Там, за сотней океанов...

— Хён, подари его мне? Юнги закашлялся так сильно, что ему пришлось ударить себя по груди, дабы не задохнуться. Ох, Намджун! Как же ж ты, дорогой друг, вовремя-то постоянно! Иногда твоя пунктуальность может свести в могилу. В прямом смысле этого слова! — Кого? — прохрипел Шуга, отвлекаясь от карты, освещённой ярким солнечным светом из иллюминатора. — Этого… Ммм… Сокджина, — Джун прислонился бедром к капитанскому столу, барабаня пальчиками по кобуре револьвера. Делать вид, что тебе что-то безразлично — такая рутина, с которой справиться совершенно не трудно. — Давай не будем его продавать, а оставим себе? Или, на худой конец, я с ним поиграю до продажи. — Что, так сильно понравился? — усмехнулся Капитан, сцепляя руки в замок. — Намджун, прошло три дня с нашего отплытия, а ты ему даже слова не сказал. Зато с Чимином и Тэхёном вы уже активно ругаетесь. — Да где? — воскликнул мужчина, выпрямляясь. — Это просто две истерички! Один из которых не может держать свои эмоции в узде, а второй… Второй… Мин вопросительно поднял бровь, буравя замявшегося приятеля нечитаемым взглядом. Сразу же по длинной паузе ясно, кого старпом имеет ввиду. Только отчего-то имя его не озвучивает. Подозрительно… — А что второй? — нарушил затянувшееся молчание Юнги, закидывая ногу на ногу. — Тоже спорит со всеми и кидается на каждого, кто посмеет ему хоть слово сказать? — Тэхён — это отдельная тема, ему я при первой же возможности куплю намордник, — фыркнул Намджун, потирая лоб. — Но Чимин… Мне от него не по себе. — Не по себе… — повторил Капитан, сворачивая карты. — И в чём это заключается? — Он странный какой-то, — признался Джун, убирая руки на пояс. — Всё время ходит с опущенной головой, очень часто остаётся где-нибудь один, подальше от команды и даже своих друзей. И эта его «единственная драгоценность». У меня создаётся ощущение, что этот парень с кольцом разговаривает. Ну совсем поехавший, честное слово. — А что лучше, когда кто-то в сторонке молчит и никого не трогает… Или когда пленник на всех с кулаками кидается? — язвительно уточнил мужчина, задвигая ящик стола. Резонный вопрос, к слову-то. Ким фыркнул и пробурчал под нос что-то невразумительное. И что ответить хёну? Лучше конечно, когда ты не дёргаешься лишний раз, ловя на себе полный ненависти взгляд, но в тихом омуте… — Так ты подаришь мне Джина или нет? — резко вернулся к прежней теме старпом, кладя руки на стол. Юнги рассмеялся, прикрывая глаза рукой. Этот ребёнок… Хоть они и знают друг друга с детства, но это не мешает Джуну каждый раз удивлять его своими поступками, как в первый. — Ладно, провокатор, — хмыкнул Мин, разминая затёкшую шею. — Передай Джину, что он твой до первого нашего захода в порт. То есть… Ну, где-то на несколько недель. — Обожаю тебя, хён, — улыбнулся старпом, выходя из каюты и спускаясь в трюм. Проходя по палубе, Намджун заметил, как Чимин с Хосоком уже о чём-то мило беседуют… И, если судить по некоторым движениям рук, обсуждают они именно выступление пленника в Кабаре. Ах, ну да, Хоби же у них грезит танцами с детства. Его завораживает не только общее впечатление, но и сама техника, детали представления. Забавно видеть, как суровый пират, убивавший на его глазах сотни людей и нелюдей, смотрит на какого-то мальчишку с воистину детским восторгом и запоминает каждую фразу. А поостерёгся бы лучше… Спустившись в трюм, Намджун едва не налетел на взвинченного Тэхёна, пробегающего мимо него. Покладистость этого существа испарилась в тот же момент, когда берег порта скрылся за горизонтом. Их бывший хозяин успел друзей предупредить, что младшенький с характером… Но кто бы мог подумать, что настолько. — Только скажи мне что-нибудь, — прошипел угрозу однофамилец, проходя мимо дезориентированного пирата к лестнице, ведущей наверх. Ох ты, а кто-то у нас не в настроении. И с чего бы это вдруг? Подождав, пока Тэхён отойдёт подальше, Намджун вошёл в трюм. Сокджин сидел у стены, глядя в потолок и мысленно что-то считая, но когда его голова повернулась на незваного гостя, все раздумья как рукой сняло. Потому что… Упс. Кого-то