8 курс, демонические игры. Часть 1

Видеть и чувствовать — это быть, размышлять, жить.

Уильям Шекспир

      Люциус Малфой сидел в своём кабинете, устремив хмурый взгляд в окно. Ни ему, ни тем более его гостю разговаривать не хотелось. С гостем-то всё понятно, Северус Снейп, пусть и слыл самым саркастичным и остроумным преподавателем Хогвартса, никогда пустословом не был. А вот сам хозяин кабинета был довольно общительным, хоть и высокомерным, человеком.       Мужчины, решив сменить обстановку, обосновались в вычурном, и от того не слишком приятном, кабинете Люциуса. Не все же время прозябать в мрачных подземельях. Достав бутылку огневиски, волшебники принялись методично приговаривать малфоевские запасы алкоголя.       Причина, по которой два профессора решили употребить алкоголь, была проста и ясна как день. Они перелопатили всю библиотеку сверху донизу, заглянули в запретную секцию и даже пробились (не без боя) в кабинет директора, изучив все книги, которые коллекционировал Альбус Дамблдор и его предшественники. Но они нашли ровным счетом ни-че-го!       Впрочем, если бы это было единственной причиной грусти Люциуса Малфоя! Сегодня днём он должен был отправить письмо-отчёт о своей работе в Хогвартсе в Министерство Магии, но его встретил не совсем приятный, а если говорить совсем уж откровенно, совершенно неприятный сюрприз в виде двух целующихся молодых людей. Виктория и Драко. Люциус не впервые заставал своего сына за развлечениями, например, с гостями, прибывшими на бал, но это никогда его не задевало. Подростковый период, Драко хочется порезвиться, он все понимал, но в этот раз… Нет-нет! Конечно, это нисколечко не задело Люциуса, было просто… омерзительно! Именно так.        И вот из-за таких странных и непонятных эмоций и мыслей, скачущих в нём, Малфой и был сегодня хмур, как грозовая туча. Он взглянул в окно на заходящее солнце и, мазнув взглядом по тропинке, ведущей к Запретному лесу, заметил две фигуры. Прищурившись и приглядевшись к идущим, а точнее бегущим, профессор Малфой удивленно заметил, что это девушки. Затем он отметил, что фигура одной из них была ему подозрительно знакома. Не то, чтобы он рассматривал своих учениц, но он столь часто видел ее у доски, что грех было не запомнить.  — Северус, глянь, — кивком головы блондин указал на окно. — Что?.. — проследив за взглядом друга и тоже прищурившись (расстояние как-никак довольно дальнее), вопросил Снейп. — Два человека бегают, — прагматично сказал зельевар. — Это довольно странно для Хогвартса, но скорее всего, это два маглорожденных первокурсника. — Сев, тебе пора покупать очки, — весело усмехнулся профессор ЗОТИ, но поймав уже на себе прищуренный взгляд Снейпа, продолжил: — Одна из них точно грязнокровка… — забывшись, ляпнул экс-пожиратель, тут же