкого контакта. Я столько людей потерял, Ларри, и всё из-за этого уродливого лица. — Салли провел ладонью по собственному затылку, проверяя надёжность закрепленных ремней и вторил выдоху старшего, но более хрипло, на его глазах наворачивались непрошенные слёзы. — Чел, ты чего? Ты плачешь? Всё бы ничего, но заметив, что Салли вот-вот на грани истерики, Джонсон вскочил со своего места, поднимая друга вверх за руки следом за собой, он плавным движением снял мешающий протез и обхватил изувеченное шрамами лицо в свои ладони, мягкими движениями подушечек пальцев стирая горячие слёзы. Он притянул хрупкое тело к себе, заключая его в объятья и поглаживая по спине практически невесомо, с простой целью — успокоить. — Ты не отвернулся. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***** Последний учебный день совершенно не располагал к себе доброжелательностью, кроме того, что вся старшая школа Нокфелла была украшена мишурой разных оттенков, кучей криво вырезанных снежинок, перекрывающих окна с такой тщательностью, что было практически невозможно выглянуть на улицу. Фишер и не старался разглядеть, что же творилось за окном, ему вполне себе с лихом хватило того времени, пока они с Джонсоном шли в школу, чтобы рассмотреть все происходящее вокруг. Он плавно огибал каждую фигуру, что находилась на его пути. Желание идти на последние уроки совершенно отсутствовало, поэтому, мысль о короткой переписке с патлатым пришла в голову сама собой, как бы напоминая о его существовании и их крепкой мужской дружбе. Старый и нерабочий на первый взгляд мобильный нашёлся в глубоком кармане толстовки, которую Салли позаимствовал у Ларри. Между ними ничего нет, просто бро одолжил бро свою толстовку, которая тому приглянулась. Фишер недолго сверлил взглядом заглючивший мобильник, после чего позволил себе облегченно выдохнуть, не хватало ему еще сломанного телефона. Сал отписал короткое сообщение, в котором отчитался о том, что смело «прогуляет к чертям собачьим» последние два урока, чтобы насладиться одиночеством, а вот ответ не заставил себя долго ждать, на мобильный пришло краткое: «Встретимся на третьем этаже, Кромсали» Собственно говоря, вот она одна из множества причин, почему Салли получает кайф от дружбы с Джонсоном, им обоим плевать на уставы, они готовы нарушать их не то чтобы ежедневно, а практически ежеминутно, чем, естественно, и занимаются в большинстве случаев, когда проводят время вдвоём. Избежать стычки с директором не составило большого труда, если не брать во внимание яркий цвет волос подростка; он умело прокрался мимо открытого кабинета завучей и поднялся на третий этаж, накидывая на голову капюшон, чтобы замаскироваться. Не хотелось бы Салли выслушивать сегодня нотации от отца, не понимающего юношеского максимализма. Фишер рухнул в одно из «кресел», стоящих в коридоре на каждом этаже, на самом деле от кресла было только название, и то, оно подвергалось смутному сомнению, как и сама конструкция этой штуки. Салли запрокинул голову назад, позволяя себе немного расслабиться, никакой опасности на третьем этаже и находиться не могло, кабинеты всех важных «шишек» расположены либо недалеко от холла, либо на первом этаже правого крыла здания. После звонка стало заметно тише, ученики стали расходиться кто куда, совершенно не обращая внимания на странного юношу с натянутым на лицо капюшоном, спустя недолгое время, в коридоре послышались глухие шаги и тихое насвистывание. Салли поднял голову и стянул с головы капюшон, выпуская на волю растрёпанные волосы, напоминавшие по своему виду копну соломы, но это ничуть его не трогало, знакомая фигура приближалась настолько медленно, что Фишер начинал раздражаться, сам того не замечая. — Соре, чувак, наша биологичка слёзно умоляла меня остаться. — Промурлыкал патлатый, опускаясь в соседнее кресло от Фишера, наблюдающего за каждым его движением. — Каков был план? Просто посидеть вдали от шума и тупых человечишек? Джонсон был явно настроен положительно, ни единого намека на плохое настроение или неудовлетворение, он продолжал впитывать взглядом Фишера, очередной раз удивляясь, как тот умеет показывать все свои эмоции глазами, даже мимика не нужна. Рядом с ним Ларри научился понимать людей по глазам и смене тона, а еще телодвижениям, это та самая отличительная