Надежда есть всегда

      В стены академии ЮЭй бывшие выпускники возвращались редко. Обычно для этого не было никаких предпосылок: новые герои разбредались по всей Японии (или даже по всему миру), занимались спасением людей, и времени на ностальгические встречи не находилось. Да и зачем? Те, кто хотел, прекрасно поддерживали общение после выпуска самостоятельно, встречаясь после дежурств или даже работая вместе, и академию могли посетить самостоятельно.       Этот день не был обычным. Да и класс, собравшийся в кабинете 1-А, не был обычным.       Лига Злодеев сделала видеообращение. Никто не знал, как именно оно попало в эфир: отследить его было невозможно. Да и мало кто пытался, потрясённый приложенными кадрами, отснятыми с таких невозможных ракурсов, что хотелось верить в их фальшивость. На них был записан бой всем известного героя Шото, сына Старателя, и не менее известного злодея Деку друг против друга. Также на плёнке был некто, кого аналитики и новостные заголовки уже окрестили «неизвестным феноменом»: ребёнок, очень похожий на Мидорию Изуку на первом-втором году обучения в ЮЭй, сражался плечом к плечу с героем, но даже так они потерпели сокрушительное поражение, и… самыми страшными кадрами, вызвавшими дрожь в каждом жителе Японии, была смерть бывшего Героя #1.       Первой от шока отошла Очако — да и то потому, что она знала об этой ужасной новости до того, как Лига объявила о ней на всю страну так… низко. Она взяла в механические руки свой телефон и начала обзванивать их всех: номера бывших одноклассников всегда были записаны в его памяти и, на всякий случай, в двух блокнотах. Каждый разговор давался ей сложно и длился не одну, и даже не десять минут. Слишком много нужно было объяснить, слишком о многом поговорить.       Под конец этого тяжёлого вечера Урарака чувствовала себя измотанной настолько, что полночи она проплакала в свою подушку, пока не пришёл Тенья, которому она позвонила последним и попросила приехать как можно быстрее. Беспокойный, тревожный сон настиг их уже ближе к рассвету.       Занятия во всей академии отменили в честь дня скорби, устроенного по всей стране, и они шли по абсолютно пустому холлу академии, молча, держа друг друга за руки, когда им навстречу вышел Мидория в сопровождении Тодороки. Иида замер на месте, напрягшись всем телом; Очако беспокойно положила руку ему на плечо, удерживая от необдуманных поступков. Они медленно подошли друг к другу, не отводя взглядов (Изуку с трудом выдержал этот укор), пока Тенья не вздохнул, и они всё в той же тишине не отправились вместе в класс.       Раздающиеся за привычно уже огромными дверьми голоса тут же смолкли, стоило им войти. Шестнадцать пар глаз уставились на них, в особенности — на него. Мидория же опасливо оглядывал их всех, поражаясь тому, как они изменились за эти неполные пять лет.       Во взглядах поубавилось весёлости, и улыбки стали редкими гостями на лицах тех, кто раньше своим позитивом подбадривал всех. Даже Аояма и Кода выглядели серьёзными. Минета немного вытянулся; на его лице красовалось несколько мелких шрамов. Яойорозу теперь носила короткую стрижку, которая делала её взрослее (Изуку заметил, как сжалась её ладонь, лежащая поверх ладони Джиро). Однако сильнее всего его поразила Тсую, которая тут же отвернулась, стоило их взглядам встретиться: некогда зелёные волосы теперь были полностью белыми.       Она поседела в тот самый день.       То, как на него смотрели все вокруг — с опаской и недоверием, — Мидория принимал как должное: он действительно это заслужил. Кого-то будто одолевало любопытство. Каччан предпочитал и вовсе на него не смотреть (удивительно, что он вообще пришёл). Но всеобщее настроение было, однозначно, мрачным.       