Из 104-й

      Утро одиннадцатого февраля началось не со звонкой трели будильника, как это обычно было, а с настойчивого стука в дверь. Пришлось через огромное усилие заставить себя покинуть теплые и мягкие объятья пухового одеяла. Едва босые ноги коснулись пола, как по всему телу пробежали мурашки.       Потирая глаза, открываю дверь и сон как рукой сняло. Было неловко находиться перед незнакомым мужчиной в одной лишь тонкой майке и пижамных шортах.       — Доброе утро, Вы — Андреа Уиллс?       — Д-да.       — Вам посылка, — только сейчас я вижу в руках мужчины запечатанную небольшую коробку. — Распишитесь за получение.       — Хорошо, — беру с коробки папку-планшетку, расписываюсь и прежде чем отдать обратно курьеру в руки, успеваю заметить адрес и имя отправителя.       От Аланы Уиллс. Это от мамы и папы.       — Спасибо. Хорошего дня.       Уже захлопнув дверь и устроившись на диване, я с особым трепетом вскрыла коробку. Даже пальцы дрожали от легкого волнения. На самом верху было что-то тонкое: яркая и пестрая открытка с поздравлением.       «Наша дорогая звездочка, от всей души поздравляем тебя с днем рождения! День, когда ты появилась в нашей жизни, навсегда останется у нас в памяти, как самый радостный праздник. Родная, сегодня желаем тебе исполнения всех твоих мечтаний. Пусть тебе удается добиваться своего, пусть твое упорство и твоя настойчивость всегда приводят тебя к победе и вершине успеха. А мы всегда тебе поможем, всегда поддержим. Мы сильно-сильно тебя любим!       Твои мама и папа».       Последние строчки заставили мои губы растянуться в широкой улыбке. Отложив открытку в сторону и развернув подарочную бумагу, я едва не закричала от восторга: передо мной красовался новенький кожаный (и явно сделанный под заказ) чехол для моего полароида и множество упаковок с новыми картриджами. Посчитав их количество, я удивилась еще больше — такого количества мне хватит на несколько месяцев постоянной съемки! Также внизу были несколько фильтров для объектива и большой альбом для фотокарточек.       Приятный, полезный и самый желанный подарок для любителя искусства фотографии. Нужно будет обязательно позвонить завтра родителям и поблагодарить за подарок.       А пока нужно собираться на занятия. Праздник праздником, но учеба не может ждать.       Умывшись и немного подкрасив глаза, лихорадочно одеваюсь в легкий, но от этого не менее приятный к телу хлопковый свитер с косичками и воротником поло недавно полюбившегося оттенка лимонного сорбета, синие джинсы свободного кроя, которые, к моему удивлению, стали чуть теснее в районе талии. Эх, видимо постоянные перекусы фаст-фудом начинают сказываться, но сейчас стремиться за идеальной формой нет абсолютно никакого смысла. Раньше на контрольном взвешивании тренера с укором смотрели на тебя, указывая на лишние 300 грамм, и заставляли вмиг упорными тренировками привести тело как минимум в прежнюю форму, а как максимум, усовершенствовав ее. Неудивительно, что многие гимнастки, с которыми я дружила, зарабатывали различные расстройства пищевого поведения. Я тоже однажды была на грани, но смогла вовремя остановиться.       Надев куртку, шапку и ботинки, подхватываю рюкзак и почти что выбегаю из квартиры, второпях приветствуя мистера Фишера у почтовых ящиков. До ушей доносится приглушенное приветствие в ответ, пока я надевала наушники и включала на плеере очередную новую кассету, купленную в комиссионке. На этот раз бодрые скорые шаги сопровождаются бодрящей Tokyo By Night от Джины Ти. После пропитанного отчаянием гранжа послушать поп-музыку было словно глотком свежего воздуха. Даже дорога до колледжа пронеслась очень быстро.       — Эй, Андреа! — уже сидя в лекционной аудитории слышу знакомый задорный девчачий голос. Миг — и на шее уже ощущаю крепкие объятья.       — Привет, Тереза, — не могу сдержать улыбки, зная, что будет дальше. Это в духе Терезы — вынашивать какую-то идею до дня X.       — Ну что, красотка и гений пейзажного фотоискусства? Кому сегодня исполняется двадцать лет?       