поймали. — Теперь ты моя игрушка, Сокджин-ши, — усмехнулся Джун, подходя с каждым шагом всё ближе и ближе. — Шуга подарил тебя мне до следующего захода в порт. Или мне обращаться к тебе… Джин-хён? И без того напуганный мужчина заметно побледнел, когда упёрся спиной в стену, а пират и его «новый хозяин» остановился прямо перед ним, хищно улыбаясь и сверля старшего плотоядным взглядом. — С чего ты взял, что я тебе хён?.. — сделал последнюю попытку Ким-старший, зажмуриваясь и поворачивая голову в сторону. Но от Намджуна так просто не спасёшься. Схватив «жертву» за подбородок, старпом чуть сжал его, призывая вернуть зрительный контакт. Прерывисто дыша, Джин поскрёбся ногтями о деревянную стену позади себя и еле сдержался, чтобы не заскулить. Ведь кто знает, что в голове у этого маниакального извращенца? — А с того, что, в отличии от Юнги-хёна, я тебя помню, Джин-и… — слабо улыбнулся пират, проводя носом по щеке человекоподобного существа. — Пусть мы и не виделись практически четыреста лет, но я тебя забыть не в силах. Сам же знаешь, у меня особое зрение. — Намджун, умоляю, оставь меня… — прошептал мужчина, кладя руку на чужую грудь и делая слабую попытку оттолкнуть старого знакомого от себя. Но разве таким «ударом» кого-нибудь сдвинешь с места? Ха-ха. — Вы все должны были обо мне забыть. — Юнги должен был забыть, — поправил старшего Намджун, перехватывая руку русалки и продолжая держать её у своего сердца. — И он забыл. Хосок тоже не помнит, ведь видел тебя лишь однажды, к тому же в бреду. А вот я… Как же я могу забыть тебя, Дитя Ночи? Джун едва успел подхватить Сокджина под локти, когда ноги хёна подкосились. Вот и всё, теперь ему точно хана. Ну почему он не забыл его?! Так не бывает! Ведь прошло столько времени… — Ты помнишь, кем я был?.. — прохрипел Джин, прикусывая щёку с внутренней стороны. Младший кивнул. — Но как? Как это возможно? Я же сменил свою сущность, память обо мне стёрта у всех! — За исключением одного существа, которого нашли тебе в замену, — хохотнул пират, ставя хёна на обе ноги и прижимая за талию к себе. — Ты ведь не знал, да? После того, как ты отказался от нас, никто больше не захотел иметь дел с Юнги-хёном. По твоим рассказам всем стало ясно, что это очень проблемный ребёнок. Все отказались. И тогда эта участь досталась… Мне. Лучший друг, полукровка. Почему бы и нет? Сокджин прикрыл глаза, опуская голову. Неудобненько вышло… — Мне жаль, что на тебя свалилась моя работа, — искренне произнёс старший, однако тут же вновь прильнул к стене, вырываясь из хватки донсена. — Но не рассчитывай, что я раскаюсь в своём решении. Я был Ребёнком Ночи несколько сотен лет, под моей опекой находились тысячи детей, но до Юнги я ни разу не встречал настолько неуправляемое существо! За пару лет в вашей компании я потратил больше нервов, чем за всё предыдущее время работы! А поскольку добровольно отказаться от него я не мог, если бы не убил малыша, то я решил просто уйти. Ушло практически два века на обращение, когда я был вне пространства и времени, но это того стоило. — К слову, интересно, а кто ты у нас теперь? — коварно улыбнулся Намджун, поднося ладонь хёна к своим губам. У Сокджина перехватило дыхание. О, нет… Нет, нет! — Прошу, не надо… — пропищал мужчина, но разве это могло остановить захваченного азартом пирата? Взяв ручку покрепче, Джун чуть прикусил нежную кожу на запястье старшего. Не до крови, а лишь для полноценного контакта с его магией. Иной магией, показывающей новообретённую сущность. Глаза пирата широко распахнулись, когда до него дошло… — Не может быть… — засмеялся парень, делая шаг назад. — Не может быть, хён! Ты стал ру… — остаток слова утонул в руке Сокджина, когда он зажал старпому рот. — Заткнись, Ким Намджун, — прошипел пленник. — Если Юнги или кто-либо ещё узнает о том, кто я такой, то клянусь, я повешу тебя на реях, ты меня понял?! Тебе должно быть известно, что после смерти обращённые Дети Ночи не покидают мир живых, а снова возвращаются к «своей работе». Так вот, если со мной это случится, и меня снова отправят «присматривать за смертными», то первым делом я отравлю