черта голубоговолосого, определенно, Фишер самый понятный человек из его окружения и это льстит Джонсону. И если бы не желание ответить, то, вероятнее всего, юноши и сидели бы в приятной для слуха и души тишине, просто наслаждались присутствием друг друга и не задавали лишних вопросов, впоследствии которых могло возникнуть недопонимание, а после неимоверно ненужная ссора. Взгляд глаза-в-глаза даёт подросткам возможность задуматься над собственными мыслями и проблемами, очередная фора перед долгими бессмысленными разговорами, небольшая передышка перед нескончаемым потоком слов, и вроде бы, со стороны кажется более, чем наивным, но по сути во взгляде скрывается похоть, направленная на голубоволосого парнишку, смотрящего с нескрываемым восхищением. Ожидание до раздражения томительно, нескрываемое желание завладеть друг другом в глазах говорит все за себя. Первым срывается Джонсон, так отчаянно скрывающий влечение к оборванцу по левую сторону от себя. Резкое движение Ларри вызывает испуг на лице Фишера, которое надежно спрятано под белым протезом, к сожалению, как бы сильно не хотелось, но глаз выдает все, что происходит внутри ошалевшего Салли. Он позволяет снять с себя протез и послушно закрывает глаза, до сих пор боится остаться один, Ларри — его единственная поддержка, его темный секрет внутри такой же темной души. Салли расслабляется, в голове не мелькает ни единой мысли остановить патлатого, мозг бессовестно отключается и на прощание машет ручкой, отдавая волю действий влюблённому сердцу подростка. Сперва горячий поцелуй приходится на изрубленную шрамами щеку и такой же изувеченный подбородок, а после теплые губы с ароматом мяты, перекрывающей противный привкус табака, касаются уцелевших шершавых губ, отпуская все тормоза. Единственная преграда — школа, но и та сейчас мало волнует их. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***** Быстрый шаг позволяет добраться до апартаментов Эддисона за считанные минуты. Долгая дорога в полчаса превращается в эстафетный забег в семь с небольшим минут. Они попадают в здание через чёрный ход, сбивают на своем пути несколько запасных вешалок, не отрываются друг от друга, губы надежно сплетены в поцелуе, руки жадно исследуют желанное тело. Салли сжимает промокшие под дождем темные волосы и смеется в поцелуй, когда Джонсон сбивает спиной одну из табличек «не входить». Они падают на одноместную кровать Джонсона, оставив за собой ворох одежды и немного мата, который срывается с губ старшего, но это пустяк, ему охотно сорвать ненужные тряпки с худощавого тела голубоволосого, но здравый рассудок все еще присутствует в его голове и тормозит каждое необдуманное действие. Ларри едва касается замёрзшими подушечками пальцев проглядывающих ребер и слышит легкий визг, вероятно, слишком холодно. Следующее совершенно отрезвляет ему голову, он наблюдает, как Фишер накидывает на себя футболку с логотипом «SF», и теряется в догадках. — Эй, Салли-Обломали, что за дела? — он вопросительно поднимает брови и разводит руки в сторону, выражая тем самым свое полное недоумение от всего происходящего. — Ничего не говори, чел, но чтобы утолить физиологические потребности своего организма, тебе придется удалиться в ванную или продолжить начатое в одиночестве. — Быстро тараторит юноша, при этом доставая из кармана джинс полупустую пачку сигарет и открывает окно, впуская в комнату морозный воздух. — Прости, Лар, ничем помочь не могу. — он прикуривает сигарету и делает затяжку, не поворачиваясь к патлатому. — Это такой плоский намек, что дружеский секс не твое кредо? — Джонсон с негодованием поднимается с постели и подходит к стройной фигуре Фишера, он укладывает одну ладонь на бедре, а второй выхватывает сигарету из тонких пальцев и делает глубокую затяжку, чтобы после выпустить клуб дыма через нос. — Лар, давай обсудим это позже, — голос немного дрогнул, кажется, даже заметнее, чем ожидалось, Салли развернулся к другу лицом и позволил губам растянуться в улыбке. — сейчас не самый подходящий момент. — Но, черт возьми, Сал, мы целовались тысячу раз, ты позволял мне больше, чем делают друзья, неужели мы так и не переступили эту черту? Джонсон откровенно негодовал, он не скрывал своего непонимания, смотрел на Фишера, как на экзотическую вещичку, впитывал