услышав сердитое шипение зельевара. — Прости-прости! — Ничего, Люциус, но будь осторожнее, за такие слова нынче можно и в Азкабан загреметь, — язвительно хмыкнул Снейп. — Так вот, присмотрись к ним, — примиряюще предложил Малфой. Не то, чтобы он боялся Северуса, но он его крайне уважал, и Малфою не слишком хотелось ссориться с другом по таким мелочам. — Ну же! Это Грейнджер и Воканс. — Грейнджер?! — удивленно протянул Ужас Подземелий Хогвартса. — Интересно, как Воканс удалось ее вытащить… втянуть в это? — А с чего ты решил, что это Воканс? — ни с того ни с сего заинтересовался аристократ. — Между прочим, это Грейнджер ем… маглорожденная. Потомственные аристократы таким не занимаются.       И знал бы Малфой насколько был далек в тот момент от истины! А меж тем, профессор зельеварения незаметно закатил глаза и тут же вернулся к созерцанию девичьей фигурки. Сейчас, когда девушки возвращались неспешной трусцой в замок, он точно мог разглядеть, где и кто находится. Слева и немного спереди Воканс, а справа мисс Грейнджер. Снейп не мог оторвать взгляд от миловидной фигурки мисс-заучки и откровенно любовался ею. Сейчас можно было себе такое позволить. Еще взгляд черных, как угольки, глаз притягивала пышная копна волос девушки, сейчас завязанная в высокий хвост.       Резко опомнившись и осознав, что бесстыдно разглядывает свою ученицу, Северус бросил быстрый и затравленный взгляд на товарища. Впрочем, тут волноваться было не о чем, Люциус с не меньшим интересом глядел в окно, вот только его интерес притянула черная грива волос.       Снейп с ужасом представил, что было бы, если бы кто-то, даже Малфой-старший, узнал о его интересе к Грейнджер. В первую и единственную очередь потому, что никакого интереса не было! И вообще, девушка является его ученицей вот уже столько лет. В конце концов, он знает ее с одиннадцати лет, и она практически выросла на его глазах.       Зельевар тряхнул головой, отгоняя непонятные и откровенно глупые мысли от себя. В следующий миг бывший директор Хогвартса встретил любопытный и острый взгляд серых глаз. Мысленно поёжившись и подивившись своему другу, Северус натянул на лицо маску безразличия, отведя глаза в сторону. Несмотря на это, Снейп продолжал всё ещё чувствовать его взгляд на себе. Странное дело, Люциус, не имея особого таланта к легилименции, обладал довольно тяжёлым надменным взглядом, под которым так и хотелось признаться во всех грехах. Цепкий взгляд, как будто бесстыдно, проникал в душу, узнавая все секреты оппонента. Дивная вещь, что у Драко Снейп даже близко таких взглядов не замечал. Может малец пошел в мать больше, чем он думал?       Тяжелую тишину кабинета нарушил звук наполнявшихся хрустальных бокалов. Видимо, завтра два волшебника проснутся с раскалывающимися от похмелья головами.

