Планета Земля VS планеты Шмальц

      Думская улица — главная барная улица в стране, улица, которая живее всех живых. На территорию её пересечения с улицей Ломоносова первым делом ведут пьющих друзей, впервые оказавшихся в Петербурге, или с лёгкостью находят новых — пьющих ещё больше. Трезвым вечером здесь лучше не появляться, здесь таких не любят. Ты либо приходишь пить, да так что бы на утро откачивали, либо приходишь уже бухим. Есть у Дена Шмальца такая слабость — алкоголь. Казалось бы, лучше места для него в Питере не найти, но Думскую улицу он всегда пытался обходить стороной, потому что боялся. И причем непонятно чего именно, того, что пропьёт все деньги непонятно с кем, перемещаясь из бара в бар, или же того, что там всегда происходило. Но его позвали друзья, и отказаться он уж тут не мог. По крайней мере, он себя в этом убеждал.       Вот он уже видел ярко светящиеся неоновые вывески огромного количества разных баров, несмотря на то, что на улице было пока что достаточно светло. Шмальц посмотрел на часы:       — Вы только поглядите, уже больше восьми вечера, а я ещё не в говно, — подумал про себя он, но это не изменило ровным счётом ничего, он всё ещё шагал по узкому тротуару, обходя очень разношёрстных личностей, но только быстрее.       Проходя мимо «Голубой устрицы», бара известного всем своей гей-спецификой, ему очень кокетливо помахали двое парней, курящих у входа. Денис сначала немного смутился, но потом подумал, что они очень даже ничего, но ему нужно было свернуть, и тех пареньков он больше не увидел, как не видел больше и смысла медлить, потому скорее зашёл в нужный ему бар.       Перед ним открылся тёмный полупустой зал с какой-то непонятной техно-музыкой и разноцветными неоновыми лучами света (ад эпилептика). В углу было караоке и, несмотря на довольно ранний для ночной жизни час, две в хламину бухие дамы пели строчки из всем известной песни, жутко фальшивя, перетягивая то одну ноту то другую, и тянулись ещё за стаканом:

