Странные отношения.

Когда Флинсток сообщает Стилински, что его ждут на поле, Стайлз оборачивается не к Скотту, как ожидает Джексон, а именно к нему, и улыбка у парня настолько шальная, что на улице, кажется, становится светлее. Через час многие признают успешность тактики Стайлза, который за последние три месяца бегал наперегонки со смертью больше, чем за всю свою жизнь, и теперь может дать фору любому уважающему себя зайцу. Парень с лёгкостью огибает бегущие на него накаченные тела, и когда один из игроков, рассвирепев, ставит ему подножку, он просто пролетает над ней, словно сегодняшний выход на поле окрылил его. После тренировки Скотт хлопает его по плечу, поздравляя, но Стайлз смотрит только Джексону в глаза. В них нет ни грамма горделивого самодовольства, и он всё больше убеждается в том, что люди могут меняться. Погружённый в свои размышления он проходит мимо направляющейся в его сторону Лидии, бездумно огибая её словно прокажённую, и Джексон с затаённым злорадством видит удивлённо вздёрнутые брови девушки. Она, как и он раньше, недооценивает Стайлза, который всегда демонстрирует окружению только часть своих истинных возможностей, не желая выпендриваться, и приберегая все неприятности на "черные дни", которые происходят с ним с завидной регулярностью. Но это не мешает ему быть ужасающе рассеянным в обычной жизни, что и отмечает про себя Джексон, находя оставленный в самом начале тренировки плеер Стайлза, сиротливо лежащий под его излюбленной скамейкой, на которой он проводил часы лакросса два последних года. Прикинув расстояние до маячащих вдалеке спин Скотта и Стайлза, Джексон кладёт маленький квадратик с обёрнутыми вокруг него проводами в карман, тем самым находя для себя предлог для того, чтобы заехать к Стайлзу и сегодня. У выхода с поля его ловит Эллисон и, отведя в сторону, смотрит непривычно серьёзно, сжав губы в тонкую полоску. - Джекс, пожалуйста, скажи мне, что это не твои очередные игры на втаптывание. Иначе я буду вынуждена поставить тебе синяк под глазом. – И Джексон даже не может искренне обвинить её в ужасном отношении к себе в ответ. Задумавшись на несколько секунд, в течении которых голубые глаза, густо подведённые точно таким же, как у Лидии, карандашом, обещают ему тысячу и одну жестокие кары, Джексон понимает, что опасения девушки вполне обоснованы, и от этого ему становится гадко от самого себя. И от того, насколько сильно он поменял своё отношение к Стайлзу всего за два дня, не меняется вся его предыдущая работа по изживанию самого непопулярного парня в их школе, которую он исправно проделывал годами. Вспомнив несколько самых обидных и унизительных шуток, которые он проделывал над Стайлзом в самом начале этого учебного года. Джексон морщится и отрицательно качает головой. Эллисон расцветает улыбкой, сталь из её глаз уходит, сменяясь задорным блеском (на который чуть было не повёлся в своё время Джексон) и уходит, кивнув ему на прощание. Джексон задумчиво смотрит ей в след, про себя поражаясь не только тонкому уму этой девушки, но и её смелости. Бесспорно, Стайлз сделал для неё многое, но не у каждой девушки нашлась хотя бы капля храбрости подойти к Джексону и пригрозить ему расправой. Но юная Арджент одна из самых смелых представительниц слабого пола, и он усмехается, так и не решив, кому в теперь самой сладкой парочке их школы не повезло с партнёром больше: Скотту или Эллисон. МакКол, хоть и умеет отращивать когти и зубы, которые с лёгкостью могут заставить человеческое сердце обливаться кровью не только в переносном смысле, все равно не сможет потягаться с Арджент. Положив руку в карман и ощупав дешёвый плеер, который вдруг становится дороже модного телефона и ключей от машины, Джексон спешит в раздевалку, и у него руки подрагивают от нетерпения узнать, какую музыку слушает Стайлз. Вместо привычного радио в порше первые пять минут пути стоит непривычная тишина, пока Джексон не останавливается у обочины и не затыкает уши удобными наушниками, ставя плеер на случайный выбор композиций. Через десять минут он хмыкает от удивления, услышав одну из любимых песен, а спустя три поворота сдерживает смех, слушая нечто невообразимо забавное на языке, который он даже не в состоянии повторить. За все сорок минут езды он ни разу не переключает начавшуюся песню, и когда дверца от гаража гулко стукает об пол, Джексон уже знает, чем он будет заниматься следующие тридцать минут. Сообщив о своём нежелании есть родителям, которые при его появлении лишь кивают, словно китайские болванчики, чинно сидя в своих креслах, он спешит к компьютеру, подключая плеер к вечно валяющимся на полу проводам, и меняет картинку на рабочем столе. Лидия постепенно уходит из его жизни, и Джексон почти физически ощущает, как до этого постоянно пахнущее разнообразными сладкими духами пространство его