Изуку замер на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. Шото стоял рядом с ним, морально поддерживая, искоса поглядывая. Зря он сюда пришёл. Его никто не звал. Ему не стоило этого делать. Эта встреча прошла бы куда лучше без живого напоминания о том, как всё пошло под откос. Он лишь всё…       — Эй, Мидория, — позвал его Киришима, заставив дёрнуться на месте, с трудом побороть желание выбежать из кабинета, — расскажешь нам свою историю ещё раз?       Изуку сглотнул ком в горле и кивнул. На негнущихся ногах он прошёл к некогда своему месту, сел на стул, аккуратно кладя на стол забинтованную руку, и все словно окружили его, хотя часть собравшихся даже не двинулось. Мельком парень взглянул на Тодороки. Тот едва заметно кивнул, давая понять, что рядом, и Мидория, глубоко вздохнув, тихо начал своё повествование.       С каждым разом получалось всё длиннее и длиннее, но менее сумбурно. Сейчас же всё словно складывалось в единую картинку. Периодически ему приходилось отвечать на какие-то вопросы (больше всего их задавали Киришима с Ашидо), которые оказались неожиданно полезными: Изуку и сам многое понял. Например, что в первый же день мог столкнуться ещё и с Токоями, и, возможно, тогда бы вся ситуация пошла бы совсем по другому пути; или что все помнили ту стажировку, но никто не помнил, чтобы с ним случилось что-то странное или он куда-то пропал. И всё же его история впечатлила не всех: Момо, Токоями и Минета так и выглядели скептично настроенными, пока Тсую вдруг не встала со своего места, показывая что-то жестами.       Весь класс будто синхронно выдохнул.       — Что она сказала? — спросил Мидория, не знавший язык жестов, и почувствовал, как на плечо легла невидимая, но мягкая ладонь Хагакуре.       — Что верит тебе.       Дверь вдруг распахнулась вновь, и за секунду все сидели по своим местам. В кабинете повисла тишина; Аизава смотрел на них удивлённым взглядом, пока про-герои не поняли, что только что произошло, и на удивление расслабленная волна смеха не прошлась по всему классу.       — Приятно видеть, что хоть что-то вы выучили за три года учёбы, — Сотриголова усмехнулся и обвёл всех присутствующих взглядом, пока не остановился на их «госте из прошлого». — Мидория, — Изуку напрягся, чувствуя, как все смотрят на него, — мы нашли того, о ком ты говорил.       В ту же секунду где-то очень близко прогремел оглушительный взрыв.       — Мидория! — Шото едва успел вытянуть его из-под каменной глыбы, обрушившейся с ближайшего к ним горящего здания, и они побежали дальше по разрушенной улице, стараясь держаться тени.       Всё вокруг напоминало голливудский фильм про апокалипсис. Развороченные здания рассыпались буквально у них на глазах, падая на дороги, перекрывая путь и погребая под собой невинных людей. Огонь, клубы пыли, крики, запах крови — это было везде. То тут, то там мелькали вспышки сражающихся героев, пока другие из них спасали тех, кто не успел сбежать в безопасное место.       Хотя было ли сейчас хоть где-то безопасно?       Когда прогремела серия первых взрывов, они все ринулись на выход из академии. Из места, на котором она была расположена, прекрасно было видно пылающий Мусутафу. На улице уже был весь преподавательский состав из про-героев, напряжённо оглядывающий происходящее.       — Что случилось?! — закричал кто-то из толпы бывших выпускников, кажется, Каминари. Директор Незу покачал головой.       — Судя по всему, Лига решила нанести свой финальный удар. — Он обернулся к своим бывшим ученикам, которые теперь стояли практически наравне со своими наставниками. — Всем нам нужно защитить так много людей, как только возможно.       Очако прикусила губу — было видно, что она тоже хочет отправиться в бой.       — Мы можем устроить в академии перевалочный пункт для раненых, — предложила она неуверенно. Директор Незу кивнул, соглашаясь с её мыслью.       — Поэтому учителя останутся здесь. А вы все идите прямо сейчас, пока не поздно. Разделитесь: те, кто может быстро перемещаться между двумя местами и при этом прихватить пострадавших, пусть займутся ими. Мы будем ждать вас здесь. — Повторять несколько раз героям не нужно было: сорвавшись с места, используя свои причуды или причуды друзей, они помчались в город. Иида замешкался, пока Урарака не обняла его крепко, взяв обещание, что всё будет хорошо, и вместе с преподавателями направилась внутрь академии за всем необходимым. На месте остались стоять лишь несколько: Мидория сжимал ладони в кулаки под пристальными взглядами Тодороки и Бакуго.       — Аизава успел сказать тебе, где находится тот парень с причудой? — Изуку отрицательно качнул головой.       — Лечебница имени Хаяо Каваи. — Парень вздрогнул. Всё это время разгадка была так близка! Повезло же им, что это прямо в Мусутафу, а не где-то ещё: не факт, что им удалось бы добраться в такой момент куда-то дальше. Место, о котором говорил Сотриголова, было не самым радужным: психиатрическая больница, куда свозили тех, кто не обладал разрушающими или усиливающими причудами, но мог причинить вред людям иначе. — Ватанабэ Томоэ — твой загадочный парень. Сидит там уже пять лет, как ни странно.       Почти совпадает с тем временем, на котором обрываются его воспоминания. Но было ли это совпадением? Изуку так не думал.       Директор, тем временем, смотрел на оставшихся про-героев. Те поняли его взгляд без слов.       — Мы доставим его до лечебницы в безопасности. — Бакуго фыркнул в ответ на реплику Тодороки, но никуда не ушёл и не начал спорить, отстаивая свою точку зрения, что Изуку нельзя было доверять. — Надо идти прямо сейчас, — продолжал тем временем герой, — пока злодеи отвлеклись на других героев. Мидория, ты готов?       Парень напряжённо кивнул и в последний раз посмотрел на Аизаву и Незу. Те выглядели абсолютно спокойными, как будто сейчас не происходил переломный момент во всей их истории.       — Я исправлю ваше будущее, — пообещал Изуку, активируя Полное Покрытие. Учителя усмехнулись одновременно.       — Ты уж постарайся.       Они быстро помчались в сторону города, едва не сбив по пути бегущего на всех парах Ииду: тот уже нёс в своих руках раненую женщину с ребёнком. Сверху пролетел Токоями, накрыв их тенью на секунду. В городе троица оказалась в считанные секунды — и с этого момента началась их гонка со временем.       Им везло до самой лечебницы: злодеи попадались пустяковыми, буквально на пару минут, и единственную реальную проблему составляли заваленные улицы, пройти через которые было бы слишком опасным решением, и люди, попавшие в беду. Последних было очень много, и герои не могли пройти мимо, то вызволяя кого-то из-под завалов, то помогая уйти с опасной местности.       Их путь был очень лёгким, по меркам происходящего вокруг. И всё это аукнулось, когда у дверей лечебницы их встретил Деку. Зелёные волосы развивались на лёгком ветру. Взгляд был как-то задумчив. Сейчас он как никогда был похож на самого себя — до того, как с ним случилось изменившее его горе, и безумие постучало в дверь его сознания.       Он был не один — вместе с двумя Ному. Присутствие последних удивило Мидорию: он был уверен, что все эти несчастные создания были уничтожены в последнюю битву между Всемогущим и Все За Одного. Видимо, это были какие-то «запасы» на крайний случай.       Сравнивать чудовищ с вещью — отвратительно, но и людьми они уже не были.       — Так-так-так, — Деку отстранился от лестницы, на которую опирался, и сделал шаг навстречу. Он вновь был в костюме; пиджак легким движением был скинут на пыльную землю. — Значит, я не ошибся в своём предположении. Решил вернуться в прошлое и всё изменить, Изуку? — он мягко улыбнулся, и от этой улыбки Мидорию передёрнуло: аура слишком сильно напоминала ту, что была у Пятна много-много лет назад. Тодороки и Бакуго не почувствовали того же, лишь обступили его, прикрывая собой.       — Уйди с дороги, тупоголовый, — рявкнул на него Каччан, как всегда, не особо задумываясь над выражениями. Недовольное выражение лица заставило его усмехнуться. — Что, бесполезный Деку, не рад меня видеть?       — Почему же, Каччан, очень рад. — Изумрудная вспышка блеснула слишком быстро, разламывая моментально выстроенную ледяную стену, и злодей оказался совсем близко. — Наконец-то я смогу тебя убить.       Сильный, громкий взрыв раскинул их в разные стороны. Остатки ледяной стены треснули и разлетелись, подобно граду. Шото быстро создал новую за их спинами, чтобы уменьшить радиус отлёта; во время атаки Бакуго он успел схватить Мидорию и прижать его к себе, прежде чем отпрыгнуть. Взрыв создал небольшую воронку в земле, подняв столп дыма вперемешку с пылью, закрыв тем самым их обзору Деку и Каччана, но им было не до этого: двое Ному уже неслись в их сторону, оглушительно рыча.       Пламя, созданное Тодороки, не смогло сжечь их, лишь разозлив ещё сильнее. Ледяные иглы впились в каждого монстра, и Изуку с восхищением наблюдал за тем, как они покрываются льдом буквально изнутри. Один Ному остановился, замер, поддавшись атаке, но второй лёгким движением выдернул весь лёд из себя и бросил его в обратный полёт, заставляя пару героев разъединиться.       С Полным Покрытием в двадцать процентов у Изуку было мало шансов против этих монстров. Он мельком взглянул в сторону Каччана: они с Деку словно плясали в каком-то безумном танце, вертясь, кружась вокруг друг друга. Это напомнило ему битву, произошедшую на первом году обучения, после того, как секрет Всемогущего раскрылся. Только теперь это была схватка на смерть.       Мидория оттолкнулся от земли, подлетев в воздух, и направил свой удар ногой на замороженного Ному. Как же ему не хватало усилителей для обуви, созданных Хатсуме! Однако даже этого хватило, чтобы уже практически ледяное создание разлетелось на крупные куски. Зловонный сладковатый запах ударил в нос, и парень торопливо отпрыгнул в сторону, пытаясь сдержать тошноту, взглядом отыскивая Тодороки, который пропал из поля его зрения. Вот он: пытается не попасть под атаку Ному, что швыряет в него потоки… чистейшей энергии? Да, кажется, это было что-то подобное.       Метнувшись в их сторону, Изуку лихорадочно думал о том, как им победить. Если уничтожить монстра, то они будут втроём против Деку, и у них будет шанс. Но Ному всё наседал на Шото, и удары, которые ему наносил Мидория, были словно брошенный в стенку горох. Упрочнение кожи? Возможно, поэтому та ледяная атака не помогла? Тогда…       — Надо разорвать его изнутри! — Крик Изуку повис над площадкой, на которой они сражались. В ту же секунду он оказался рядом с Деку — тот окинул его удивлённым взглядом, готовый защищаться от удара, когда парень вдруг схватил его за воротник рубашки и потянул на себя, заставляя кувыркнуться по земле. Он замахнулся, чтобы ударить кулаком, и злодей перехватил его руку, не прекращая… улыбаться.       — Всегда с улыбкой на лице, да, малыш Изуку? — В глазах Деку плескалась злость. Он горел гневом, недовольный тем, что его личную вендетту прервали; голос слегка трясся от негативных эмоций и напряжения, затрачиваемого на сопротивление. — Может, хватит уже защищать этого недоумка? Он унижал тебя всю твою жизнь, считал мусором, отбросом! Сколько можно наивно полагать, что вы друзья?       — А я его и не защищаю, — Мидория усмехнулся. — Я выиграл ему время.       За спиной раздался глухой взрыв. Деку отшвырнул мальчишку от себя, и Изуку врезался в железный забор, окружавший лечебницу. Прутья прогнулись под ним, жалобно скрипя. Он видел разлетевшийся на куски труп Ному и руку Каччана, что истекала кровью от укуса острых зубов. Догадался-таки и успел сделать это до того, как тварь отгрызла ему руку.       — Хреновые у тебя помощнички, тупица Деку, — Бакуго слабо дёрнулся, когда Тодороки создал тонкий слой льда на его раненой руке, останавливая кровотечение. — Да и сам ты сегодня только и делаешь, что лажаешь. Неужели эти два недоумка вчера так сильно тебя отдубасили, что ты уже не справляешься?       Не слушая предостерегающий крик (хотя то был, скорее, хрип) Мидории, Каччан вновь бросился на Деку, вновь схлестнувшись с ним в битве. Изуку попытался встать, чувствуя пронизывающую всю его тело боль, когда рядом вдруг оказался Шото, что помог ему, поддерживая под бок.       — Идти можешь? — спросил он тихо, краем глаза наблюдая за сражением. — Бакуго хочет отвлечь его, чтобы мы с тобой прошли в лечебницу.       — Нет! Мы должны помочь ему! — Мидория отказывался от такого плана. Он не собирался бросать здесь Каччана: это будущее и так уже слишком пострадало. Каким бы невыносимым не был его «друг детства», он должен был выжить в этой схватке. — Тодороки, мы должны…       — Вернуть тебя в прошлое, чтобы ты всего этого не допустил, — перебил его Шото; взгляд героя был как никогда серьёзен. — Давай. Нам надо быстрее найти Ватанабэ.       В момент, когда Бакуго своим взрывом отбросил Деку подальше, они проскользнули на ледяной тропинке к дверям лечебницы и распахнули их лёгким движением.       Психиатрическая больница встретила их перепуганными криками лечащего персонала — вернее, тех остатков, что не убежали, когда город охватило пламя сражений. Запечатав вход льдом, Шото бегло осмотрелся, приметив сестринский пост, за которым прятались две молодые девушки, и быстро подбежал к ним.       — Нам нужен Ватанабэ Томоэ. Быстрее! — Одна из медсестёр встала на ноги. На вид ей было не больше двадцати пяти. Её всю трясло от ужаса, и она вцепилась в пост, чтобы не упасть. — Номер палаты, ну же!       — Т-триста ч-четырнадцатая, — заплетающимся языком ответила девушка. — Т-третий этаж, от л-лестницы налево.       Герои кивнули ей и метнулись в сторону лестницы. Каждая секунда была на счету. Они миновали второй этаж и оказались на третьем, не думая свернув налево. Узкий коридор привёл их к небольшой площадке: окна выходили на тот самый сквер перед входом, где сейчас мелькали вспышки взрывов Каччана. Отсюда вело три небольших коридорчика, по две палаты на каждый.       — Какой… — не успел Тодороки договорить, как все стёкла вдруг разлетелись под ударом колоссальной взрывной волны. Пациенты в палатах зашлись в общем вопле, слившемся с криками снизу. А потом повисла тишина — мёртвая, пугающая настолько, что они оцепенели, прислушиваясь хоть к каким-то звукам, раздающимся снаружи.       Неподалёку от лечебницы всё ещё шли бои, и их отклики доносились и сюда. Шум стоял на весь город — но даже на его фоне был слышен хруст разрываемых мышц и ломающихся костей, заставляющий вздрогнуть и захотеть желудок вывернуться наизнанку. Следом за ним в окно что-то влетело, с глухим стуком упало на пол, прокатилось по нему и остановилось прямо у их ног.       Это была голова Бакуго.       «Тупица Деку, не стой у меня на пути».       «Мы не друзья, Деку».       «Только попробуй сдохнуть не от моей руки, и я сам тебя разорву, ты меня понял?».       «Я буду номером один».       — Нет! — Мидория отпрянул от неё, заходясь в отчаянном крике. Тодороки пошатнулся, невидящим взглядом смотря себе под ноги. — Нет! Нет! Каччан! Чёрт возьми, нет! — сияние Полного Покрытия охватило всё его тело, когда лёгким прыжком на третий этаж запрыгнул и Деку. Его белая рубашка была заляпана кровью; на лице осталось несколько капель, на которые он не обращал ровным счётом никакого внимания. — Ты…       — Я, — злодей кивнул. На его лице больше не было улыбки. — Наконец-то! Я так давно хотел это сделать! Сказал бы мне спасибо, Изуку, — он склонил голову, смерив парня непонимающим взглядом. — Если бы не твой дух геройства, ты бы понял, что он тянул тебя на дно из своей зависти.       — Заткнись! — Мидория молнией кинулся прямо на него, ударяя по лицу с такой силой, что его собственные кости хрустнули несмотря на сдерживаемую силу. Деку ударил его в ответ, сломав несколько рёбер, заставив отшатнуться на пару шагов назад.       — Как же ты не понимаешь! — закричал он в гневе. — Государство никогда не даст тебе стать настоящим героем! Ты никогда не будешь спасать людей так, как хочешь этого! Всегда будет что-то, что будет сдерживать тебя! Все эти законы, правила — они лишь оковы для нас! Зло не остановить такими глупыми мерами! Его надо искоренить раз и навсегда, одним ударом!       — И твой удар — это смерти множества невинных людей? — Тодороки тоже кричал, привлекая к себе внимание: Деку дёрнулся и раздражённо посмотрел на него. — Смерть твоих друзей? Оглянись вокруг, Изуку! Чем ты лучше злодеев, против которых борешься?!       Деку вдруг усмехнулся и покачал головой, прежде чем вновь с лёгкостью отбить отчаянный удар Мидории.       — Ты так и не понял, Шото. Я — то, что свяжет выживших героев. Я — необходимое меньшее зло.       Он перехватил руку Изуку и откинул его назад, прямо в дыру в стене, прежде чем прыгнуть в сторону Тодороки, быстро сокращая между ними дистанцию. Привычная стена льда поддалась под его заготовленным заранее ударом, но ударить во второй раз Деку не смог: Мидория оказался рядом с ним быстрее, чем тот рассчитывал, выкидывая его на улицу, и злодею пришлось отвлечься на него. Изуку закричал, когда удар по колену заставил его рухнуть на землю, а ещё один, точно по лицу, отбросил на пару метров к лестнице. Шото едва успел дёрнуться, окатывая Деку потоком пламени, что охватил его одежду и волосы. Это заставило злодея отшатнуться — однако он тут же сильно ударил героя в солнечное сплетение, заставляя задохнуться и сползти по стене.       — Шото. Шото, Шото, Шото. — Щелчком пальцев злодей создал волну воздуха, которая мигом потушила весь огонь. Его зелёные кудри успели обуглиться и теперь торчали неаккуратным ёжиком; кожа на лице и плече покраснела, кое-где покрывшись волдырями. Деку здоровой рукой схватил героя за волосы и приподнял над землёй, прежде чем ударить по лицу, разбивая нос. — Почему ты меня не послушал? Ведь ты знаешь, что я прав. Ты знаешь это! Ты знаешь!       Злодей покачал головой.       — Я не хотел тебя убивать.       — И не убьёшь.       Стопроцентный «Крушитель» переломал все его кости, но заставил Деку отпустить Тодороки и упасть на пол. Изуку ударил его снова, и снова, и снова, пока ненавистное лицо — его лицо, круглое, усыпанное веснушками, — не покрылось кровью. Лишь когда на плечо легла обжигающе холодная рука, он остановился, тяжело дыша, и понял, что плачет. На негнущихся ногах он поднялся с тела злодея и отошёл в сторону, рухнув у ближайшей стены.       Шото держался за бок, нависая над обессиленным Деку. Тот не мог подняться сам и лишь смотрел на него.       — Я не остановлюсь, Шото. — Его рука вцепилась в щиколотку героя, слабо сжимая. — Не остановлюсь сам. Не могу остановиться. Это уже не прекратить. Этот шум в голове…       Тодороки молчал. Его правая рука покрывалась льдом, становясь всё длиннее и тоньше к концу, пока совсем острая пика не уперлась в грудь злодея, прямо напротив сердца. Второй рукой Деку обхватил ледышку и улыбнулся.       — Всё хорошо, Шото. Я рад, что это ты.       Герой не успел передумать и отстраниться: Изуку резко подтянулся, насаживаясь на острие своим телом. Лёд обагрился кровью. Его рот раскрылся в немом крике, руки, всё тело задрожало — и обмякло.       Злодей Деку перестал существовать.       