☽ ◯ ☾

      Гермиона с удивлением смотрела на спящую Воканс. Та даже не переоделась в свои извечные шорты и мужскую футболку, заменяющие ей пижаму, а просто в одежде повалилась на кровать. Подойдя к кровати подруги, Гермиона стянула с нее кроссовки и, вытянув из-под спящей одеяло, укрыла.       Гриффиндорка и сама устала. Чего таить, пробежка с Викторией сильно вымотала ее. Не став затягивать с приготовлениями ко сну, Миона умылась, переоделась и пошла спать. Лежа в кровати, она закрыла глаза и тут же проваливаясь в сон. Казалось, прошла всего секунда, как девушка вновь открыла их. Сев на постели она осмотрелась, не понимая, что случилось? Почему ее так резко выдернуло из сна?       Лишь спустя несколько мгновений она осознала, что мир вокруг изменился. Практически незримо, лишь цвета как будто выцвели, став мрачными, черными и темно-серыми. Невольные изменения в обстановке пугали мисс Грейнджер до дрожи в коленках, словно она попала в какой-то старый хоррор-фильм. Она бросила обеспокоенный взгляд на подругу, но та крепко спала, хмурясь во сне.       Еще раз оглядевшись, Гермиона увидела сверкающую серебряным светом арку в стене. Там, за ней, все было цветным, таким знакомым и привычным… Гермиона смело и уверенно поднялась, сделав шаг вперед, а затем, чуть менее решительно, сделала еще, пошла вперед. Возле самой арки она замялась, оглянулась назад, но подруга вообще повернулась к ней спиной. Выбор девушки подстегнул отчаянный крик о помощи с той стороны. Миона узнала его мгновенно, это был… это был голос ее матери.       Как только Гермиона вышла на той стороне, арка резко погасла, отрезая ее от комнаты и Виктории. Но она не обратила внимания на это, ее волновали родители, которые лежали тут, уже мертвые.       «Это невозможно! Я ведь спасла их, стерев память. Я сделала все, лишь бы они выжили» — отчаянно убеждала себя девушка. А тем временем с другой стороны раздался еще один вскрик, и она обернулась. Лишь сейчас Миона обратила внимание на обстановку вокруг — повсюду были зеркала, они стояли практически везде — но ее внимание тут же нашло новую жертву.       Гарри и Рон… Милые Гарри и Рон… Они тоже лежали бледные как мрамор, смотря пустыми глазами вверх. По щекам Гермионы давно текли слезы, но повернув голову немного в сторону, на чей-то приглушённый стон, из ее груди вырвался отчаянный всхлип.       Первым в веренице тел лежал Живоглот, за ним Виктория со своим вороном, вот только не их вид заставил Гермиону забиться от ужаса. Вид следующего тела напрочь выбил почву из под ее ног. Снейп… Профессор Снейп и затухающая жизнь в его изумительных черных глазах. В эту картину было так легко поверить, ведь она уже когда-то виденная ее, но тогда они успели… она успела его откачать.       «Это все сон. Сон. Жуткий кошмар… Это нереально!» — как мантру повторяла себе Гермиона, опускаясь на колени. Да, Гермиона Грейнджер уже не раз видела кошмары о войне и погибших в ней товарищах, но впервые она так отчетливо видела живых мертвыми… И парадоксально было понимать, что во сне она может думать о том, что все это лишь кошмар. Ведь тогда возрастает вероятность, что все это — реально.        Девушка обхватила голову руками и зажала уши, потому что это было невыносимо, мысли сливались с чужими криками: — Гермиона! — Мисс Грейнджер! — Гермиона Грейнджер! — Герм! — Миона! — Ми! — Доченька! — Подруга! — Зазнайка!       Тысяча голосов знакомых и совершенно незнакомых звали ее, просили помочь. Умоляли о спасении, а некоторые глумливо смеялись.       Из зеркал к девушке потянулись руки. Старые, сухие, белые — их были десятки, а может и тысячи. Гермиона никогда не считала себя трусом, но это не помешало ей зажмуриться. Да, она гриффиндорка, она храбрая, но даже для отважного гриффиндорца это было слишком. Не выдержав напряжения, девушка закричала, громко и отчаянно. Спустя несколько секунд, а возможно и минут, в этом сумасшествии так легко потерять счет времени, к ее руке прикоснулась чья-то ладонь.       Инстинктивно Гермиона обернулась, решив встретить опасность лицом к лицу. Распахнув глаза, она  столкнулась с уверенным и твердым взглядом голубых глаз, опять показавшимися невероятно знакомыми.

