Планета Земля VS планеты Шмальц

***

      — Не могу поверить, что мы это делаем, — сказал Шмальц Егору, беря в руки лопату и отбрасывая от себя комок земли. На часах уже давно было за полночь, прохладный ветер обдувал их спины, а место навевало жуткие мысли. Они были на кладбище.       — Я тоже, но нам придётся, у нас нет выбора, — невозмутимо ответил ему Егор, вставляя лопату в землю и светя Денису фонариком, — только так мы сможем понять, что, чёрт возьми, творится.       — Почему мы не могли сделать это раньше? — спрашивал Денис, перенимая фонарик из рук своего друга. — Можно же было ещё в морге достать его тело, но нет, мы всё тянем до последнего.       — Вообще-то это была твоя идея. Не надо винить меня во всех своих проблемах. Мы в одной лодке, чувак. Нам это дерьмо вдвоём разгребать, — Егор остановился, чтобы перевести дух, после усердного махания лопатой над свежей могилой. — Ты же был сегодня на похоронах? Ну и как? Они тебя, надеюсь, не заметили?       — Нет, вроде не заметили. Я стоял достаточно далеко, но женский плач отчётливо слышал… Его мать приехала и Настя Шпагина, обе ревели, от гроба не оттащить. И все вокруг стоят потерянные, не знают, что сказать. Да это и не нужно вовсе. На соболезнованиях матери остановились и хватит.       — Зачем ты вообще туда припёрся?       — Я не желал Руслану смерти, — он посмотрел на могилу, где красовалась надпись «Руслан Сергеевич Тушенцов 1994-2019». — Я вообще до последнего не хотел ни чей смерти. Всё пошло не по плану.       — Не кажется ли тебе, что здесь замешана третья переменная? Не думаю, что они могли сами всё это провернуть. Как-то не складывается.       — Расчёты это твоя задача. Разве нет? Вот и считай. Или хотя бы копай быстрее, иначе нас запалят.       — Да ладно тебе. Смотрителя кладбища уже нет давно, домой ушёл. У них тоже график работы.       — А охранник?       — Какой охранник? Я никого не вижу, — улыбнулся Егор.       — Ты с ним что-то сделал? — недовольно спросил Шмальц.       — Нет, ты что! Как ты мог такое подумать? — возмутился робот. — Просто дал денег. Да и вообще, не кажется тебе что в последнее время мы всё меньше доверяем друг другу?       — Что ты имеешь в виду? — Денис положил фонарик на землю и схватил лопату.       — Ну знаешь, — начал Егор, продолжая копать, — если находят труп, то каждый из нас думает друг на друга. Разве не так? По поводу Руслана… Я подумал на тебя, а ты до сих пор думаешь, что это был я. Я уже не говорю про этих блогеров. Во всём, что ни происходит плохого, они винят нас. Почему? А потому что только так они могут это объяснить, но не складывается же. Ничего не складывается. Как Руслан вообще оказался в больнице? Ему точно кто-то помогал, не может быть по-другому. Только вот, кто и зачем. И почему Руслан так быстро ни с того ни сего умер? Но ничего, сейчас вот только докопаем…       Лопата Егора напоролась на что-то твёрдое, и парень улыбнулся. Денис подскочил к нему и они вместе открыли крышку гроба. Внутри лежало в глубокой безмятежности тело Руслана, бледного и холодного. Его лицо поражало спокойствием и тихой красотой в его замерших линиях и очертаниях. Казалось, что даже время застыло, ведь оно не имело уже никакого значения, ничего для него уже не имело значения.       Егор хотел уже было приступать к выполнению своей задачи, но Денис его остановил, схватив за руку. Егор посмотрел на него и понял всё без каких-либо слов.       — Прости меня, чувак, — Шмальц положил руку Руслану на грудь и склонил голову. — Прости меня, пожалуйста. Это всё из-за меня, всё из-за меня…       Денис просидел так какое-то время в полной тишине, лишь откуда-то издалека доносились звуки автотрассы, и в траве звучало стрекотание сверчков. Их тела рассекали свет от фонарика, валяющегося где-то на сырой земле, а прохлада летней ночи пронизывала их насквозь.       — Ну ладно, хватит тут сидеть, — прошептал Егор, положив руку на плечо друга, — Он тебя убить хотел. Не забыл? И даже убил… Ну, в каком-то смысле.       — Да, ты прав, — Денис поднялся и отошёл в сторону. — Занимайся делом.       Егор подошёл к трупу, посильнее закатал рукав на своей руке, и та через пару секунд превратилась в конечность больше напоминающую какой-нибудь сканер, но это был не совсем он, точнее ни один из тех, технологию которых мы знаем. Его работа основывалась на проецировании энергетических лучей на предмет, которые могли обойти все молекулы в нём и дать полный анализ. Скорее всего, технология данного прибора строится на ионизирующих излучениях, но с нынешними знаниями в области физики трудно сказать более точно и понять принцип работы механизма. Егор просканировал тело Руслана, дополнительно взял кровь на анализ и наконец сообщил результаты Денису.       — Смерть действительно наступила от сердечного приступа, как и написано в медкарте, — Егор достал из-под куртки папку с бумагами и бросил перед Шмальцем, чтобы тот мог ознакомиться. — Но там не указано, что именно спровоцировало этот приступ. Подобное списывают на стресс и больное сердце, но всё оказалось сложнее… В крови остались следы препарата введённого ему за какое-то время до смерти. Мне удалось восстановить формулу этого вещества и пробить этот состав по всем базам, и, как оказалось, это новый синтетический наркотик, который недавно появился в Петербурге, в других регионах его пока что нет. Он носит странное название «Кровавая Мэри», скорее всего за свой цвет. В больших дозах он может вызывать такой эффект, но пока что не зарегистрировано смертей от него. Видимо, распространитель чётко следит за дозировкой.       — Получается, его отравили. Но никто из нас Руслана не убивал. Про этот наркотик мы оба слышим впервые.       — Но и не думаю, что это кто-то из блогеров.       — Хочешь сказать, их просто натравили на нас?       — Да, или же Руслан знал то, чего не следовало рассказывать никому, и чувак просто перестраховался… В любом случае, это наша единственная зацепка. Стоит найти этого знахаря, что варит свой наркотик, и спросить его про того, кто купил у него такую крупную дозу. Думаю, раз он так беспокоится о дозировке и знает, как это опасно, таких людей он запоминает.       — Ну и как мы его найдём?       — Через его распространителей и бегунков. Поспрашиваем кого нужно и выйдем на него, — заявил Егор и пафосно поправил рукав, вернув свою конечно в прежний вид.

***

      После того, как снайпер сбежал, квартира Кашина опустела. Остался лишь погром от погони, следы крови на стенах и тишина. Последние дни выдались дождливыми, небо было затянуто тучами и ни один луч солнца не пробивался сквозь них. Квартиру поглотила серость, а её хозяина одиночество. В единственный раз, когда Даня видел кого-то, кроме своего монитора и экрана телефона, были похороны Руслана. Пришли не все, только близкие друзья и родные. Пару дней назад никто и подумать не мог, что скоро они будут хоронить своего друга, такого молодого и талантливого. А всё из-за чего? Звучит как бред сумасшедшего, но в этом бреду им теперь придётся жить.       Вместе с тишиной и одиночеством на Кашина давила скука. Интернет ему надоел, всё остальное делать он не мог, лишь лежать, смотреть в окно на всевозможные оттенки серого, и думать обо всём, что произошло в последние дни. Надо было что-то решать, нужно было действовать, но сколько бы времени на размышления он не тратил, к выводу он не приходил. Стоило ли вообще бороться с рептилоидом? И как Шмальц вообще мог оказаться живым после того, что он видел?       Кашин встал с постели и направился на кухню. Достав из серванта граненый бокал, он налил в него виски и, облокотившись о стол, сделал большой глоток. Жгучая жидкость растеклась по его горлу и придала ощущение тепла среди всей этой питерской сырости. Несмотря на это, лучше не стало. Внутри наоборот всё будто сжалось и заскрипело.       Раздался звонок в дверь. Затем ещё один, но длиннее. И вновь тишина.       