Обычная история.

POV. Миллиан. -" Хороший супруг должен..." -" Ты обязан..." -" У тебя нет выбора." -" Будущий супруг Сит а Ролена сделает..." Вот что я слышал всю свою жизнь.       Мне всегда твердили одно и то же. То что мой жених самый лучший и что "такого, как он, не найти во всей стране". И я верил. Верил, что Ролен идеален, умён, красив и добр.       Лет с двенадцати я начал собирать обрывки газет, где хоть вскользь упоминался граф. Я помню, как аккуратно вырезал его фотографии из утреннего вестника, который отец часто забывал на столике в гостиной. А потом показывал своим друзьям, таким же детям из богатых семей, и с гордостью заявлял, что это мой будущий муж. Думаю, в тот момент я испытывал слепое, навязанное всеми обожание и чуть ли не боготворение. Но тогда я действительно считал себя влюблённым и самым счастливым, а как же иначе, если именно мне суждено стать супругом такого человека.       Я усердно занимался танцами и музыкой, хотя так хотелось побегать на улице или почитать книжку про приключения храбрых рыцарей и спасение ими принцесс и принцев. Мне так хотелось порой заснуть на уроке этики, или когда меня просили зачитать вслух какой-нибудь отрывок из книги про то, как правильно вести себя с мужем. Кто бы знал, как это было скучно! Но я ни разу не позволил себе дать послабление.       "Всё ради супруга."- вот та самая мысль, которая побуждала меня не сдаваться.       Но всем, чем она была подкреплена, было, повторюсь, лишь слепое подражание.       Но всё изменил весенний бал у графа Пиони, когда мне стукнуло пятнадцать лет. Именно тогда я впервые увидел своего жениха вживую.       Бордовые стены бального зала украшал золотой орнамент. Мраморные колонны, что упирались в белый потолок, имели разнообразные причудливые узоры. Пол был выстлан тёмно-зелёной плиткой. По углам и на стенах располагались вазы и горшки с разнообразными цветами и растениями. Справа от массивных, высотой более двух метров, входных дверей находились выходы на балконы, которые прикрывались алыми шторами. За колоннами спрятались удобные диванчики и миниатюрные столики, для желающих поговорить, а не повеселиться. В зале было столько людей, что яблоку негде упасть. Повсюду раздавались приятная музыка, смех и чьи-то выкрики. Я, как и всегда, весело переговаривался с друзьями. В этот раз было о чём поговорить. Сама Сит а Нолья приехала сюда! Та самая скандальная актриса, известная тем, что все свои роли получила через постель. Да и вообще, было очень много и других интересных сплетен... А о другом разговаривать я был не научен. Да и зачем мне? Под конец вечера в зале стало совершенно нечем дышать. Попрощавшись с парнями, я двинулся на балкон.       Это была наша первая встреча в живую.       Высокий статный мужчина явно выглядел лучше, чем в газетах или чем со слов родителей и прислуги. Его светлые волосы, что были убраны назад и скреплялись заколкой с изумрудами в низкий хвост, казались ярче, а светло голубые глаза могли посоревноваться с эльфийским шёлком цвета небес. Что глаза, что шёлк, были прозрачно чисты. Но взгляд графа был серьёзен, хотя мне удалось поймать в нём и каплю затаённой боли. У Ролена был прямой нос и тонкие губы. Высокие скулы придавали ему мужского шарма и ауру таинственности, или может, это нарисовало моё воображение. Его тёмно-зелёный камзол без рукавов отлично подчеркивал широкие, но не очень, плечи и прямую осанку. Под низ была одета белая рубашка с зелёными узором на рукавах. Чёрные брюки не скрывали длинных прямых ног. На ногах были чёрные туфли.       