☽ ◯ ☾

      На крепкость сна я никогда не жаловалась, но вот в Хогвартсе не жаловаться невозможно! Как мои сокурсники спят на таких неудобных койках?! Да они хуже, чем больничные!        За месяц, проведённый здесь, я до сих пор к ним не привыкла. Каждый раз я всю ночь кручусь-верчусь, заснуть хочу и не могу. Не считая тех раз, когда Курама практически всю мою жизненную силу растрачивал, я ни разу так и не выспалась. Но в этот раз что-то было по-другому, и пусть мой ворон снова выпил почти все мои силы, сон был совершенно странный. А сон ли?       «НЕТ» — уверенно поняла я, вставая с кровати и осматриваясь по сторонам. Первым делом в глаза бросалась серость мира. Темные тона окрасили все. Но это не главное, исчезли звуки. Все до единого, с улицы даже завывания ветра не слышалось. Впрочем, без разницы, как здесь неуютно и плохо. Главное, здесь безопасно, в отличие от того мира за аркой — цветного и живого. Такого манящего сейчас.       Усмехнувшись, я уселась на кровать в позу лотоса и принялась размышлять, когда успела подцепить Демоническое Проклятие? Раньше я о нем лишь читала, хотя у меня не раз возникало желание опробовать его на какой-то вещице, а затем на себе же испытать действие. Поэтому сейчас я вполне довольна, все складывается очень хорошим образом: и с чарами демонов поближе познакомилась и не пострадала. А это, заметьте, для меня настоящее достижение.       Правда, так и не ясно, где я его подобрала? Дело в том, что такое проклятие накладывается на определённую вещь, и если эту вещь в руку возьмет не ее владелец (то бишь тот, кто проклял вещицу) на него падет проклятье. И в этом заключалась проблема, по которой я до сих пор не опробовала проклятье на себе. А самое поганое и в одночасье чудесное, что такое проклятье обнаружить практически невозможно! Именно поэтому это проклятье называется «Демоническое Проклятие», ведь многие взрослые волшебники и ведьмы в демонов попросту не верят, потому что не видят. Вот и мы, демонологи, прикола ради обозвали так проклятье, кто ж знал, что его в скором времени после создания объявят запретным? Еще и всю информацию о нем засекретили…       Я настолько ушла в раздумья, что совершенно забыла о своей соседке по комнате! Тем временем из арки доносились стоны, мольбы о помощи, крики и много чего еще. Но все они были как будто эхом, нереальным. Я не сразу обратила внимание, когда услышала настоящий крик оттуда. Полный боли и страха, а еще до жути знакомый.       Быстро взглянув на Гермиону, заметила как девушка мечется в кровати. Ее кожа даже в этом темном мире выглядела невероятно белой.       Резко вскочив с кровати, я поспешила к арке. Я никогда не страдала слабоумием и отвагой. Я вполне умна и горда этим, но не шибко отважна. Этой гриффиндорской повадки у меня никогда не было. Вот только была другая, ведь я никогда не бросала друзей в беде. Это был один из принципов моей гордости и чести, который я всегда соблюдала. Да и совесть меня уже грызть начала. Ведь именно из-за меня девушка сейчас страдает. Именно я, вероятнее всего, была той, кому предназначался подарок в виде проклятия. Поэтому, если она пострадает лишь из-за дружбы со мной, того что была рядом… Нет, такого я допустить не могла.  — Виктория! — Вика! — Хозяйка! — Воканс! — Зовущая! — Призывающая! — Интеллигент!       Со всех сторон раздавались крики о помощь, но меня они не интересовали, как и образы, возникающие в зеркалах. Я ясно видела свою цель и мчалась к ней.       Схватив Гермиону за руку, обеспокоенно заглянула в ее большие карие глаза. Убедившись, что с девушкой все более-менее в порядке, дернула ее за руку вверх, поднимая на ровные ноги. — Валим! — рыкнула я.  — Здесь все ненастоящие! — слукавила я, таща девушку за собой. Много вещей здесь были вполне себе реальны, в каком-то плане, но ей об этом лучше не знать.       Мы блуждали по лабиринту из зеркал довольно долго. Под конец пути у меня болели ноги, а представить как чувствовала себя Гермиона я побаивалась. Частые остановки и передышки делались специально для неё, но последние несколько метров к спасительному стеклянному залу я тащила её на буксире.       И вот мы пересекли порог зала, к спасительной арке оставалось буквально пять шагов, как сзади сдавленно ойкнули и тихо позвали меня. Обернувшись, я узрела гибрида моих адских песиков и барсика дяди.       Это была такая тварька с тремя головами, каждая из которых была точь-в-точь как у моих собачек и с мощным туловищем, покрытым белоснежной шерстью с россыпью черных пятен как у белого барса Киртана.       Зрелище, скажу я вам, не из приятных. Особенно, когда ты в отличие от ничего не знающей подруги чудесно осознаешь, что когтями это белое чудовище может запросто вековой дуб на полоски разорвать.       Неожиданно у меня проснулось второе дыхание и я в пару скачков оказалась возле арки. Быстро толкнув Гермиону в переход, почувствовала дикую боль чуть выше бедра, где-то в районе талии. Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять — трехглавое чудище располосовало мне бок. Оно бы в меня и клыками вонзилось, да вот дилемма, я уже падала на пол по ту сторону арки.       «Шрамы останутся…» — безнадежно, с сожалением констатировала я, прежде чем проснуться.