комнаты постепенно проветривается, становясь стерильно чистым. Копируя все песни с плеера себе на компьютер, парень думает о том, чем теперь будет пропитан воздух вокруг него, если Стайлз всё же решит войти в его жизнь. Он настолько непредсказуем, что предположения Джексона начались с апельсинов и закончились запахом крови, но он уже знает, что будет рад любому. Стайлз похож на одну из самых сложных игр в его телефоне, дальнейший сюжет которых зависит от поступков играющего, но и он иногда выдаёт такие кульбиты, что Джексону остаётся только закусить губу и сосредоточенно погружаться в выдуманный электронный мир полностью. Папка мигает, обозначая конец закачивания и Джексон, довольно захрустев пальцами, пускает другую закачку. Нечто, которое он сейчас зарождает между собой и Стайлзом, безумно нравится ему своей вседозволенностью и неопределённостью. И, поразмыслив, парень понимает, что готов зайти так далеко, насколько его пустит Стайлз. Главное больше не делать глупостей и не вести себя как закоренелый мудак, тогда всё приложится. Дорожка перед домом Стайлза встречает его начавшими сгущаться вечерними сумерками, и Джексон пару минут сидит в тишине, ощущая приятную тяжесть в кармане, и анализируя собственные чувства. Внутри него скачет, стукаясь о стенки души, предвкушение. Но оно не отстраненно приторное, как обычно это бывало с Лидией, которая всегда оставляла в их отношениях видимость выбора, решая всё заранее, и от Джексона зависела только денежная часть вопроса. Иногда девушка, конечно, позволяла ему быть джентльменом, но это случалось не часто, да и вскоре у самого Джексона пропало всякое желание делать подобные вещи искренне. Все его светлые намерения и идеи, с которыми он и шёл когда-то очень давно к внезапно ставшей красавицей и умницей Лидии, неся букет цветов и уверенность в том, что его отвергнут, стёрлись и поблекли со временем, удушенные запахом духов, умными разговорами и молчаливым требованием соответствовать. Со Стайлзом же Джексон вновь ощущал себя наполненной пузырьками газа бутылкой колы, и это словно возвращало его на несколько лет назад. Стайлз не заставлял его подстраиваться под себя, Джексон чувствовал, что сам желает этого, и подобные стремление были новы и волнующе для парня, который, кажется, испытал и пресытился в отношениях всем, чем только смог. Дверь открывает заспанный шериф и, несколько раз удивлённо моргнув, словно не веря, что перед ним действительно стоит Джексон Уиттмор, и сдержанно улыбается, пропуская его в дом. Со второго этажа доносится уже знакомая песня, которая теперь стоит у Джексона на будильнике, и парень, кивнув начавшемуся одеваться на ночное дежурство Стилински- старшему, быстро поднялся наверх. Постучав, но не услышав никакого движения, он входит в комнату и видит картину, которая, кажется, и становится той самой отправной точкой его безумия, которое будет носить имя Стайлза Стилински. На кровати, закопавшись в листки с текстами, словно белка в солому, тихо сопит Стайлз. Ноутбук обиженно мигает огоньком зарядки рядом с его расслабленной рукой, лежащей на мышке, и поза парня намекает на то, что сон был явно незапланированным занятием на сегодняшний вечер. Джексон тихо выдыхает, стоя на пороге и, потом, закатив глаза, подходит к кровати и собирает макулатуру в одну пачку. Вслед на ней на стол ровной стопкой ложатся учебники, ноутбук уютно устраивается в кресле и Джексон, покрутившись на месте несколько секунд, наконец находит тот самый клетчатый плед, которым ночь назад его укрывал Стайлз, и возвращает ему своеобразный «долг», который, впрочем, совершенно не ассоциируется с таковым. Ему приятно заботиться о Стайлзе, он делает это потому, что ему хочется, а не потому, что так надо. Исполнять душевные порывы оказывается неожиданно приятно и Джексон, положив плеер на стол, уже идёт к выходу, когда его будто что-то останавливает. Повернувшись к окну, он видит силуэт с горящими в полумраке комнаты глазами, но потом Дерек поднимает на него взгляд, удивлённо вскидывает тёмные брови и исчезает в открытом окне так же бесшумно, как и появляется до этого. Подавив нервную дрожь, Джексон закрывает окно, занавешивая его шторой, и подходит к вздохнувшему во сне Стайлзу, который явно наслаждается свободным местом, которое появилось вокруг него на кровати и теплотой пледа. Не сдержавшись, а точнее, просто не пожелав это сделать, Джексон тянет руку к коротко стриженной голове и невесомо проводит от лба до самого затылка, ощущая приятное царапанье всей ладонью. После этого быстро целует Стайлза в кончик носа и быстро выходит из его комнаты, вдруг испугавшись, что грохот его бьющегося сердца разбудит парня. Всю дорогу до дома Джексон улыбается, ещё не подозревая, что на телефон, который он оставил дома, в этот самый момент приходит уже третье сообщение от Лидии.