твоё существование. Ты же понимаешь, что я не лгу? В противовес злости старого знакомого, Намджун улыбнулся, кладя чужие руки себе на плечи. Всё-таки его хён такой милашка, когда приходит в ярость из-за подобных пустяков. — Понимаю… Но весело выходит. Ты стал тем, кого твой последний подопечный терпеть не может и если не избегает, то захватывает в плен, убивает или продаёт. Но я не хочу с тобой воевать. Я так скучал по тебе, хён… — скользнув по плечам русалки, пират крепко обнял старшего, вынуждая брюнета недоумённо ахнуть. — Я не стану никому рассказывать, кто ты теперь. Более того, я и твоих друзей не выдам. Полагаю, они тоже не совсем обычные волшебники, но я буду молчать. И даже поклянусь тебе в этом. Только сперва скажи мне, что ты тоже соскучился по нам. Пожалуйста. Я хочу это услышать, даже если твои слова будут ложью. Тяжело вздохнув, мужчина обнял Кима в ответ, чем достаточно сильно удивил донсена. Ему не противно, серьёзно? Он не шарахается в сторону? Почему? — Лгать не стану, — горько усмехнулся Сокджин, крепче обнимая друга. — Я скучал… По всем троим скучал. Пусть вы и потрепали мне знатно нервы, но вы стали единственными детьми, которых я не забыл. Я переживал за вас, когда оставлял, и надеялся, что следующий «Ангел-Хранитель» о вас сможет позаботиться лучше меня. А после, когда я познакомился с ребятами… Ох, Джун-и, Тэ-Тэ с Мин-и ведь не лучше вас. Кое-кто им тоже жизнь искалечил, только вот не было у малышей того, кто мог бы о них позаботиться. Пришлось взять такую ответственность на себя. Хотя, с ними мне было намного спокойнее… Но каждый раз, когда они возвращались обратно и рассказывали о своих «подвигах», я мысленно молился о том… О том, чтобы затонувший корабль был не «Зариной». Намджун уткнулся лбом в плечо хёна, водя правой рукой по взмокшей от недавней работы спинке брюнета. Скучал… Правда скучал. Поверить трудно… — Я думал, ты ненавидишь нас… — признался Ким, отстраняясь от мужчины. — Как можно ненавидеть практически родных детей? — усмехнулся Сокджин, поправляя пушистые волосы. — Их любыми любишь… — И меня ты тоже любил, как ребёнка? — вдруг спросил пират, нервно барабаня по кобуре револьвера. Он часто это делал, если переживал или смущался, с самого детства. Как минимум с шестнадцати лет. Джин удивлённо поднял голову, убирая руки куда-то за спину, чтобы нашарить ими стену для опоры. — Тебя?.. — произнёс обращённый, часто моргая. — Любил?.. — Ну, я в смысле… — вот теперь Намджун окончательно смутился. И куда делся тот дерзкий пират, что заходил в трюм некоторое время назад? — Ты сам же только что сказал, что «любыми любишь практически родных детей»… И меня тоже? С минуту старший не мог понять, о чём толкует донсен. Но затем память услужливо подбросила ему сцену из прошлого. Кое-что, произошедшее за несколько месяцев до ухода Сокджина. Ах, подростковые желания, ревность и чувство собственности… Это так мило. Только сейчас перед ним был уже не шестнадцатилетний подросток, желающий произвести впечатление на могущественное существо, вечно спасающее их из передряг. Сейчас напротив стоял настоящий мужчина, уверенный в себе и собственных чувствах. — Я не любил тебя так, Намджун, — спокойно произнёс волшебник, кладя руку на шею старпома. — Как ребёнка — никогда. В моих глазах с самого твоего знакомства с Юнги ты воспринимался мной как личность. И на тот поцелуй я отвечал не ребёнку и не другу подопечного. Я отвечал тебе. Грудная клетка донсена ощутимо поднималась и опускалась, когда он смотрел на спокойную улыбку напротив и не мог поверить в только что произнесённые слова… — А сейчас ответишь?.. — выпалил Джун прежде, чем осознал, что вообще сказал. Но Сокджин лишь рассмеялся, качая головой и поправляя повязку на голове пирата. Маленький непоседа… Выросший, повзрослевший, но всё же его непоседа. — Дурачок… — шепнул в чужие губы Сокджин прежде, чем коснуться их, дёргая остолбеневшего старпома на себя так, что парень едва не повалил их на пол. — Тебе я никогда не откажу… Обхватив хёна за талию, Намджун вжал колдуна в стену, перехватывая инициативу у Джина и самостоятельно