Кстати, разглядывал я графа, спрятавшись за колонной, что служила опорой для балкона, расположенного выше. Мне почему-то было страшно выходить из укрытия. Словно покажись я графу, и он бы исчез, как утренний туман. Я был поражен его красотой. Как я знал, у нас разница в десять лет, если не больше, точно не подсчитывал. Может именно поэтому, мне, пятнадцатилетнему юнцу, этот зрелый, сильный и явно умный мужчина казался сошедшим со страниц храбрым рыцарем к прекрасному графу в моём лице.       Да, я красив и знаю это. У меня идеальная светлая кожа и изящная фигура. Мои жемчужные густые волосы, что в данный момент достают до поясницы, всегда приковывают восхищенные взгляды. Чуть округлое лицо и курносый носик. Цвет моих глаз, обрамлённых в пышные и длинные ресницы, приковывает любого, потому что имеет столь редкий цвет сирени, что так мне нравится. Брови я всегда выщипываю в форму уголка. Губы пухлые, мягкие "прямо созданы для поцелуев", как с недавних пор восхищается ими моя прислуга, думая, что я не слышу их за дверью.       Кстати, сегодня я облачен в чёрную рубашку, поверх которой накинут белый удлиненный сзади жилет, что был украшен сиреневыми узорами и камнями. Брюки я надел не облегающие, под цвет жилета. На ногах были белые туфли. Волосы мне забрали в высокий хвост и закрепили заколками с сиреневыми цветами.       Мне всегда твердили, что я прекрасен и я в это верил, но увидев своего суженого, не смог даже двинуться в его сторону, словно вся уверенность в своих данных меня покинула, убежав далеко-далеко. Я так и стоял за той колонной, наблюдая оттуда за тем, как Ролен, облокотившись об перила балкона, смотрит куда-то вдаль или, когда на балкон заходили, разговаривает с кем-то.       Если я, увидев его, по-настоящему не влюбился, то это произошло, когда услышал голос. Его бархатный тембр казалось прошёлся по мне стаей мурашек, которую он же и поднял.       А потом он ушёл обратно в зал, а я скатился на пол, упершись спиной об колонны с горящими то ли от возбуждения, то ли от волнения от первой встречи, щеками. Ноги сильно тряслись и поэтому я минут десять просидел, успокаиваясь на полу, уткнувшись лбом в мраморную колонну.       Первая встреча побудила меня на новые шаги. Я, не жалея себя, с ещё большим энтузиазмом учился. Если на уроке танцев меня просили сделать ласточку на три секунды, я старался продержаться как можно дольше, что не всегда хорошо заканчивалось. Я вызубрил весь учебник по этике. Учитель музыки, манерный, тонкий как спичка, сорокалетний, всегда напоминавший мне павлина, Рон а* Мёрн был очень удивлен моим усилившимся стремлением. Я хотел на равных стоять со своим мужем, чтобы никто не усомнился в том, как мы идеально подходим друг другу.       Я считал, что когда мы встретимся лицом к лицу, Сит а Ролен обязательно потеряет голову от такого распрекрасного меня. Да и не могло быть иначе. Уж я-то видел и слышал, как все обсуждают меня и то, что когда вырасту, я смог бы стать фаворитом самого короля, если бы не был обвенчан. И поверьте, я ни разу не усомнился в данных слухах, что всегда были за моей спиной.       Так было всегда и я верил, что так и будет. Что моя красота покрывает все мои бреши в знаниях наук. Это страшненьким нужно учиться и заучивать всю эту математику, физику или магические познания, так как по-другому привлечь к себе не могли. Мне же достаточно уметь удовлетворять мужа в постели и красоваться перед ним, услаждая взгляд.       Так я думал, пока не настал день свадьбы... POV. Икки.       Я просидел в тишине минут десять, после последних слов Друма. Мне казалось это странным и неожиданно щедрым предложением, которое возможно было скорее во сне, чем наяву. На душе было неспокойно. Волнение с каждой секундой всё больше и больше овладевало мной.       "Как? Ну как я могу отправить Лиама одного в другую страну! И куда? К гномам! Это ужасно далеко! Смогу ли я без него? Без моего солнышка. Но... Что мне сейчас делать-то? Притвориться что не было кристалла? А деньги откуда тогда? Может... Сказать занял? Но зачем?"       Я тяжело вздохнул.       "Лиам очень хочет учиться. Я сам слышал, с какой завистью он всегда смотрит на плетущихся в школу детей. Ах, если бы я имел хоть какие-то знания, если бы проходил бы хоть пять начальных классов, то возможно смог бы учить его дома. И в кого у него такая тяга к знаниям?"       Я перевёл взгляд с кристалла на окно, которое открывало вид ночного неба, что было усыпано огромным количеством звёзд.       "Как бы я хотел стать одной из таких звёзд. Ведь быть звездой так легко и просто. Висишь себе над землёй и светишь себе потихоньку..."       Помню, как в детстве любил выпрашивать маму посидеть на качелях допоздна. Меня манили эти маленькие, словно замершие в полёте, светлячки. Небо в детстве для меня было океаном, которого я никогда в жизни не видел, но именно так себе представлял. Звёзды я сравнивал с рыбами, что плывут настолько глубоко, что кажутся точками, но стоит им приблизиться к глади реки, как оказываются больше кораблей или домов.       Я слегка поёжился от холода. Лето летом, а ночи холодные.       "Может не мучиться и просто рассказать Лиаму? Спросить, чего он хочет. Всё-таки это его жизнь и я не имею право привязывать брата к себе из-за своих эгоистичных желаний. Но как же страшно остаться одному. Страшно представить, что больше вечером не будет так уютно и тепло от присутствия моего солнышка, что никто больше не будет будить утром, прося приготовить поесть и поторапливать, что, мол, к друзьям опаздывает. Не будет кого-то такого яркого, привычного, светлого и любимого."       На последнем слове в голове вдруг всплыл образ Герона. И что-то тёплое, словно молоко, разлилось внутри. Не знаю почему, но именно молоко являлось для меня лучшей ассоциацией к данному ощущению. Но вместо успокоения, я почувствовал волнение и тревогу. За все эти дни я не раз размышлял о том, что же я всё-таки чувствую к Геру, но до сего момента так и не смог этого понять. До сего момента...       " Неужели..."       - Икки.- Неожиданно появившийся на пороге кухни Лиам, заставил меня вздрогнуть и оборвать собственную мысль. Брат внимательно смотрел на меня, чуть нахмурив брови.       - Лиа, почему ты не спишь?- отмерев, я вскочил и загородил собой ту часть стола, где лежал кристалл. В голове мелькали вопросы о том, слышал ли брат голос из кристалла и если да, то сколько? Не мог же он с самого начала стоять за дверью? Или мог?- Хочешь пить?       - Брат,- тихим голосом перебил меня Лиам и подошёл ко мне почти вплотную, из-за чего ему пришлось поднять голову. Я нервно дёрнулся назад, закрывая кристалл. Всё ещё была надежда, что он его не слышал. Заметив мои попытки, брат вздохнул и скрестил руки на груди.- Я всё слышал. После такого я мог лишь открывать и закрывать рот. Лиам же, устав по видимому стоять, просто обошёл меня и сел на стул, на котором недавно сидел я. - Икки я... POV. Герон Варта В первую встречу я принял Икки за девочку. У него были огромные, наполненные любопытством, глаза и по детски пухлое лицо. Серые волосы падали на худые плечи. Голос был тихим, почти переходящим на шёпот. Длинная, явно не по размеру, жёлтая туника перевязанная пояском на талии, вполне могла сойти за платье, а тонкие чёрные штанишки – за колготки или чулки. На ногах у него были серые босоножки. Именно таким я увидел его в первый раз, когда тот подбежал ко мне и скромно попросил помочь достать застрявший на ветке дерева мяч. А потом я и сам не понял, как стал ходить в места, где обычно играл Икки с ребятами. Я, так не любящий все эти