Оборачиваюсь и вижу, как по левую от меня руку рядом со мной присаживается Дэвид. Его ослепительная широкая улыбка и горящие всегда огнем жизни и позитива глаза заставили невольно самой улыбнуться в ответ. Хоть он и с факультета анимации, но на общие потоковые лекции мы ходим вместе. Так и познакомились.       И это было одно из лучших событий, произошедших со временем переезда в Нокфелл.       Ведь я ему нравилась. Видела это в неловких, но неслучайных прикосновениях, искренней улыбке, и особенном взгляде, которым он одаривает только меня. И он мне тоже нравился, черт возьми.       — Не напоминай, а, — в шутливой форме отвечаю парню, кидая на парту необходимый учебник и тетрадь с ручкой. — Итак чувствую себя развалюхой.       — Ты нарываешься на комплименты? — парирует Тереза, садясь рядом. — Дэвид тебе быстро это устроит, не так ли?       — Тереза! — восклицаю я, пока чувствую, как собственное лицо начинает пылать от смущения.       — Да ладно тебе, Энди, — успокаивает меня Дэвид. — Кстати, сегодня все в силе?       — Да. Только не забудь передать Ванессе, Миранде и Тони. А то я их не видела с прошлой недели. Думала, вдруг они будут здесь, но я их не вижу.       — Ну ты же знаешь, Ванесса и Тони явно все еще нежатся в постели, а Миранда предпочтет позаниматься со старшекурсниками, нежели слушать эту бесполезную и скучнейшую лекцию по истории искусств, — тяжелая широкая ладонь взъерошивает мои волосы. И, клянусь богом, я почувствовала, как шершавые подушечки пальцев задержали одну из прядей, аккуратно поглаживая. — Не волнуйся, принцесса, я передам им.       Пока мы разговаривали даже не заметили, как аудитория наполнилась остальными сокурсниками. Почти все свободные места были заняты, кроме, естественно, первого ряда. Хоть преподаватель уже и начал лекцию, но общий гул из разных голосов вовсю не утихал. Кто-то обсуждал учебу, кто-то — ее скучность, кто-то — сегодняшнюю еду в кафетерии, кто-то — предстоящую вечеринку в общежитии. Именно в такие моменты ощущаешь себя частицей в бурлящем потоке жизни.       Пары пронеслись словно ураган. А после — и дневная смена в пиццерии, длившаяся до семи вечера. Когда я накидывала новую скатерть на один из столов напротив кассы, который забронировала сама, на входе успела заметить друзей. Улыбаясь им в ответ и помахав рукой, тут же ринулась на кухню за пиццами, которые готовила к праздничному столу сама.       Пригласить их сюда было очевидным решением. Вкусная еда, которая по нраву будет всем, хорошее пиво и уютная атмосфера — что еще нужно для небольшого застолья? А, ну и небольшая скидка как сотруднику тоже была приятным бонусом.       — Так вот где ты работаешь, — томно осматривает зал Ванесса, — Если бы я тут работала, то была ты толстой как дом.       — Ну, на мне это уже сказывается, — посмеиваюсь, отпивая из большого бокала немного пива.       — Слушай, ну я тебя вообще не представляю в этих чертовых блестящих купальниках и вытворяющую всяческие трюки, — посмеивается Миранда.       — А я наоборот живо и в красках все представляю. Эх, вот бы увидеть это все в живую, особенно эти твои кульбиты, — томно вздыхая говорит Тереза.       Я посмеиваюсь.       — Если бы не мое терминаторское колено, то я бы вместо работы в пиццерии работала бы в цирке, где вы все могли бы во всей красе увидеть меня и в купальнике, и в чем-либо еще.       Зал охватывает смех друзей. Я улыбаюсь в ответ.       Мне уже несложно шутить про мою загубленную спортивную карьеру и травму. Теперь уже нет, ведь это навсегда в прошлом. А жить нужно дальше, а не мыслями о несбыточности мечт и прошлых стремлений.       — Так, ладно, посмеялись и хватит. Не зря же мы здесь сегодня собрались, да? — громкий хлопок прерывает судорожный смех ребят. Дэвид обращает внимание на себя, раскрывая рюкзак и вынимая из него коробку, перевязанную красной лентой. — Андреа, поздравляю тебя с двадцатилетием. Надеюсь, этот подарок пригодится тебе в твоих успехах в фотографии.       