Планета Земля VS планеты Шмальц

      От станции метро по центру Питера нёсся Даня Рэнделл. Он слишком поздно увидел сообщение о сборе и изо всех сил старался не опоздать, обегая прохожих и постоянно извиняясь за причинённые неудобства, если кого-то немного толкнул. Его кроссовки оставляли глухой звук на тротуарной плитке, а расстёгнутый чёрный пиджак трепетал под движениями прохладного и влажного после дождя воздуха, который стремительно рассекал Даня.       Место, где должен был очутиться парень было достаточно престижно, у него был особый дресс-код. Даня до сих пор не понимал, что они вообще там забыли, но Кашин в своём сообщение отчётливо заявил, что место встречи должно быть как можно более нейтральным и непредсказуемым. Этим местом оказался ресторан в центре города, с роскошным интерьером и с одними из самых высоких ценников в городе. Самое главное — вести себя спокойно и культурно, по крайней мере до тех пор, пока они не окажутся в специально снятом приватном зале.       Увидев перед собой вывеску ресторана, он остановился отдышаться и опёрся на колени. Даня посмотрел на часы: он успел. В это время рядом со входом появилось такси высокого класса. Почти прямо перед ним из открывшейся двери вылетел Юлик, как всегда приветливо поздоровался и обошёл машину, чтобы открыть дверь Даше. Аккуратно и легко она поставила две свои ножки в чёрных туфлях лодочках на асфальт, проговорив себе под нос, что ненавидит каблуки, но всё с тем же невозмутимым видом, вышла из автомобиля, опираясь на поданную Юликом руку. Увидев их вместе, Рэнделл понял, что как бы он ни старался при выборе наряда, это всё равно было не то. Он посмотрел на свою белую рубашку, чёрный пиджак, какие-то повседневные брюки и кроссовки, в которых он ходил почти везде. Это нельзя было сравнить с тем, как были одеты те двое, да и все остальные. Пиджак и в подмётки не годился шикарному костюму Юлика, которого хозяин только красил, что уж можно было говорить о туфлях дерби из натуральной кожи. Дашу же Рэнделл впервые видел в платье, тем более в вечернем. Это было классическое обтягивающее чёрное платье с открытыми плечами, ничего яркого и бросающегося в глаза кроме помады на ней не было, но весь её наряд выглядел стильно и утончённо. Даня должен был признать, что у Даши была хорошая фигура, которую она всегда умело скрывала под мешковатыми вещами.       Наконец войдя в ресторан, Рэнделла изумила произошедшая перемена. Внутри было тихо, по сравнению с шумными улицами Питера, лишь где-то в другой стороне зала музыканты играли лёгкий и ненапрягающий мотив, чтобы тишина не давила на уши, однако было что-то аутентичное в этой тишине, дополняющей весь изящный интерьер. Здесь была своя атмосфера, недоступная бедным, таким как Рэнделл. Несмотря на друзей, которые были рядом, он всё больше начинал чувствовать себя лишним, ему было здесь некомфортно.       И даже в приватном зале, даже, можно было сказать, комнате, где уже давно собрались все остальные, этот дискомфорт не ушёл. Их всех здесь связывал вместе не просто ютуб, а общая проблема, общая трагедия. И решение что-либо предпринимать дальше им требовалось сообща. В плохом освещении были видны их лица. Каждый думал о своём и не смел рассказать никому о своих мыслях.       Даня Кашин развалился в велюровом кресле, пил что-то из своего стакана, даже не замечая что именно, и вспоминал последние несколько дней. Он видел, как Миша постепенно терял рассудок. Обезболивающие, которые мог достать Кашин, ему уже почти не помогали, и с каждым днём ему становилось всё хуже. Всё время, пока Миша был в сознании, он кричал, стонал, проклинал, ненавидел всех и вся. Если видел перед собой Даню, кидался на него будто животное, непонятно чего желая. Убить? Растерзать? А может какого-то спасения?       В мишиных глазах лишь изредка мелькали проблески сознания, и он давно уже перестал узнавать Кашина, и непонятно, узнавал ли он себя. Дане приходилось связывать его, чтобы тот не причинял вред ни себе, ни ему. А чтобы крики не услышали соседи, завязывал рот и держал в своём чулане, где была хорошая изоляция от всех звуков. Но так не могло долго продолжаться. Его тело менялось, нынешние ткани отмирали и ждали пока на их место придут новые. Метаморф лишался принимающего обличья и должен был показать свой истинный вид. Однако, даже так он не мог прожить долго, ведь начиналось отторжение новых истинных тканей, и, в конце концов, организм погибал. Но Кашин не знал, что будет происходить с Мишей дальше. Эти последние дни он лишь наблюдал.       