Даня осушил стакан, вытер рукавом рот и махом поставил его на каменную столешницу. Он угрюмо поплёлся к входной двери, нечаянно задев ту самую биту, на которой осталась засохшая кровь. Ставить на место её он не стал. Кашин повернул замок и открыл дверь. Перед ним стоял Миша Совергон. Он был весь бледный, глаза красные и опухшие, а всё его тело бросало в лихорадочную дрожь.       — Я, я… больше не могу, — процедил Миша. — Мне так больно, так больно…       После этих слов он свалился в обморок прямо на грудь Кашину. Даня его подхватил, прижав к себе, и почувствовал жар, исходящий от него. Он схватил Мишу за руку и повернул к себе запястьем. Его вены почернели и стали ещё сильнее просвечиваться через тонкую кожу. В одно мгновение сердце Дани бешено забилось, пульсацией отдавая в виски.       «Нет, только не он… только не он…»       Миша их заражённый.       Кашин сразу же поднял его на руки и положил на диван, аккуратно придерживая голову. Даня бросился к аптечке и начал рыться в ней в поисках чего-то, что могло помочь. Он нашёл небольшую ампулу обезболивающего, достал новый небольшой шприц и наполнил его содержимым. Пока Даня там копошился, Миша очнулся, но он был весь в бреду, всё его тело пронизывала непонятная для него боль. Непроизвольно из его губ доносились хриплые стоны, как бы сильно он не сжимал свои зубы.       — Дань, мне… Мне страшно.       — Не переживай, ты главное не переживай, — повторял Кашин, присев рядом с ним на диван. — Сейчас я тебе вколю лекарство и полегче станет… Должно стать.       Кашин судорожно схватил его за запястье, нащупал нужную вену на руке, ввёл иглу под кожу и сделал укол. Он понимал, что это лишь снизит боль, в лучшем случае замедлит действие вируса, но не на долго. Миша вновь почувствует распространение инфекции по своему телу, разрушение тканей и отмирание нервных клеток.       — Что… что со мной происходит? — спросил Миша. — Ты же знаешь.       — С чего ты это взял? — недоумевал Даня, складывая разбросанные лекарства обратно в аптечку.       — Они, они ведь приходили к тебе… Давно… Спрашивали тебя… Я тогда забыл у тебя дома телефон, зашёл забрать, дверь была открыта. Вы меня даже не заметили… Я подумал, вы прикалываетесь, но… Только сейчас я об этом вспомнил…       — Да брось, ты просто бредишь, — убеждал его Даня, хотя знал, что его слова были правдой. — Всё с тобой будет хорошо.       — Врёшь! Ты врёшь! — завопил Миша и начал брыкаться на диване. Он пытался подняться, в таком состоянии он мог всё меньше контролировать себя, свои эмоции и инстинкты. Его охватила злость и паника.       — Успокойся, — подбежал к нему Кашин, и схватил его за плечи. — Пожалуйста, успокойся! Я тебе обещаю, с тобой всё будет хорошо.       Руки Дани крепко вцепились в Мишу, и тот угомонился, посмотрев на его лицо, нависшее над ним, полное строгости и укора. Глаз Миши стали наливаться слезами. Ему было больно и страшно.       — Дань, что происходит?       — Не волнуйся, я всё исправлю.       Кашин наклонился и коснулся губами лба Миши, парень под ним содрогнулся. Даню сразу же обдало обжигающим жаром.       — Зачем ты это сделал? — дрожащим голосом спросил Миша. Силы вновь покидали его.       — Да так, просто температуру померил, — пробормотал Кашин и встал с дивана. — Отдыхай. Скоро обезболивающее начнёт действовать.       Миша действительно устал, болезнь изматывала его. Очень скоро он вновь уснул. Даня всё это время сидел рядом с ним, положив локти на колени, и слушал его тяжёлое дыхание и хриплые постанывания от мучительной боли. Кашин понимал, ему необходимо лекарство, но единственные, у кого оно могло быть, их враги. Поэтому в больницу Мишу везти нельзя. Ни Егор, ни Шмальц, если он и вправду на самом деле жив, не должны узнать о том, кто именно из них не человек. А пока за Мишей нужен уход. Эту обязанность он взял на себя, хотя и не знал, выдержит ли. Он мог лишь представить, через что предстоит пройти им обоим.