Меня охватывает детский энтузиазм, пока я развязываю бант и открываю подарочную коробку. Несколько компактных альбомов для фотокарточек и пять разных фотофильтров-накладок. Черт, он что читал мои мысли? Это было то, чего мне не хватало! Я уже начала хранить снимки просто в рандомных книжках между страниц.       — Так, теперь моя очередь, — Миранда с другого конца стола протягивает мне что-то твердое и увесистое, но прямоугольное, завернутое в подарочную бумагу. — Зная твою любовь к фотографии, думаю, эти книги тебе пригодятся. С днем рождения, Андреа!       Улыбка на лице подруги заставляет меня еще больше улыбаться, аж до боли в мышцах. Принимаю подарок, в нетерпении разрываю упаковку с печатью милых котиков, и едва ли не визжу от восторга. У меня в руках была «Camera Lucida. Комментарий к фотографии», о покупке которой я размышляла достаточно долгое время, но из-за неимения лишних денег, постоянно откладывала приобретение. Ощутив пальцами второй корешок, раскрываю книги веером и мое удивление расширяется до размера целой вселенной. В моих дрожащих руках была «The Camera»], первая из знаменитой серии книг по технике фотографии от самого Энселя Адамса, моего любимого фотографа-пейзажиста.       — Миранда, я не знаю кем ты работаешь, чтобы приобрести эти книги, но я готова тебе в ноги кланяться, лишь бы ты мне сказала где ты их достала!       — Ты мне льстишь, Уиллс. У меня есть связи, но если ты хорошо меня попросишь, то я, может быть, отвечу тебе.       — Черт, Миранда, не заигрывай со мной! — мой смех поддержали и остальные ребята. Ведь мы все знали, что она — открытая лесбиянка.       — Ладно-ладно, Уиллс. Молчу.       Перевожу взгляд на Ванессу и Тони, которым уже во всю не терпелось вручить мне подарок — так сильно они улыбались и в глазах их горел огонь азарта.       — Так, теперь мы! Зная твою любовь к музыке и как ты практически постоянно ходишь в наушниках, мы подумали, что этот подарок точно порадует тебя. С днем рождения, Энди!       Снова разрываю шуршащую бумагу, и вновь не могу сдержать визг восторга.       — Ребята, я не пойму, вы что все скрытые дети миллионеров? У вас в родственниках Рокфеллерычто ли? Ладно, я понимаю кассеты, но наушники от Сони? Я начинаю ощущать себя нищим сбродом просто.       Действительно, хоть радость от столь невероятных подарков и охватывала меня с головой, но в груди начинала разрастаться неловкость. Они сами, как и я, студенты, подарили такие шикарные, я бы даже сказала дорогие, подарки, а чем я смогу отплатить когда настанет личный праздник для каждого? Хоть родители мне и помогают, но даже подработки в пиццерии не хватало иногда на личные траты в виде новой одежды. Все уходило на расходники для учебы.       — А даже если и да, ты перестанешь с нами общаться? — парирует Тони, приобнимая Ванессу за плечо. Вижу, что они уже пьяны и распалены, ведь все время наших посиделок они обнимались и целовались.       — Вовсе нет, я наоборот буду гордиться тем, что у меня столь влиятельные друзья. И всем хвастаться.       — Так, ну что, наконец-то очередь и до меня дошла, — Тереза потирает ладони друг о друга. С хищной ухмылкой она протягивает мне совсем небольшую черную коробку. — Вещица хоть и не такая большая, как у остальных, но зато о-о-о-очень тебя порадует. Я гарантирую. С твоим днем!       Каждый раз когда она так делает меня вмиг прошибает страх. Даже представить не могу, что находится в этой чертовой коробочке. С осторожностью открываю крышку и от увиденного содержания тут же захлопываю ее, чувствуя, как начинаю закипать. Там был, блять, чертов вибратор с каким-то тюбиком!       — Тереза, ты сейчас серьезно?! Или это шутка такая?       — Дай угадаю, — подсаживается ближе ко мне Дэвид, — она подарила тебе что-то из секс-игрушек? Она всю прошедшую неделю без умолку болтала о том, как в скором времени пойдет в секс-шоп на Харли-Стрит.       — Энди, ты расстроилась что ли? — веселье с лица Терезы исчезло моментально, сменившись обеспокоенностью. — Я думала ты оценишь, я не хотела тебя обидеть, честное слово.       — Да, и поэтому ты решила подарить мне искусственный член со смазкой!       Заметила, что Миранда, Ванесса и Тони не смогли удержаться от тихого смеха.       — Ну, это временное решение… Пока твое сердце не занято. Хотя, думаю, это ненадолго, — ее красноречивый взгляд в сторону рядом сидящего со мной Дэвида заставил меня едва ли не взорваться от поглотившего меня смущения. Я вспомнила о стоящем наполовину полном бокале светлого пива и поспешила его опустошить. Приятная соленость немного освежила возникшую сухость во рту. Сейчас еще съем кусочек маргариты и совсем станет хорошо…       После разговор плавно перешел на учебные темы: в основном по предстоящей практике. Миранда жаловалась на дедлайны предстоящего проекта по анимационному ролику, который им задали буквально в начале этой недели. Ванесса и Тони делились своими успехами: их последнюю работу над сценическим костюмом одобрили для участия в съемках некоего сериала. Тереза же рассказала о своем последнем фото-проекте, на успех которого она очень надеется. Дэвид же просто, как и я, слушал, поддерживая дискуссию, но рука его так и стремилась прикоснуться к моей. Краем глаза я видела его взгляд. Немного смущенный, но не лишенный доброты и желания прикоснуться. Каждый раз, когда я тянулась к коробке за очередным куском пиццы, его рука тянулась в ответ. Один раз наши пальцы столкнулись, и мы, словно зашуганные подростки, вмиг одернули руки назад, под общий заинтересованный и любопытный взгляд друзей.       Не скрываю, мне нравилась эта «игра». Интересно, чем она закончится.       — Черт, ребята, мы же совсем забыли сфотографироваться, — напоминает Миранда о самом важном.       — Точно, — хлопаю себя по лбу, — Я совсем забыла.       Тут же достаю из рюкзака свой полароид, хоть и перед глазами уже во всю хмельная пелена. Подзываю ребят к себе, те с особым рвением тут же подрываются со своих мест и встаю позади меня. То чего же было приятное чувство ощущать теплоту рук каждого из друзей на своих плечах.       — Так, все улыбаемся, — говорю я, вытягивая одну из рук вперед.       Щелчок кнопки спуска. Вспышка. Появляется черно-белая карточка, на которой через несколько минут проявится изображение нас, этого самого момента нашей жизни. Момента, который никогда не повторится так, как он прошел сейчас. За это и люблю фотографии — они фиксируют красоту и моменты жизни в своей индивидуальности и эксклюзивности.       Но миг радости и эйфории вмиг рассыпается в прах, когда я слышу знакомый позади сиплый голос, заглушаемый толстым слоем протеза:       — Здравствуйте. Нам одну большую пеперони.       Резко оборачиваюсь назад и вижу за стойкой заказов Ларри и Сала, заказывающих пиццу. Они меня не успели заметить. Уже собираюсь окликнуть ребят в радостном приветствии, но почему-то замираю с протянутой вверх рукой. Я словно онемела, а голос — пропал.       Меня охватило непонятное для меня смущение. Я стеснялась представить Фишера и Джонсона перед своими друзьями? Но ведь в этом же нет ничего такого. Но тело все равно сковало в толстых цепях страха, я уже хотела повернуться обратно, как лицо Сала, облаченное в протез обратилось в мою сторону. Сквозь тень я заметила цепкий взгляд голубых глаз, в которых сначала промелькнуло удивление, а затем и легкая радость.       Ну все, меня заметили. Была не была.       Встаю из-за стола, скрежет деревянных ножен стула о паркет казался настолько громким, что я чуть не сморщилась от дискомфорта. Подхожу к Салу, видя, что и Ларри уже повернулся в мою сторону. И на его лице я не видела и грамма радости, скорее, легкую досаду и раздражение.       — Привет, ребята, — замечаю, как от нервозности начинаю накручивать на палец прядь волнистых волос.       — Привет, Андреа, — и вновь со мной диалог ведет лишь Фишер, Ларри словно пытался отстраниться, даже отошел на шаг, словно я прокаженная.       — Решили заказать пиццу?       — Это была идея Сала. Вообще обычно мы заказываем пиццу в другом месте, но раз ты здесь работаешь, решили зайти попроведать, — раздается хриплый голос Джонсона. — Но ты видать очень занята с другой компанией.       Последние слова прозвучали с нескрываемой обидой. Боже, иногда я и забываю что они еще подростки с юношеским максимализмом.       — У меня просто сегодня день рождения, поэтому после смены я пригласила своих друзей из колледжа скромно отметить, — понимаю, что глупо оправдываюсь практически ни за что, но не могу остановиться. — М-может присоединитесь? Если есть время?       — Нет, спасибо. У нас свои планы, — вновь отвечает Джонсон, не давая и слова вставить Салу, который уже исподлобья смотрел на друга весьма осуждающим взглядом.       — Тогда ладно, хорошо провести время, — вижу Алана, который вынес большую коробку, от которой шел невероятный аромат свежей пиццы, и подал ребятам.       — До скорого, Андреа, — со мной попрощался лишь Фишер, поспешно уходя вслед за Ларри.       — Что это были за малолетки? — с легкой усмешкой спрашивает Миранда.       — Это мои соседи из апартаментов. Они хорошие ребята.       — Да? Что-то по долговязому не было особо видно.       — Он… сложный паренек. Я не обижаюсь на такое. Ладно, давайте допивать пиво и уже расходиться по домам! Время позднее.       — Черт, Андреа, тебе всего двадцать исполнилось, а по словам словно все тридцать.       И вновь зал окунулся в общий заразительный смех.       Вернулась я в апартаменты уже затемно и уже достаточно подвыпившей с огромными пакетами. В одном из них были подарки, в другом — небольшие пиццы, немного разной закуски и кола. Даже не раздеваясь, просто закинув подарки и рюкзак на порог тут же еду на лифте в 402. Приятное чувство эйфории и легкая развязность все еще окутывают меня и, не знаю почему, я тысячекратно чувствую себя уверенней.       Сал открывает сразу же. Позади него была кромешная тьма, освящаемая лишь работающим телевизором.       — Сал, извини что заваливаюсь так поздно…       — Здравствуй еще раз. Ничего страшного, я все равно один. Отец снова на ночном дежурстве.       — Значит ты не будешь против зайти ко мне и поесть вкусностей? Хочу угостить раз в пиццерии не получилось. И можешь позвать Ларри.       — Его и Лизы нет сегодня. Они уехали по делам. Сейчас я выключу телевизор и спущусь к тебе.       Уже через полчаса под аккомпанемент Herzeleid мы с мальчишкой ели вкусности, запивая газировкой. Правда, Фишер так и не обнажил свое лицо — лишь расстегнул нижние ремешки протеза. Я едва смогла разглядеть лишь обезображенную и деформированную правую сторону нижней челюсти.       Меня это не испугало, но нездоровый интерес и любопытство пришлось засунуть куда подальше. Не хотелось спугнуть мальчишку, учитывая что он при мне уже мог не таясь есть.       — Извини за ту ситуацию в пиццерии, — нервно поправляю мешающие пряди рыжих волос, заправляя их за ухо. — Я хотела вас угостить вечером, когда мы с ребятами разошлись бы, но…       — Тебе не за что извиняться, — без крепкой фиксации протеза я смогла впервые четко услышать голос Сала. Такой же хрипловатый, но более яркий. Очень приятный. — Ларри давно хотел повидаться с тобой, но все не мог поймать на месте. Поэтому я предложил прийти напрямую к тебе на работу. Ну а дальше ты сама видела. Он немного вспылил, но уже остыл когда мы вернулись домой.       — Но мне все равно было неловко, что вот так все получилось.       — Если бы мы были постарше, то присоединились бы. Я понимаю, мы еще не такие взрослые. И не хотелось тебя смущать.       — Знаешь, Сал, — откидываюсь на спинку дивана, запрокидывая голову к потолку. – Быть взрослым — безумно тяжело. Ты не знаешь что тебя ждет дальше, а если ты не определился с целью, к которой будешь стремиться — вообще можешь потеряться в этом бешеном жизненном потоке. Поэтому, прошу тебя, не торопись взрослеть.       Застегивая нижние ремни протеза с характерным громким щелчком, голубые глаза смотрят в мои. Смотрят взглядом, полным серьезности и возникшей печали.       — Я уже давно повзрослел, Андреа.