Разрушение внутренних органов уже началось, об этом говорила кровь вытекающая у Миши изо рта. Кашин каждые пол часа вытирал её с мишиного лица, менял ему запачканную одежду. Ткань, повязанная на рот, уже насквозь пропиталась алой и тёплой кровью. Но Даня не решался сменить повязку и лишь наблюдал, как Миша извивается в агонии.       Самое страшное началось сегодня утром. Зайдя в чулан, он собирался ввести ему как можно больше обезболивающего, не теряя надежду в то, что оно хоть немного снижает боль, и вытереть стекающую у Миши с подбородка кровь. Взяв его руку, он мгновенно отскочил, испугавшись увиденного. Кончики пальцев Миши стали чёрными, а ногти постепенно сгнивали у корня и отпадали.       Даня переборол накрывшее его отвращение и решился снять затвердевшую от засохшей крови ткань со рта Миши. Развязав сзади узел, ткань спала прямо Мише на ноги, но он не кричал, как обычно. Видимо, нервные клетки тоже были почти разрушены, и он уже почти ничего не чувствовал. На лице не было никаких эмоций, кожа уже давно потеряла свою эластичность и сквозь полуразрушенную дерму сейчас были видны не только вены, но и мясо. Миша поднял свою голову и посмотрел на склонившегося над ним Кашина. В этот раз Даня увидел в красных и распухших глазах парня на пару минут вернувшееся сознание.       — Убей меня, — шёпотом попросил парень, почти не шевеля губами, — прошу… Пожалуйста.       Глаза Миши наполнились кровавыми слезами, и красная струя аккуратно стекала по его лицу. Даня всё понял. Он не мог поступить так раньше, потому что боялся. Боялся убить, но в этот момент Миша сам его жалобно умолял. Миша заметил, что Кашин колеблется, и, чтобы больше его убедить в том, что он должен это сделать, он открыл свой рот, растянув губы. Оттуда по нижней губе хлынула густая, уже начинающая сворачиваться тёмная кровь, разливаясь по шее и груди. Миша начал ей захлёбываться, но смог выкашлять всё, что было внутри, выплёвывая остатки на пол. Однако не это заставило Даню отвернуть голову, лишь бы не смотреть. Зубы выпадали из разрушившихся, до ужаса покрасневших и кровоточащих дёсен, их будто сама кровь выталкивала оттуда, и многие из них уже были готовы отвалиться и выскочить.       Даня схватил лежавший рядом пистолет и направил Мише в голову. Парень подался чуть вперёд, и его лоб коснулся холодного дула оружия. Он закрыл глаза. Миша был готов. Давно готов.       Кашин, наконец, спустил курок… Осечка. А тело Миши размякло, готовое к забвению.       В этот момент Даня понял, что он больше не сможет. Нет. Только не так. Только не Мишу. Кашин отбросил пистолет в сторону и дал себе слово, что больше не прикоснётся к нему.       — Умоляю, — мучительно выговорил Миша, уже готовый зарыдать.       — Я же говорил, что всё исправлю! И исправлю. Я достану лекарство.       Кашин закрыл за собой дверь и Миша вновь остался один в темноте, больше не в силах держаться в сознании и сохранять рассудок.       После Даня написал в соцсетях Шмальцу. Это было последнее, что он собирался сделать, но другого выхода просто не видел. Его поглотило отчаяние. Ответ Кашин хотел зачитать при всех.       Прокручивание в голове всех тех моментов мучили, но он не мог от них никуда деться. Они постоянно были рядом. Даже когда он был на улице, ему мерещились крики и стоны. Его всюду мерещилось его лицо, измученное болью. Спать он не мог. Эти две тяжёлые ночи он провёл у себя в машине. Но даже там ему мерещился запах крови и гнили. Мерещился друг, умоляющий его убить себя.       Из размышлений Кашина, сидящего в кресле, вывели крики его друзей, которые почему-то ругались на повышенных тонах.       — Шмальц не может быть жив! Ты хуйню несёшь! — кричал Хованский. Мотор его всячески поддерживал, но не встревал, лишь изредка поддакивал.       — Я своими глазами его видела и слышала! Посмотри на это, на это. — Лера показала здоровой рукой на огромный синяк у себя на боку. — Кто мне его по-твоему оставил? Послушайте же! Это они наняли снайпера, это их рук дело.       — Откуда нам знать, что ты не пиздишь? Как мы можем тебе доверять, зная, что всё это время ты была с ними, работала на них, собирала для них информацию о нас? А? Может ты до сих пор за них?       — Я всегда была на вашей стороне и не хотела, чтобы они нашли своего короля только потому, что они собираются убить его сразу же, как до него доберутся.       — Подожди, что ты сказала? — остановил их спор Даня. Последние слова Леры ярко прозвучали у него в голове и пронеслись яркой вспышкой. Он прокрутил их ещё раз, и всё равно не мог в это поверить.       — Живой он им не нужен! Это лишь уловка, чтобы мы этого заражённого прямо в руки отдали. Неужели вы не понимаете?       — А они в курсе, что ты знаешь об этом? — спросил Кашин.       — Маловероятно. Я более чем уверена, что они считают, будто надёжно хранят все свои секреты, но они слишком мне доверяли.       — И почему они тебя до сих пор не убили? У них была возможность, и они прекрасно знали, что останутся безнаказанными.       — Разве не ясно? Чтобы я рассказала вам про заражённого и мы сами к ним пришли просить помощи. Просить лекарство. Но мы до сих пор даже не выяснили, кто заражённый.       — Ну вообще-то, — начал Даня, крутя стакан у себя в руках, — мы знаем, кто заражённый. Просто вы даже не заметили его отсутствия.       Все стали оглядываться и искать, кого сегодня нет, кого нет рядом. На мгновенье повисла успокаивающая всех тишина.       — Миша? — взволнованно отозвался Рэнделл и ещё раз прошёлся глазами по всем находящихся в комнате.       — Что Миша?! — не унимался Хованский. Весь разгорячённый яростным спором он принимал всю информацию в штыки.       — Миши нет, — более уверенно заявил Рэнделл. Он посмотрел на пустое место рядом с собой. Наверное здесь он должен был бы сидеть. Сидеть и как всегда улыбаться.       — Неужели он? — прошептала Лера. Всё это время он был у неё под носом, и даже так она не разглядела в нём скрывающегося метаморфа.       — Именно поэтому я вас собрал, — начал уверенным тоном Кашин, хотя внутри него всё клокотало и дрожало, и поставил опустошённый стакан на стол. — Около двух дней назад ко мне пришёл Миша и попросил помощи, но я промедлил, думал, что найду какой-нибудь выход, придумаю что-нибудь. Но нужно лекарство. И срочно… Лера нам не врала. Я написал Шмальцу, и знаете что? Он ответил.       Кашин показал переписку на своём телефоне:        «Как нам спасти заражённого?»        «Ну наконец-то. Мы уже устали ждать от вас этих слов. У нас есть лекарство, оно ему поможет. Если вы отдадите его нам, то заражённый будет жить. Это ваш единственный выход. Я вышлю адрес и место встречи. Если же вы не согласитесь или какие-либо условия сделки будут нарушены, нам придётся действовать силой. И предупреждаем, что этот конфликт может повлечь за собой много жертв и выйдет далеко за пределы ютуба».        «Какие гарантии, что вы нас не обманываете?»        «Конечно же гарантий никаких, но вы можете поставить любое условие, какое захотите. Оно будет исполнено. Это будет нашим проявлением игры по правилам. Мы настроены на исполнение договора. У вас есть время подумать. Сообщите нам свой ответ».       — Получается у нас только один выход. Отдать его им, — спокойно заявил Хованский.       — Да что ты такое несёшь? Как ты можешь? — возмутилась Лера, срываясь на крик.       — Я рассуждаю логически. Разве одна жизнь стоит жизни десятков людей? Может сделка не так уж и плоха, как вам кажется. Они пошли нам на встречу.       — Он же совсем ребёнок. Это не правильно, мы не можем так поступить. Отдать его прямо в руки к ним?       — Если то, что говорит Лера правда, то получается Шмальц и Егор первые нарушили условия своего же договора, — заявил Кулич, — и получается, что мы тоже можем нарушить эти расплывчатые условия.       — И что мы будем делать? — спросил Юлик, наконец задав верный вопрос.       Все замолчали. Кто-то бил пальцами по столу, и этот глухой звук древесины разлетался по всей комнате.       — Ну вообще у меня есть одна идея, — оживился Кашин, вставая со своего кресла и опираясь руками о стол. — Мы поставим условие, чтобы они на наших глазах ввели лекарство заражённому. Если они правда собираются его исполнить, то лекарство будет у них с собой. Но. Мишу мы брать с собой не будем, а спрячем в безопасном месте. Наша задача будет заключаться в том, чтобы выкрасть у них это лекарство и доставить в целостности к Мише. Это будет проблематично, поскольку по адресу, который они прислали, находится крупное здание. Это старый, уже не используемый корпус университета, который стоит и пустует. Не знаю, почему именно там, но в любом случае, нам следует найти преимущество и…       Только Кашин хотел было продолжить и выслушать мнения всех здесь собравшихся, как из основного зала ресторана послышались крики. Кричали то ли от страха, то ли от злости, но эти крики слились в один большой гул, наводящий панику на всех, кто ещё не придавался ей.