Наша многогранная осень

***

      Я люблю свою работу. Я действительно нашел себя и далеко не первый год реализовываюсь в сфере, которая меня по-настоящему привлекает.       Мне нравится писать музыку, выражать свои чувства в текстах песен. Я получаю удовольствие от выступлений, концертов в многочисленных городах России и не только.       Моя деятельность, контакт с тысячами самых разных удивительных людей, наша с ними сумасшедшая энергетика и парящая в воздухе магия — все это меня вдохновляет, наполняет, бесконечно радует.       Но жизнь моя не только сцена, а сам я не исключительно артист.       Четыре года назад я понял, что значит абсолютное счастье. Я впервые увидел его маленькое личико, впервые услышал его звонкий голосок — я стал отцом.       Сейчас я, совсем простой и неприметный для окружающих, иду по Набережной, улыбаюсь солнечному осеннему дню и думаю о том, что спустя каких-то два часа исполню маленькую мечту своего сыночка.       И это лучшие выходные, которые я только мог пожелать. — Как ты относишься к каруселям? — тихонько подкрадываюсь сзади, склоняюсь к твоему уху и задаю свой вопрос.       Встретить тебя спустя чуть ли не месяц с нашей крайней встречи было приятной неожиданностью.       Я заметил, как ты сидишь на бетонной изгороди, и не смог пройти мимо.       Высоко подвернутые штаны, босые стопы, аккуратно стоящая в сторонке обувь. Ты смотришь вниз, в темно-синюю гладь, болтаешь ножками, лишь иногда пальцами касаясь прохладных вод Москвы-реки. С тебя бы картину писать… — Ох, Боже! — ты отскакиваешь в сторону, насколько это возможно в твоей позе, и всматриваешься в лицо человека, нарушившего твой покой. — Никогда больше так не делай! — Не ожидал увидеть тебя в Москве, — я присаживаюсь рядом и рассматриваю окружающие нас природные красоты. — Работы много навалилось, пришлось задержаться, — ты окончательно успокаиваешься и вливаешься в нашу непринужденную беседу. — А почему один? — я, правда, удивлен.       Мне трудно представить, как тебе, такому необычному и манящему, можно отказать в компании. — Ну, я утром люблю погулять, а вот для моих «местных» приятелей сон куда привлекательнее, — с доброй усмешкой произносишь, — а вообще, хороший способ проветрить голову: подумать обо всем, от чего прячешься в суматохе столичного ритма.       Романтик. Без сомнений. — А ты? — поворачиваешь голову в мою сторону. — По делам? — Сына с занятий жду, решил пройтись.       Я редко говорю о своем ребенке с малознакомыми людьми.       Не потому что не хочу или что-то скрываю, я просто опасаюсь. Я не могу гарантировать чистоту мыслей каждого.       Может, это глупо, но даже от злых слов и негативных посылов я стараюсь его оберегать. Люди часто говорят ничтожные речи, возможно, даже не задумываясь над их смыслом. Я не позволю, чтобы объектом этой гнили стал мой малыш.       Даже в кругу сладко улыбающихся тебе коллег можно встретить того, кто плюнет в спину.       Обычно проходит немало времени, прежде чем я понимаю, что человеку можно верить и он на самом деле мой друг.       С тобой все выходит по-другому: я так мало о тебе знаю, но уже готов открыться. — Куда отдал? — ты вдруг так мило улыбаешься, что я на пару секунд застываю. — Чем мы только не занимались! — с воодушевлением начинаю рассказывать. — Не так давно Ник увлекся рисованием, решили попробовать.       Знаешь, что меня поражает? Ты слушаешь о Никитке не из вежливости, а с настоящим интересом, с пониманием.       Любишь детишек? — Активный папа, — ты одобрительно киваешь головой, — повезло твоему мальчику.       Губы расплываются в улыбке, а вот в глазах печальный огонек проскальзывает.       Показалось? — Я, пожалуй, вернусь к своему первоначальному вопросу, — отвлекаюсь от беспокойных мыслей и подвожу к цели своего появления. — После рисования мы с Никитой собираемся в передвижной зоопарк. Домашние и дикие любимцы, забавные пони для малышей, аттракционы и все в духе осеннего праздника.       Я заинтересовано рассказываю, а ты внимательно слушаешь. Ты уже догадался, какой вопрос будет следующим? — Пойдешь с нами?       Порыв. Искренний, необъяснимый самому себе порыв. — С радостью, — такой простой и удивительно приятный ответ. — Правда? — в моей голове уже созрело несколько неплохих аргументов, почему бы тебе стоило согласиться, но тебе не понадобились мои уговоры. — Да, — замечаешь, что я сбит с толку, но доволен. — Где твой сынишка занимается?       Ты тянешься к своей обуви, поднимаешься на ноги и смотришь на меня в ожидании — вперед!

