Глава 8. Инквизитор
20 июля 2019 г., 02:12
***
Дворы на Лиговском проспекте давно обладают особой репутацией. Это место, где молодёжь осознанно губит свой организм, уничтожая его каждые выходные, распивая алкоголь и танцуя на рейвах, уходя в слэм. Пьяные школьники с улыбкой на лице называют это питерским андеграундом. Но будь у них всё хорошо в жизни, они бы сюда не приходили. — Этот клуб должен быть где-то здесь. Хоть бы вывески повесили, не разобрать ничего. Одни корпуса хуже других… Что за жуть. Егор и Шмальц плелись по тёмной питерской дороге среди многочисленных корпусов Лигосвокго 50, но не в поисках дикой тусни, алкоголя или танцев. Они всё же нашли нужный им бар и протиснулись к входу через тусовавшихся на улице людей, которых не пустили внутрь по разным причинам — неадекватное пьяное состояние, не тот год рождения в паспорте или слишком широкие зрачки. Внутри всё резко отличалось от того, что происходило снаружи. Не было школьников, распивающих блейзер из пластиковых бутылок, стоя у мусорных баков. Не было людей, что писали маркером на стенах свой инстаграм, обзывательства или строки на подобие «Ты умрёшь от наркоты». Не было и спокойно курящих людей, смотрящих на ночное небо, затянутое тучами, и спорящих, кто круче: Юнг или Фрейд, хотя никто из них даже не разбирался в психологии. Хоть вся движуха и начинается ближе к двум часам ночи, внутри уже было уникальное веселье и безумие. Музыка сильно била по ушам, но так и заставляла двигаться вместе с ребятами на танцполе, некоторые из которых были уже выдохшимися, но продолжали прыгать в рейве. Всё было в движении. Всё было пронизано искренностью и сливалось во что-то единое и танцевало на скользком и липком из-за пролитого алкоголя полу до утра. Как ни странно, здесь никто не строил из себя претенциозных модников, здесь не было снобизма и косых взглядов. Здесь люди упарывались спайсом и алкоголем, лишь бы почувствовать себя способными перевернуть весь этот ёбанный мир. Егор и Шмальц подошли к барной стойке, спросили у бармена, как им пройти, и наткнулись на двух вышибал, выделяющихся из всего колорита. Перед ними стояли двое гопарей, у одного в руках была бита, другой грыз семки и плевал скорлупки. Более типичных парней в олимпийках и спортивках найти было нельзя. — Мы тут ищем одного чувака, — начал Шмальц, потому что был крупнее своего друга, — его Инквизитором кличут. — А нахуй он вам сдался? — спросил парень по ниже, раскусывая скорлупу между зубов. — Нужен нам, разговор один есть, — бодро заявил Денис. Они с Егором переглянулись. — Ну-у, хуй знает. Спроси у него, — наконец ответил тот и мотнул головой своему товарищу с битой в руках. Парень сразу же скрылся за дверью, а тот продолжил грызть семки и плевать в них скорлупки, пока его друг не вернулся и не мотнул положительно головой. — Ну что, повезло вам, заходите. Он открыл перед ними дверь и Шмальц с Егором вошли в небольшое помещение. Внутри было темно, на стенах висели лампы, которые единственные освещали комнату тёплым светом. Всё было в дыму, исходящего из самого тёмного угла комнаты. Там незаметно сидел человек и курил кальян, разлёгшись на тахте. Его лицо всё ещё скрывала темнота, но, выставив руку на свет, он сделал жест, чтобы они присели рядом с ним. После он мгновенно вынырнул из тени и показал им своё безумное лицо. Шмальц узнал это лицо. Денис его видел, точно видел. В его голове проносились некие обрывки воспоминаний, но он никак не мог вспомнить, где и когда видел это худое и бледное лицо с татуировкой в виде молнии под глазом и татуировками на всю шею. Перед ними сидел парень с чёрными густыми волосами, слегка выбритыми у висков, с такими же тёмными большими глазами. У него был волевой подборок, который единственный его старил. Всё остальное отдавало детским ребячеством, у таких обычно спрашивают паспорт в магазине, когда те покупают алкоголь, лет так до тридцати. Его кожа была