Надежда есть всегда

      — Мидория, осторожно!       Он поворачивается практически молниеносно, но даже этого не хватает, чтобы успеть увернуться от последнего противника. Молодой парень, может, на год их старше, бросается прямо на него, обнимая за шею, и валит на землю. Изуку успевает рассмотреть татуировку в виде часов на его абсолютной лысине и вертикальный шрам, пересекающий губы, прежде чем он слышит короткое «прости» и… ничего не происходит. Он был уверен, что что-то произойдёт — и парень над ним тоже.       — Что? Почему ты всё ещё здесь?! Почему ты не переместился?! — Прежде чем Мидория успел хоть как-то среагировать, парень оказался сбит прицельным ударом Ииды. Тодороки быстро оказался рядом, протягивая ему руку, помогая подняться с земли.       Бой был окончен: пыль вокруг улеглась, злодеи были побеждены и в отключке. Шото придирчиво осматривал его на предмет ранений, как и Тенья, который связывал паренька без сознания.       — С тобой всё в порядке? — спросил наконец Тодороки, и Изуку кивнул. Он чувствовал себя… необычно. Так, словно что-то идёт не совсем как нужно. В голове словно был туман.       — Да, да, я просто… видимо, сильно ударился головой. — Мидория быстро посмотрел на уже связанного парня. — Кажется, его причуда почему-то не сработала на мне. Это… странно.       Шото с Иидой, уже стоявшим рядом, почти синхронно покачали головой и повели его на выход с площадки, внимательно следя, чтобы одноклассник не упал на землю без чувств: мало ли, вдруг у него сотрясение. Про-герои, наблюдавшие за ними, ничего не сказали, но ободряюще улыбнулись, и это было лучшей похвалой.       Сидя в машине скорой помощи, Изуку всё ещё чувствовал себя непонятно, несмотря на то, что фельдшер, осматривающий его, опроверг наличие сотрясения. «Ты полностью здоров, парень», — заявил он, прежде чем отправиться осматривать Ииду. Про беседовали с полицией, и у них пока было время перевести дух.       Шото сел рядом с ним. Их плечи слегка соприкасались, и Мидория чувствовал приятный холод, исходящий от его правой половины. Они молча наблюдали за снующими туда-сюда людьми, пока Тодороки не посмотрел на него своим непроницаемым взглядом. Точнее, Изуку думал, что он будет непроницаемым — но на секунду ему показалось, что там промелькнуло что-то вроде волнения и заботы.       — Я рад, что с тобой всё в порядке, — тихо признался Шото. — Мы немного испугались в тот момент, как он накинулся на тебя. Неизвестная причуда…       Вместо того, чтобы ответить, Мидория вдруг коснулся его ладони своей, мягко сжимая холодные пальцы. Тодороки осёкся и удивлённо моргнул, не разрывая контакта.       — Я… прости, просто почему-то подумал, что должен это сделать, и… — Изуку залился краской, начиная бормотать оправдания себе под нос, и уже хотел отстраниться, когда его ладонь вдруг сжали в ответ.       Шото едва заметно улыбался, и Мидория подумал о том, какой же он всё-таки красивый, прежде чем смущённо отвести взгляд куда-то в сторону. Они вновь замолчали, сидя рядом друг с другом, неловко держась за руки, когда неясная мысль вдруг мелькнула в его голове.       — Двадцатое мая, — пробормотал он. — Не знаешь, что будет двадцатого мая следующего года?       Тодороки пожал плечами. Ни он, ни сам Изуку не смогли вспомнить никакого значащего события или праздника, которые как-то были связаны с этой датой. В конце концов, время их передышки закончилось, и они поднялись с места, но Мидория продолжал думать о двадцатом мая.       Чутьё подсказывало ему, что это число стоит запомнить. Словно оно будет переломным в его жизни. Изуку не понимал, откуда пришло это знание, но знал одно: он абсолютно точно к нему прислушается. Запомнит, запишет, поставит напоминание на телефоне обведёт во всех календарях. И что бы ни случилось в этот день — он будет готов.