***

— Только давай договоримся сразу, — ты смотришь на меня серьезно, секунды три, не больше, — на все тошнотворные мероприятия вы идете без меня! — Я согласен на лошадок в детской карусели, — смеешься, присаживаешься на один уровень с Никитой и обращаешься уже к нему, — так, парень, на чем пойдем кататься: на страшных горках или белых прекрасных лебедях?       Держишь моего малыша за плечи и, похоже, гипнотизируешь его.       Если честно, твоя устрашающая мордашка и грозная интонация на «страшных горках» даже меня подтолкнула к нежным белым птичкам.       Я слышал, ты актер. Не промахнулся. Я бы посмотрел фильм с твоим участием. — Я пойду возьму билеты, постоите здесь? — киваешь и кладешь ладонь на плечо Нику. — Ты не боишься оставаться с этим дядей? — шепотом спрашиваю у сына, на что он вертит головкой в разные стороны и берет тебя за руку.       Сейчас ты мне напоминаешь Чеширского кота: улыбка от уха до уха, довольный. Смотришь на меня, бровями играешь.       Такие дела — понравился ты Никитке.       Отстоять все очереди — испытание, которое обязан пройти каждый, кто хочет вкусить предстоящее веселье.       Народа в центр отведенной территории набежало немало. Судя по всему, началось какое-то занимательное шоу.       Отыскав твою макушку среди множества других, я замечаю, как ты, перекинувшись парочкой слов с моим сыном, усаживаешь его к себе на шею. Радостный Никита обхватывает ручками твою голову и с интересом наблюдает за тем, что творится в образовавшемся кругу. — Дядя Арсений, а у тебя есть дети? — краем уха я слышу разговор, который заинтересовал меня больше, чем какое-то волшебное представление внутри толпы. — Да, дочка, — я не вижу твоего лица, но мне кажется, ты улыбаешься, — на годик тебя младше.       Так вот оно что! Ты у нас, оказывается, тоже отец. — Если приедете с папой в Питер, — я подхожу ближе, и ты меня замечаешь, — познакомлю. — А жена есть? — даже для себя неожиданно спрашиваю.       Раньше я замечал на твоем пальце кольцо, но сегодня его не было. — Мы развелись, — меня пронзает твоим кратким ледяным взглядом, — полтора года назад, — договариваешь уже мягче, отчего мне становится чуточку легче.       Если тема с Антоном тебя просто раздражала, то упоминания о жене кололи куда сильнее, глубже. — Прости.       Ты достаточно быстро переключаешься, застывшее в разговоре напряжение испаряется.       И буквально через пару минут мы возвращаемся к теплым беседам, в которых проходит добрых пару часов.       Выходной удался на славу.       Мы провели чудесный вечер в необычной для нашей семьи, но оправдавшей себя компании.       Я наблюдал за тем, как горят глазки у моего сыночка, слушал его счастливый смех.       Впервые в жизни я увидел, как тридцатипятилетний мужчина искренне радуется тому, что «летает» на огромном белом лебеде среди ребят дошкольного возраста.       И разноцветная сладкая вата сегодня была особенно вкусной.       От всего этого на душе мне было так легко, приятно и… волшебно? Пожалуй.

***

      Уже почти одиннадцать часов вечера.       Мы с Ником досматриваем трогательный диснеевский мультик, когда на мой телефон приходит сообщение.

Арсений: Это был прекрасный день, спасибо! <3

      Кажется, засну я сегодня с таким же прекрасным настроением.

Сережа: В следующий раз встречаемся в Питере? ;) Арсений: Я буду тебя ждать))

      Он будет ждать.       Давно меня не пробивало от обычного, казалось бы, текста. Но имя отправителя…       Я тоже жду. Жду того дня, когда увижу тебя вновь.