терзая губы бывшего «Ангела-Хранителя» лучшего друга. Да, так нельзя. Да, это против любых правил. Собственно, и показываться-то посторонним кое-кто не имел права. Но разве можно было устоять перед возмужавшим мальчишкой, так отчаянно добивающимся внимания существа, покорившего его сердце с первого взгляда? Захватывая в плен нижнюю губу Сокджина, парень чуть прикусил её, моментально зализывая место укуса горячим языком, параллельно вырисовывая замысловатые узоры на пластичном теле. Простонав в поцелуй, Джин запустил руку в густые волосы пирата, ощутимо сжимая их на затылке. По спине побежали мурашки от нетерпеливого рычания донсена, а короткие ноготки сами собой впивались в широкие плечи старпома. Непередаваемый жар… Наверху послышались громкие крики и звуки ударов. Теперь пришла очередь стонать Намджуна. Только не от ощутимого возбуждения, болезненно упирающегося в штаны, а от досады, что сейчас придётся переться на палубу и разнимать Тэхёна с… С кем там он опять поцапался. — Твой новый подопечный сведёт меня с ума… — пожаловался пират, нехотя отстраняясь. Но у обращённого колдуна были свои планы на ближайшие несколько минут. — Как давно ты последний раз был с кем-то? — тяжело дыша спросил мужчина, меняясь местами с Намджуном и прижимая его к стенке. — Только честно. Не поверю, что ты просто «очень сильно» рад меня видеть. — На самом деле, частично это правда… — усмехнулся парень, проводя языком по нижней губе, всё ещё помнящей вкус поцелуев русалки. — Но и ты не ошибся, в последние годы никто серьёзно не привлёк. — Тогда твой «восторг от встречи» самостоятельно ещё долго не спадёт, — констатировал факт Сокджин, опускаясь на колени и расстёгивая чужой ремень. Ким Намджун резко поднял голову к потолку, да так, что треснулся затылком о деревянную поверхность. Щёки жутко запылали от смущения пополам с желанием. Неужели он серьёзно вот так просто?.. Ох, это в нём натура русалки заговорила?.. — Х-хён?.. — прошептал пират, когда почувствовал, как его достоинство захватили в плен ухоженные руки однофамильца. — Я не кусаюсь… — томно произнёс Сокджин делая несколько ощутимых движений, а затем проводя языком по возбуждённой плоти и принимая её в рот. И где «Ангел» научился работе демонов?.. Двигаясь вначале медленно, но постепенно ускоряя темп, мужчина прислушивался к низким стонам Намджуна и к тому, что одновременно творилось наверху. Не хотелось ведь, чтобы кто-нибудь застал мужчин в столь неловком положении. Думать было некогда, время поджимало. Чувствуя приближающуюся волну освобождения, Намджун снова стукнулся затылком о стену, одновременно прикладывая кулак к губам и заглушая тем самым собственный стон, изливаясь в рот хёну. Джин едва не поперхнулся, но успел вовремя проглотить солёную белую жидкость, мотая головой из стороны в сторону и не без помощи донсена поднимаясь на ноги. — Вот теперь иди… — выдохнул обращённый, довольно улыбаясь. — А после обсудим, «что это было», если тебе ещё хочется «поговорить». Поправив ремень, пират в последний раз подарил старшему горячий мокрый поцелуй, прогибая его в спине и вырывая высокий стон из груди, а затем отстранился, одёргивая задравшуюся рубашку пленника. — Я хочу не поговорить, а тебя. Так что не избегай меня больше, — усмехнулся пират, поправляя повязку на голове. — Я кусаюсь, в отличии от тебя, но не больно. Тебе понравится. — Намджуууун! — донёсся до ушей однофамильцев крик Хосока и чьё-то злое рычание. — Спасииии! — Беги, пока Тэхён не прибил твоего ненаглядного «дозорного», — хохотнул Джин, взъерошивая тёмные волосы. — Но обращайся с ними поласковее. Это всё-таки мои «дети». — Договорились, — улыбнулся Намджун, сбегая на палубу, дабы помочь приятелю избежать участи отбивной. Прокрутившись на месте, Сокджин опустился на пол, притягивая подрагивающие ноги к груди. Всё-таки в чём-то пираты правы. Свои эмоции и чувства русалки контролировать не могут. И поцелуи вместе с… подобными проявлениями «симпатии» у них в порядке вещей. Но шлюхами таких существ называть всё же некорректно. Русалки отдают своё тело лишь тем, кого действительно любят всей душой…