Ледышка отсоединилась от руки отшатнувшегося в сторону Тодороки и начала тут же таять. Ошарашенно он смотрел на человека, которого когда-то любил и которого потерял — снова. Теперь уже навсегда.       — Шото, — раздалось тихое со стороны. Герой не сразу понял, что обращаются к нему. — Шото, — повторилось вновь, и он наконец-то очнулся от наваждения, посмотрев на Мидорию, всё ещё сидевшего у стены. — Шото, — он выдавил из себя жалобную улыбку, — я не чувствую рук. Совсем.       Тодороки медленно подошёл к нему и помог подняться. Руки, все переломанные, висели плетьми, однако, кажется, в этот раз Изуку действительно не чувствовал вообще ничего — как его и предупреждал врач, к которому он попал после тренировочного лагеря на первом году обучения. Зато сломанная нога давала о себе знать: удар по колену явно не прошёл для него бесследно.       — Надеюсь, в прошлое я вернусь таким же, каким появился здесь, — Мидория нервно засмеялся, пока они шли к нужной палате. — Я не хочу остаться без рук.       Шото хотел бы ответить ему. Глухо, потерянно, сказать, что им нельзя надеяться — цена слишком высока. Но не стал, потому что знал, что услышит в ответ.       Надежда есть всегда.       Дверь открылась легко после слабенькой заморозки и пинка. Палата представляла из себя маленькую комнату, в которой была лишь кровать. На ней в смирительной рубашке сидел абсолютно лысый парень, вжав голову между коленей. Мидория вздрогнул, увидев на его голове ту самую татуировку, прямо как из его воспоминаний.       — Ватанабэ? — позвал он осторожно, и парень поднял голову, демонстрируя им безумный, полный ужаса взгляд и знакомый уже Изуку шрам. При виде его Томоэ вдруг застыл, словно увидел привидение — совсем как Тодороки, когда пришёл в академию. Шото помог другу подойти ближе, осторожно, медленно, чтобы не напугать пациента ещё сильнее. — Вата…       — Это ты, — вдруг сказал Томоэ сипло. — Это ты, ты, ты, я тебя помню! Это из-за тебя, всё из-за тебя, ты что-то сделал, и всё пошло не по плану, и я сломался, моя причуда сломалась, все эти голоса, этот шум, этот бесконечный шум…       Его бессвязная речь заставила героев переглянуться, и Изуку понял, что ему страшно. Не столько потому, что парень был абсолютно безумен, и использование нестабильной причуды могло его убить, нет.       Кажется, всё это уже действительно происходило. И если так, то…       Мидория ничего не изменил.       Нет. Такой вариант его не устраивает. Он сделал нетвёрдый шаг к Ватанабэ, но его вдруг остановил Шото. В глаза героя читался тот же ужас.       — Ты с ума сошёл? — спросил Тодороки у него. — Ты видишь, в каком он состоянии? А если это тебя убьёт?       Изуку покачал головой и грустно улыбнулся. Как же ты не понимаешь — я уже мёртв. Лежу на полу за стенами этой комнаты, насаженный на пику, бездыханный. Они все мертвы, вне зависимости от того, кто сегодня победит, герои или злодеи — внутри них больше ничего нет.       Но он не мог сказать этого. И потому улыбнулся.       — Тогда Деку не станет по другой причине. И я всё же разобью тебе сердце.       Шото вздрогнул, и его рука разжалась. Он подошёл к всё ещё бормочущему что-то Ватанабэ и расстегнул крепления на его смирительной рубашке, высвобождая руки. Тот даже не взглянул на героя — всё его внимание было приковано к Мидории.       «Двадцатое мая. Засада. Мама. Не допустить. Двадцатое мая. Засада. Мама. Не допустить. Двадцатое мая. Засада. Мама. Не допустить».       — Ты можешь меня вернуть? — спросил тот.       — Нет. Да. Да! Не знаю. Я сломан, — он быстро качнул головой и вдруг снова замер, глядя в маленькое окошко под потолком. Абсолютно спокойно он вздохнул и повернулся к Изуку, глядя на него кристально ясным взглядом.       — Ты ничего не изменишь, — ровным голосом произнёс Ватанабэ, прежде чем его руки обхватили круглое лицо Мидории, — потому что ничего не вспомнишь.       И Изуку исчез.