детские забавы, сам просился к ним и, как ни странно, получал от этого удовольствие. Этот хрупкий мальчик стал мне очень дорог. Он был для меня, как младший брат. Я желал его защитить. Я помню как с каждым годом Икки рос и менялся. И когда Икки лишился матери, и когда умер его отец, я был рядом. Я знаю, насколько тяжело пришлось этому юноше вначале и как он решился впервые продать своё тело. И помню, как в душе что-то похолодело от осознания, чем именно Икки занимается ради своего годовалого брата и себя. Я несколько раз предлагал ему перебраться к себе, но тот и слушать об этом не желал. Всё сам. Он не хотел быть обузой. Поэтому, чтобы хоть как- то ему помочь, я следил за тем, кто к нему ходил и если кто-то вызывал у меня подозрения, то подкарауливал и запугивал так, что тот не смел появиться снова. Но в тот момент я все еще считал парня лишь братом и не осознавал своих настоящих чувств. Да и когда точно осознал, сам не знаю. Да и, буду честен, я полный дурак в чувствах. Про таких как я, говорят: " Сила есть- ума не надо". Обычно все кто идут в лесорубы, сначала по обычаю довольно хилые и лишь после двух лет усердной работы приобретают крепкое телосложение. Я был исключением. Ещё с детства я был крупнее и сильнее своих сверстников. А всё из- за прапрадеда, который является оборотнем- медведем. Нет, я не оборотень, как вы могли подумать, но некоторые черты во мне всё же от зверя есть. Во-первых, крепкое телосложение. Во-вторых, я очень сильный, не как оборотень, но и не каждый человек рискнёт со мной драться. В третьих густая растительность. А вот мой дядя, в отличии от отца, был оборотнем. С Михаилом мы видимся не часто, так как он живёт с прапрадеда дедушкой в Рое- королевстве оборотней и приезжает лишь на праздники и то не всегда. Но сейчас не об этом. Сейчас я сижу в таверне " Пьяный дом", которая расположена рядом с лесопилкой, шум которой заглушён галдежом пьяных рабочих. Я люблю после работы сидеть именно здесь, в самом дальнем углу таверны, и размышлять о чём-то своём. В данный момент я размышляю об Икки. После моего признания, а я ему признался, мне было немного неудобно. Я довольно резко вывалил на него свои чувства, тем самым поставив и себя и его в глупое положение. И вообще последнее время я веду себя как дурак. Вот например вчера с утра увидел возле какого-то дома красивые цветы в клумбе и не задумываясь вырвал их с корнем, а после с огромной скоростью удирал от выскочившей из-под забора собаки. Ну разве не дурак? Но когда я оторвался от собаки и посмотрел на них снова... В голове сама собой предстала картина где Икки улыбается прижимая их к себе. Как можно тихо, если это можно назвать так, я подкрался к дому юноши подкинул их к порогу после чего голопом спрятался за зобор, но чтобы меня не было видно пришлось согнутся в три погибели. Я не знаю сколько просидел вот так с бешено стучащим сердцем и широко раскрытыми глазами, но это стоило того, что увидел. Он был прекрасен, прижимая цветы и улыбаясь. Нет, он был даже лучше чем я себе представлял. Утренние солнечные лучи играли серебряными бликами на его волосах. Думаю именно тогда я решил, что пора побыстрее получить заветное "да" от моего любимого. И вот сейчас сидя в таверне я продумывал дальнейший ход действий. В моих ближайших планах было починить крыльцо, точнее поставить, ведь оного уже давно нет, отремонтировать качели и прийти в гости. Последнее было самым сложным. Но до него мне предстояло выполнить два первых пункта, а так как я не собирался показываться Икки на глаза, то они были не менее сложными. Тяжко вздохнув и допив пол литровую кружку пива я направился домой. Завтра мне предстояло проснуться пораньше и незаметно починить качели Икки.