каждую деталь, хотя казалось, что точнее некуда. Ему снова захотелось нарисовать его, именно таким. Под кроватью уже спрятаны два холста с изображением мальчишки, носящего два девчачьих хвостика и невзрачный протез. Нужно ещё. Занятие на ночь найдено. Но главное, сейчас, выяснить их отношения, что же происходит между двумя парнями, которые уперто твердят всем, что они отличные друзья. — Мужская дружба, аля, можно я засосу тебя, мне херово? Или дружба, в которой позволено лапать зад лучшего друга, забивать себе голову миллиардами догадок и мучаться от бессонницы, что между нами, Сал? Я не люблю неопределенность. Просто, — Ларри испустил тяжёлый выдох и потер затылок, закрывая глаза, чтобы обдумать все. Лицо Фишера прерывает его мозговую деятельность, это не шутка. — просто, давай будем встречаться? Как смазливые парочки во дворе за апартаментами, как те противные подростки, которые ищут надёжный уголок, чтобы предаться утехе или простому невинному поцелую. Просто, давай ты будешь моим? И Фишер уже собирался ответить, откинул все сомнения, даже не стал бы заикаться насчёт своего отвратительного внешнего вида или вредного характера, но их нагло прервали. Дверь в комнату металлиста распахнулась, а на ее пороге показалась удивлённая Лиза, ну конечно, не часто увидишь сына и его лучше друга практически нагими, стоящими у окна с дешевыми сигаретами. Она недолго осматривала комнату, анализируя, что могло произойти, пока она добиралась до своего чада, а после прикрыла глаза, прям как сын, и вдохнула в лёгкие побольше воздуха. — Ларрижоночек, почему вы не в школе? Не буду спрашивать, почему вы в таком виде. Я сделала запеканку с вишней, поешьте, а я пойду работать. Вечером поговорим. — снова окинув взглядом мальчиков, старшая Джонсон постаралась скрыть улыбку и закрыла за собой дверь. — Ну, ма… — только и успел произнести патлатый, закатывая глаза. Вот так всегда. Она любит вламываться в его личное пространство, не обдумывая действий. А если бы он сейчас крепко держал кисти рук Фишер и прижимал к постели, намереваясь растлить мальчишку? Она бы даже носом не повела, так же протораторила и сбежала на работу, а ему потом отдувайся! Но несмотря на все эти мелочи, на которые вполне можно закрыть глаза, Ларри любит свою мать, она единственный человек, поддерживающий все его начинания, да, практически бестактна, но это пустяк, потому что та забота, которую она дарит сыну — необьятна. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***** Месяц пролетел незаметно, Рождество уже было на носу, и толпы народа в магазинах создавали вековые очереди, иногда чуть ли не драки из-за последней банки консервированных ананасов. Салли оказался в эпицентре такого переполоха, его даже на несколько минут захватил мандраж в свои скользкие и цепкие лапы, но скоро отпустило, и голубоволосый мальчишка покинул состояние оцепенения, чтобы отправиться на поиски подарка для семьи Джонсонов, в приоритете был младший, и для отца, с подарком для которого Фишер практически сломал голову. Долгий обход магазина и в глазах подростка начинает двоиться, но он выполнил только треть, нашел подарок для своего недо-парня. А спустя три часа, за несколько минут до закрытия, Фишер покидает здание с пакетами в руках и направляется домой. По пути он несколько раз замечает темную макушку Джонсона, который явно чем-то увлечен, но отвлекать его сейчас, да и пытаться объяснить, что в пакетах — единственное, чего хочет избежать Салли. Он заходит в апартаменты и вбегает на четвертый этаж по лестнице, не желая столкнуться с отцом в лифте. Фишер потратил весь вечер и половину ночи, чтобы аккуратно упаковать подарки для близких ему людей. И каждый раз с неописуемым наслаждением смотрел на коробку, украшенную черной лентой. Как любит он. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***** Салли не пришлось даже уговаривать отца отметить Рождество у Джонсонов, он сам с охотой отозвался на предложение сына и довольно быстро договорился с Лизой о праздничном столе и их приходе, чему она несомненно была рада. Это можно было назвать удачей. Огромной удачей. Фишер раскладывал аккуратно упакованные коробки под ёлкой по середине зала Джонсонов, с любовью в глазах поправлял черную ленту, закрывая своей спиной весь обзор Ларри, который стоял в дверном проёме и с улыбкой на губах наблюдал за голубоволосым мальчишкой, скрывающим свой выбор. — Ты так серьезно отнёсся к этому Рождеству. Почему? — Патлатый делает несколько шагов к Салли, а после застывает на месте, наблюдая за плавными движениями рук. — Как давно ты не отмечал? — Шесть лет, у папы не было времени, поэтому все последние года я проводил Рождество у себя в комнате в обнимку с Гизмо и скетчбуком. — Фишер поднимается на ноги, разворачиваясь лицом, на этот раз неприкрытым протезом, к Ларри и вздыхает. — Это много значит для меня, Лар, мой любимый праздник. — Он берет с тумбочки протез и застёгивает один из ремешков, чтобы он просто держался на лице. Очень вовремя. На пороге слышатся шаги и голоса взрослых, он не хотел бы, чтобы Лиза испугалась его лица. — Эй, сними, пожалуйста. — Джонсон стоит критически близко, слишком близко. Его дыхание касается холодной пластмассы, а руки осторожно расстёгивают ремешок, убирая протез туда, где он лежал. Холодные с мороза губы касаются теплых, Ларри ощущает новые трещинки. У Фишера есть привычка — кусать и облизывать губы всегда и везде, поэтому Джонсон не удивляется, когда чувствует под своими губами едва зажившие ранки. — Мальчики, мы вернулись! — голос Лизы с трудом пробирается сквозь толщу «воды» в сознании Салли, он сжимает волосы Джонсона у корней сильнее и пытается оторваться от его мягких, прокуренных дешёвыми сигаретами, губ. — Ларри! Салли! Где вы затихли? Салли с трудом отрывается от губ Джонсона и хватает протез, стараясь унять краснеющие щеки и бешеное сердцебиение, он надевает протез и застёгивает все ремешки. Снова кусает губы, смотрит на Ларри в оба и пытается найти в его глазах адекватное восприятие происходящего. Его взгляд проясняется, Джонсон смотрит в голубые глаза напротив и немного хмурится: — Да, мам! Мы музыку слушали! — Ларри проводит кончиками пальцев по открытой шее Фишера и скрывается в коридоре. У Салли есть пара минут, чтобы прийти в себя и унять влюбленное сердце. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ***** — О, Лиза, я прекрасно понимаю, что такое воспитание сына одному. И у тебя удивительно хорошо получается, хоть он и не лапушка-отличник, да и не могу его представить таким. — Мужчина с такими же голубыми волосами и глазами, как у Салли смеялся вместе с женщиной, на которую походил Ларри. Сами же подростки уплетали индейку и салаты, оставляя пирог на десерт. Салли все же заставили снять протез, и сейчас он немного стеснялся, но влюбленный взгляд Джонсона расслаблял и отвлекал от всех невзгод, он даже перестал прикрывать лицо руками, когда заливался звонким смехом или не мог сдержать улыбки. Ларри рассматривает руки Фишера с нескрываемым удовольствием, его тонкие эстетичные пальцы с аккуратно постриженными ногтями, покрытыми черным лаком, а на безымянных пальцах нарисованные буквы белыми полосами, он прищуривается, чтобы рассмотреть аккуратные «LJ». — Время открывать подарки, молодежь! — звонкий голос мамы отвлекает металлиста от мыслей, заставляя вернуться в реальность из мира грез. — Или тебе есть что сказать, сладкий? — Да, конечно… — каждой клеточкой своего тела Ларри чувствует взгляд голубых глаз мальчишки. Кажется, сейчас самое время признаться в чувствах к сыну Фишера. — Я бы хотел признаться. Я давно влюблен и надеюсь, что не получу отказ в этот чудесный вечер. Мистер Фишер, Ваш сын невероятный, он не похож на других и порождает во мне новые начала. Салли, ты лучший, кого я встречал на своём пути. И, может, прозвучит по детски наивно, но с твоим появлением я поверил в любовь. Я хочу спросить тебя снова, согласен ли ты быть моим. Давай встречаться, как сопливые парочки? И совершенно все равно, что глаза отца Салли можно сравнить с блюдцами, его удивлению нет предела, но мама Ларри не может сдержать улыбки и порыва расплакаться. Одна из салфеток уже пропитана слезами и тушью, но это не играет никакой роли, она смотрит во все глаза на двух молодых людей, надеясь, что в этот день они станут счастливы, обретя друг друга. — Я... — на лице проступает едва заметный румянец, а глаза бегают из стороны в сторону, мозг заторможенно соображает, что только что услышал, а после Фишер просто притягивает металлиста к себе за цепь на его джинсах и целует. — Все ещё нужен ответ?