бледная, но не такая как у каждого второго петербуржца, а болезненно бледная. На торговца наркотиками он был не похож, скорее на покупателя этих наркотиков. Однако его взгляд и улыбка выдавали в нём какого-то безумного гения, подстроившего всю жизнь под себя. Несмотря на одурманивающий дым и удобную позу, молодой парень, сидящий перед ними, был напряжён и смотрел прямо на них, не сводя пугающего взора. Только спустя какое-то время безумие улетучилось из его глаз, и он начал бегать по ним взглядом, изучая неизвестных ему гостей, которые сидели смирно и боялись пошевелиться. — Добрались-таки до меня? Я рад, — произнёс наконец он и вернулся в свою позу. — Ну так и что вам нужно? Так усердно меня ещё никто не искал, даже менты. Хотите достать что-то уникальное? Парень затянул и выдохнул томный дым из своего рта. — Нам нужна информация, — уверенно сказал Егор. — О, это вы по адресу, — он улыбнулся. — На дворе 21-й век, и только я в Петербурге ею торгую. Вы знаете, за что меня зовут Инквизитором? Я с холодной жестокостью выпытываю из людей то, что мне нужно, а именно информацию. — Что вы тогда делаете с еретиками, которым не нравятся ваши методы? — усмехнулся Шмальц. — Уничтожаю, — отрезал парень, уставившись на трубку кальяна в своих руках, повесив в комнате тишину. — Так и какого рода информация вас интересует? — Нам нужно узнать, кто у вас покупал крупную дозу наркотика… — Ааа, вы про мою Мэри? — прервал их Инквизитор с довольной улыбкой на лице. — Да именно про неё, — продолжил Егор. — Вы же знаете, что в больших дозах она может привести к летальному исходу. — Конечно, это моя формула. Не знать о таком побочном действии было бы полной непрофессиональностью. — Вы знали и всё равно стали торговать ею? — возмутился Шмальц, но без резкости и пренебрежительности. — Да, так мир устроен. У неё полно достоинств, а вы зацикливаетесь только на недостатках. И я торгую малыми дозами, их вполне хватает. В чистом виде, вы её почти нигде не найдёте. — Мы нашли, — резко отозвался Егор. — и я думаю вы знаете, кому продали такой экстракт. Насильно введённой дозой был убит наш друг. И мы бы хотели знать… — А где доказательства? — перебил его Инквизитор. — Что? — не понял Денис. — Пруфы где? — громко спросил он. — Я более чем уверен, что медики поставили ему другую причину смерти, а вскрытие тела требует разрешение, которого у вас нет. Так что всё это незаконно. — Это вы говорите о незаконности? Торговец, наладивший производство наркоты для малолеток? — Меня же пока что не поймали. И не поймают. В ближайшее время точно… Давайте лучше перейдём на более доверительный тон. Зайка моя, принеси нам выпить. Инквизитор крикнул кому-то, обернувшись, и за стеной послышались чьи-то шаги. Как оказалось, там была ещё одна комната, откуда к ним зашла молодая темноволосая девушка с ссадиной на голове и разбитой губой. Она была вся неприметная: тёмная облегающая одежда, никакого яркого макияжа, хрупкое на первый взгляд тело и такая же бледная кожа, что и у парня, сидящего перед ними. Одно лишь было у них отличие, на наркомана она не была похожа: глаза были нормальные, насколько можно было судить в тёмном и задымленном помещении, запястья чистые, а разум не затуманен. Девушка поставила перед ними три бокала и уже открытую бутылку видимо какого-то дорого алкоголя и осталась стоять смирно, ожидая следующих указаний, хоть и не выглядела такой покорной и безвольной. Первое впечатление о ней давало обратное. — Присядь рядом со мной, — мягко велел он ей и похлопал ладонью по сиденью. Девушка села рядом с ним, но за всё время даже не взглянула не него, в отличие от парня: он не сводил с неё своих влюблённых глаз. Инквизитор облокотился на свой локоть и стал смотреть на неё, казалось, он мог просидеть так часами. — Вот она, моя королева ночи, — прошептал он, проводя тыльной стороной своей ладони по её щеке. — Руки, блять, убери! — воскликнула она