Привет, я - пассив!

      Спустя некоторое время парни всё же соизволили одеться, но перед этим старший протёр их влажными салфетками с ароматом цветов.       — Дань, всё хорошо? — Обеспокоенно спросил старший, и получив одобрительный кивок — успокоился, — Ничего не болит?       — Задница немного, — Тихо простонал голубоглазый, и принялся одеваться когда его наконец протёрли как редкую дохуя стоящую статуэтку.       — Прости, я постараюсь больш…       — Нет, Алишер, мне понравилось, делай так почаще, — Немного покраснев ответил тот, и обнял своего сводного брата за плечи — хоть и Моргенал был выше его на сантиметров восемь: для него он являлся огромным медведем.       — Х-хорошо, — Вот они и наконец полюбили друг-друга по настоящему, и старший был очень рад.       — Пойдём?       — Пошли.

…

      Оба родители уехали куда-то отдыхать на две недели — оставили только две банковских карточки, на каждой из которых было около пятидесяти тысяч. Конечно, закинули всё это добро им не разом — заработали на пятёрках. Вообщем, первые два дня были как и все обычные: приходили со школы, делали домашку, ели и ложились спать.       Вроде бы этот день тоже ничем не отличался: дом-школа-дом-домашка-спать — и по кругу. В школе была контрольная по алгебре и некоторые ребята задержались на несколько уроков, и только единственный Даня решил все пять заданий за один урок.       По приходу домой Алишер услышал, что из комнаты доносятся приглушённые стоны. «Плачет, что-ли?» — пронеслось в голове брюнета, и когда он наконец стянул с себя чёрную парку и кеды пошёл в общую с братом комнату. Она, почему-то была закрыта на ключ — но он был у них двоих.       Старший лишь достал ему сейчас нужный для открытия комнаты ключ, и вставил в замочную скважину, и повернул. То, что он увидел — повергло его в шок:       Даня, полностью голый, с красным лицом и прилипшей чёлкой ко лбу, внюхивался в запах Моргенала — что сохранился на его свитшоте, и главное — трахал себя синим хуём, который подарил ему Алишер на семнадцатилетие.       Тот, конечно же, отнекивался такими фразами по типу: «Нет, я не буду этим пользоваться. И вообще, иди нахуй!» — И всё в этом роде.       — И этот парень мне говорил, что я могу засунуть этот резиновый член к себе в задницу, — Усмехнулся Алишер, а Даня вздрогнул от неожиданности. Он там громко пыхтел, что даже не заметил, что в комнате находился кто-то посторонний, — А он, был куплен как раз для твоей сладкой попки.       — Выйди, — Тихо попросил тот, продолжая гортанно стонать, и краснеть от стыда. Попал ты, Данечка.       Кареглазый даже не ответил. Потому что нахуй, а потом в пизду. Его мечта исполнилась, а он ещё и выходить должен. «Ну нахер» — как говорится, или нет -похуй, короче.       Старший лишь стянул с себя чёрное худи, и подбежал к рыжику.       — И сколько ты так скачешь? — Спросил он, поддерживая одной рукой синюю игрушку для попки.       — Минут пятнадц.ау, — Тихо и возбуждающе простонал тот, когда ему прошлись по простате.       — Данечка, зайчик, милый, прости, — Извинился Моргенал неизвестно за что.       — Мм? — Успел только тот промычать, как из него резко вынули фаллос, — Э, вернул на место!       — Не, — Отмахнулся Алишер, и полез в шкаф, откинув предмет траханья куда-то, а сторону.        Через секунд десять — двадцать в руках кареглазого красовался кляп, кожаный ремень и какая-то непонятная хуетень розового цвета. Данила, конечно, отполз на другую сторону своей кровати и залез под одеяло, типа: «Иди в жопу, я не буду этого делать!»       — Ну ты чего? — Спросил Алишер, выпутав из кокана младшего и встрепетнув его рыжие локоны, — Ты у меня хороший, я тебе плохо не сделаю, обещаю, — Успокоил его брюнет с дредами.       — Хорошо, — Согласился тот, — Но это впервый и последний раз.       — Посмотрим на твоё поведение.       Тут же на его сладкий, как казалось Алишеру, рот зафиксировали такой красный кляп — теперь он выглядит как какая-то подзаборная шлюха, что трахнут при первой же возможности.       — Ну ты чего? — Услышав какой-то болезненный стон наигранно спросил Моргенштерн, а после — поцеловал.       Далее, в их игру пошла та самая хрень розового цвета. Кареглазый помотал ей возле голубых глаз, и получив одобрительный кивок головой, раздвинул ягодицы и вставил это в колечко мышц, а после продвинул дальше, включив на полную мощь вибратор.       Секунд тридцать Кашин делал вид, что ему ничего не нравится. И вообще, развяжите его. Но потом. мычал через преграду в виде кляпа очень громко, пытался насадиться на него полностью, наверное, он привык к двадцати пяти сантиметровому члену брата, что его дырка теперь не чувствует меньше этих двадцати пяти.        Долго ждать не пришлось — младший излился сам себе на живот, а башкир от одного всего этого вида — себе в боксеры, и кинув:       — Ну, Дань, ты шлюшка конечно, — Снял кляп, убежав в ванную.