И все мои сюжеты по твоим картинкам

Девочка — разноцветная витаминка

Сегодня буду любить тебя сильно

Пока в моей голове действие витамина

      — Кто-то может выключить эту хуйню? — крикнул грубый мужской голос где-то из угла зала, которого эта песня уже давно заебала, потому что они видимо просили её не в первый раз, но девчонки уже сами собирались заканчивать и, только больше заливших своим нездоровым хохотом, поплелись в сторону Шмальца. Обе девушки, проходя мимо, пристально посмотрели на него, возможно потому что и Денис сам не сводил с них глаз. Ближняя к нему дама кокетливо заулыбалась и провела рукой по его плечу, но её подруга, не разделявшая с ней вкусов, оттащила её, и они быстро затерялись в толпе.       Денис, не найдя своих друзей на танцполе да и вообще во всём зале, пришёл к барной стойке и с жутким нетерпением стал бить пальцами по столу:       — Налей мне чего-нибудь выпить, — обратился он к бармену.       — Водки? — спросил как-то устало молодой человек с чёрными зачёсанными волосами и выбритыми висками. У него были очень тёмные глаза, так что нельзя было сказать, какого размера у него зрачки, но выглядел он очень вяло, весь бледный, но взгляд был ясный, по крайней мере так казалось. Из хорошо запоминающегося у него были татуировки на всю шею и на щеке ближе к глазу небольшая молния. — Вы тут нечасто бываете, я бы иначе вас приметил.       — Ну да, впервые у вас.       Шмальц немного испугался, когда парень приблизился к нему и начал как-то нервно протирать стойку. Денис стал озираться, увидел какого-то одинокого первокурсника у стойки в углу, заказывающего пару шотов, но потом его взгляд вернулся к бармену, которому он так и не дал ответа. При свете барных ламп он заметил на его руке возле локтя следы от инъекций, но сделал вид, что ничего не видел и почему-то замялся.       — Вот вы зря думаете, что водка не то, с чего надо начинать вечер, — продолжил бармен, всё ещё протирая стойку, которая и без того давно блестела. — Нахуяривает только в путь. Знаете, водка — это самое чаще всего заказываемое, но все, кто заказывают, абсолютно разные. Кто-то нашёл в водке смысл жизни и появляется тут чуть ли не каждый день и всё говорит, что у него дома жена, а в действительности максимум собака, и то сомнительно, а сам-то преподаватель у дошкольников. У детей, понимаешь! — бармен говорил чётко и размеренно, перейдя в конце на «ты», и наконец-то перестал натирать бедную стойку. — А кто-то после вечера пятницы, проведённого с бутылкой в обнимку, уверяют себя, что больше никогда в жизни не будут пить, что к алкоголю больше даже не притронуться, и так до следующей пятницы… Люди приходят сюда по пятницам, готовые гулять до понедельника, проводя вечер за вечером, день за днём, бар за баром, стопка за стопкой, жизнь за жизнью…       — Ну ладно, водки давай, — попросил Шмальц лишь бы избавить себя от всех этих речей питерского наркомана-интеллигента.       Бармен сразу же налил ему стопочку и поставил на полированную гладь стойки, ещё раз ею полюбовавшись. Шмальц выпил залпом и даже не скривил гримасу. То ли он уже столько перебухал алкоголя, что ему всё равно, то ли ещё чего.       — Странный вы, — начал бармен, протирая стакан. — Не отсюда, не отсюда… Я же вижу.       — Я из Томска, но в Питере уже давно.       — Да я не про это. Совсем не про это… Вам бы уйти отсюда, пока вас друзья не нашли.       — А что с моими друзьями не так?       — С ними то всё так… Ну да ладно. Может вам ещё налить?       — А есть что по-сильнее алкоголя?       — Есть. Но оно вам надо?       — Да, ты прав… А сам-то не свалишься? — спросил Шмальц, намекая на то, что парень точно попробовал свой товар, хоть и старался не подавать виду.       — Я то? — усмехнулся бармен, — Я тут уже весь вечер стою, и ещё ночь простою, и всё утро, пока не выведут или не вынесут последнего, или пока все стаканы не перебьют. Я здесь стоял и буду стоять… Может лучше я ещё тебе налью?       Бармен налил Денису ещё стакан, но не успел он его поставить, как к Шмальцу со спины подбегает Руслан, тот, кто собственно и попросил его прийти, и начинает что-то задорно говорить, но Ден и половины слов не мог разобрать.       — А ну вот и наш ДЕН СУКА ШМАЛЬЦ! Мы его тут ищем, ищем, а он бухает, ну как всегда, блять. Мог же позвонить, понимаешь, позвонииииить… Пошли быстрее, наши там тебя уже заждались. Как же мы можем бухать без Шмальца! Миша там сидит скучает, Егор должен подъехать, пошли быстрее!       Шмальц быстрее потянулся за налитым ему стаканом водки, чтобы не упускать возможность выпить, и тут же Руслан обхватил его и потащил за собой, но Денис успел и поставил, еле дотягиваясь, стакан обратно на стойку. Руслан притащил его к остальным, он знал большинство здесь присутствующих, но они его особо не интересовали. Всё его внимание было обращено к разноцветным коктейлям, стоящим прямо перед ним на столе. И вот стопка за стопкой, стакан за стаканом, бокал за бокалом, все кричат, чтобы он выпил всё залпом, и Денис пьян, пьян до потери сознания. Он уже не отдавал себе отчёта, действовал инстинктивно и опрометчиво, хотя большую часть всего этого он и помнит.       Очнувшись немного от упоительного опьянения он заметил на себе извивающуюся девушку танцовщицу, что тёрлась об него своим худеньким маленьким тельцем в очень откровенном ярком наряде. У него закрывались глаза, тело его не слушалось, а девушка и не собиралась слезать. Она ничего такого не делала, только извивалась и тёрлась, изредка полизывая его шею, за что уже имела пару крупных купюр у себя под нижним бельём, там было почти всё, что принёс сегодня Шмальц с собой в бумажнике.       Шмальц, не в силах сдвинуться с места, повернул голову, чтобы осмотреться, и увидел Мишу Совергона со стаканом какого-то коктейля, забирающегося на стол.       — Миша! Миша, блять, не надо! — кричали все, пытаясь его остановить и цепляясь за ноги, так что чуть не стягивали с него его старые серые джинсы, которые на нём и так без ремня еле держались, показывая часть его милых трусов с ананасами.       — Кавергон больше не канон! Совергон и алкоголь — вот канон! — крикнул Миша, отпивая из своего стакана, пока не опустошил его и не разбил об пол.       — Миша, да ёб твою мать!       После Миша чуть не свалился с этого стола, но его вовремя подхватили, взяли под руки и потащили танцевать.       Все эти цветные мигающие лампы, громкая музыка, куча танцующих тел, крики его друзей, Миша, залезающий на стол, девушка, что была прямо перед его лицом, расслабляющее опьянение утомляли Дениса, всё казалось неправильным, все было как-то не так… А потом он понял, что всё наоборот. Всё так, как надо, так, как оно есть.       Шмальц уже собирался закрыть глаза надолго и отрубиться, чтобы проснуться уже где-нибудь на утро, когда его бы стали выгонять из бара, или, может, где-то на улицах Питера, но к девушке со спины подошёл какой-то человек. Это был Руслан, который схватил её за шкирку и оттащил от Дениса одним движением руки.       — Он мой, усекла! — начал тот, крича. — Вон пошла!       — Простите, не знала, — стала было оправдывать девушка, подняв руки, подумав совершенно не о том, но ей было вовсе не стыдно, она просто не хотела неприятностей на свою голову, а Руслан выглядел очень агрессивно.       — Пошли покурим, — обратился он к Денису, помогая ему подняться с дивана.       — Так я не курю, — сказал тот, пытаясь выговаривать слова как можно чётче.       — Так и я тоже, — усмехнулся Руслан и, схватив его под руку, потащил к выходу.       Денис рефлекторно обернулся и увидел девушку-танцовщицу, что стояла всё там же. Она поцеловала свою ладошку и игриво помахала ему, мило улыбаясь, пытаясь хоть как-то отблагодарить за такой прибыльный вечер. Шмальц неуклюже помахал ей в ответ и поплёлся дальше. Ноги его были больше похожи на мармелад, он еле мог устоять на них, но, когда они вышли из бара, их обдало сырым и влажным вечерним прохладным питерским воздухом, которым вдоволь надышаться, конечно, нельзя было, но бодрил хорошо.       — А помнишь, — начал Руслан, облокотившись на холодную кирпичную стену здания и смотря на тёмное ночное небо, — как мы клип тебе на 600к снимали… Я тебя тогда ещё малым назвал… Давно это было. Года 4 назад? Эх, молодые мы были, глупые. На игромир ещё ходили, пока он окончательно не скатился. Мы прожили целую эпоху, но так и не заметили… Точнее заметили, но никто не воспринял это всерьёз. А я вот заметил... Нравишься ты мне, но я за своих стеной стоять буду, так что извиняй Шмальц, или кто ты там на самом деле.       — Что? — в недоумении спросил Денис, но всё стало происходить так быстро.       К нему подбежал ещё кто-то со спины и накинул на голову мешок. Его посадили в машину и стали везти куда-то, но он тут же отрубился, а очнулся уже от яркого света, бившего ему прямо в лицо от лампочки, что висела на одном лишь кабеле, прямо над его головой. Он не сразу понял, что она светила через неплотную ткань мешка, ведь его ещё не снимали, да и кому это вообще нужно было. Он пытался пошевелиться, но понял, что был полностью прикован к стулу.       — Чёрт, — шёпотом проговорил Шмальц от досады и, чтобы убедиться, что он не оглох, так как стояла гробовая тишина, ни скрипа, ни шороха.       — А, очнулся наконец, рептилоид ебаный, — прервал эту тишину знакомый Денису голос. Это был Руслан, который подходил к нему всё ближе и ближе, судя по звукам его ботинок. — Знаешь, у меня для тебя есть пара вопросов, точнее их уйма, но… Надо же с чего-то начать, — Руслан на секунду остановился и Денис услышал до дрожи испугавший его звук, который он не должен был слышать. Это был звук снятия пистолета с предохранителя, хотя он надеялся, что в этот раз ошибся. — Ну и так зачем вы здесь, на чужой для вас планете? С какой вы сами родом?       — Я прислан с планеты Шмальц, чтобы найти и вернуть своего короля обратно, — отвечал он, потому что не видел другого выхода. Смысла скрывать что-то от него уже не было. Он был абсолютно уверен в том, что Шмальц на самом деле рептилоид.       — Ну так почему до сих пор не нашли?       — Всё не так просто, мы вынуждены скрываться и принимать людское обличье, перенимая их привычки и повадки. Вычислить таких же, как мы, практически нереально, особенно особей высшего ранга.       — А может, всё же потому что вы решили, что наша планета более пригодна для жизни, чем ваша, и вы начали переселение?!       — Вашу планету нельзя назвать и ужасной копией нашей. Тут и завидовать нечему… Вашей планете можно лишь посочувствовать, так как её населяет такой отсталый вид, как люди.       Руслан замолчал, а после задал ещё пару вопросов, на которые желал знать ответа. Шмальц на всё ответил, и затем Руслан всё же снял с него мешок. Денис стал щуриться от резкого яркого света, а когда его зрение прояснилось он увидел перед своими глазами дуло пистолета.       — Прости, Шмальц, но на моей планете рептилоидов не будет.       И Руслан нажал на курок… Пуля пронзила череп Шмальца и повалила его тело на пол вместе со стулом. Из его головы вытекала кровь, сначала шла красная, а затем чёрная, липкая, мерзкая, а на стене позади остались следы ошмётков от вылетевших мозгов. Именно эту стену разбил прогремевший через мгновение взрыв, камни от которой задели Руслана так, что тот отрубился.       Когда пыль осела, в дыре от взрыва показался человеческий силуэт. Это был Егор, с перекинутой через плечо пушкой, больше напоминавшую бластер Нерф, только настоящий, из металла, а не из пластика. Он был странно одет, волосы растрёпаны, а на лице красовались тёмные очки с круглыми линзами. Увидев результаты произошедшего, он бросился к трупу Шмальца и приподнял его лицо. Оно было искорёжено от выстрела, а глаза так и оставались открытыми.       — Я не мог не успеть, не мог не успеть! Прошу, скажи, что тебе хватило мозгов на это. Прошу, скажи хоть что-нибудь!