и грубо убрала руку от себя, но так и не взглянула на его лицо. Парень не смутился, лишь спокойно убрал руку и продолжил разглядывать её. В эти мгновения уголки его губ приподымались, и он переставал внушать какой-либо страх, и не казался уже таким серьёзным, а безумие в его глазах сменялось на светлое неведомое для многих чувство. Он любил её так, что эта любовь даже не перерастала в похоть. — Это Гадюка. Вы уж её простите. Она со снайперской винтовкой обращается лучше, чем с языком. — Нахуй иди, — возмутилась девушка. Она уже больше не могла слушать его и находиться под пристальным взором человека, которому она явно каждый раз давала отказ. Гадюка подскочила со своего места, Инквизитор лишь успел слегка схватить её за руку. — Да чего ты? — ласково спросил её парень. — Отъебись, блять, уже наконец от меня! — девушка вырвалась из его мягкой хватки и скрылась за дверью, даже не обернувшись. Инквизитор глубоко вздохнул, потянулся к бутылке и стал разливать напиток по стаканам. На его лице сразу появилась печаль, но он уже не в первый раз получал такой отказ. Однако останавливаться он не собирался. — Вспыльчивая она у меня немного. Ни на шаг меня не подпускает, но это на вид она такая грозная. Заметьте, провести пальцем по своей щеке она дала мне до конца и лишь потом убрала руку. Гордая. — А что с её лицом? У неё ссадина или мне показалось? — спросил Егор чисто из любопытства. — Сами понимаете, работа. Последний раз для неё был неудачный, хотя она одна из лучших в своём деле. Вот и расстроена. И на меня ещё обижена… Но главное, что с ней сейчас всё в порядке. — Вы платите за эту комнатушку клубу? В чём смысл? — спросил Шмальц, осматривая помещение, чтобы немного сменить тему. Разговоры о его безответной любви расстраивали их собеседника и могли надолго затянуться. — Нет, это клуб платит мне за то, что я тусуюсь у них. Вам повезло застать меня здесь, то я тут, то я там. Много разных адресов сбивают с толку непрошеных гостей, — с живостью воскликнул он. — Прячься там, где искать не будут. — Может всё же вернёмся к нашей проблеме? — вполголоса спросил Егор, потянувшись за стаканом и придвигая белый конверт Инквизитору. — Ах да, но боюсь, я не смогу вам помочь, — вздохнул парень, осматривая содержимое конверта. — Деньги мне не нужны, хотя я могу вам кое-что сказать. У меня на это свой интерес. Только поэтому вы и здесь… Понимаете, в таких делах я паспорт не прошу, имён не спрашиваю. Меня попросили, и, если я в этом заинтересован, я всё исполнил. Мои люди есть везде в Петербурге, в основном это бегунки, поэтому любая просьба не составит для меня труда. Нелегально распространять наркотик в одиночку, сами понимаете, невозможно… Могу лишь описать его: молодой парень, тёмные, уложенные слегка на бок волосы, круглое дураковатое лицо, голос немного писклявый. Слегка на школьника похож, по крайней мере, мне так показалось. Приходил один, ни с кем не разговаривал, хотя на вид весёлый парень. — Это всё? Никаких особых примет у него не было? — спрашивал Егор, забирая обратно отодвинутый Инквизитором конверт. — Я не заметил, — сказал Инквизитор, делая глоток. — Да и что вы вообще хотите услышать? Если люди хотят оставаться неизвестными они будут максимально неприметными. — А он единственный, кто покупал у вас такую крупную дозу? — Да, — отрывисто ответил он. — Откуда он узнал, что этот наркотик убьёт человека? Как я понимаю, только вы на тот момент знали об этом, — продолжал он задавать вопросы. — Ну, может он и не знал, — уклончиво отвечал Инквизитор, крутя стакан с алкоголем у себя в руке. — В любом случае, это уже потребительская тайна, я не вправе её разглашать, даже если бы знал. Ведь и у вас есть секреты. — Наши секреты не ваше дело, — уверенно ответил на его слова Шмальц. — Вы правы. И всё же тайны меня забавляют… Никто не знает, что будет завтра, даже я, но я бы хотел быть тем, кто создаст весь завтрашний день.
