Странные отношения.

Когда Джексон подходит к дому Хейла, он видит альфу и Стайлза, сидящих на ступеньках и обсуждающих что-то явно очень интересное. Ревность тонкой иглой прошивает мозг парню, пока его взгляд отмечает все детали происходящего перед ним представления, нечаянным зрителем которого он стал – Стайлз сидит, залихватски закинув ногу на ногу и, судя по не свойственному ему выражению лица, явно передразнивает кого-то. Дерек же, отпустив обычную маску сурового брутального магната с мешком кокаина в кармане, увлечённо слушает Стайлза, и улыбка делает его младше лет на семь сразу. Чуткий из-за полнолуния слух улавливает изменённый голос Стайлза, который пищит, царапая по ушным перепонкам, а потом Дерек отвлекается и смотрит в его глаза с таким неподдельным интересом, приправленным удивлением, что Джексон давится собственным ехидством, которое придумывал последние двадцать шагов. Стайлз тоже замечает пришедшего парня и, вскочив с места, спешит поприветствовать Джексона. Они здороваются, и Джексон пробегает пальцами по короткому ёжику волос Стайлза, совершенно наплевав на то, как это выглядит со стороны. Он неприятно удивлён тем, насколько хорошо, оказывается, общаются Стайлз и Дерек. Джексон уже собирается съязвить и по этому поводу тоже, заранее готовя тело к последствиям ярости Хейла, которая только для Стилински проходит без увечий, но Стайлз ослепляет его теплом своей улыбки и усаживает рядом, продолжив пародировать, как оказалось, главную героиню наитупейшего, по мнению Джексона, фильма. - Джейкоб, ты что, оборотень? – Стайлз продолжает писклявить голосом Беллы Свон, и Джексон понимает, что начинает непроизвольно улыбаться. Через пять минут он уже смеется, прислонившись лбом к подрагивающему плечу Стайлза. Хейл смеётся вместе с ними, и в этот момент Джексон чувствует себя лучше, чем, кажется, за всю последнюю неделю. Спокойствие альфы передаётся ему словно по волшебству, а тепло Стайлза располагает к дальнейшей беседе, и когда из леса показывается Скотт, Джексон чувствует тихое разочарование от того, что их компания, состав которой весьма необычен, распадается. Они поднимаются в едином порыве, пряча весёлость в уголках губ, а потом краешек луны показывается из-за леса и Джексона начинает невообразимо воротить от окружающей обстановки. Стайлз, увидев его скривившееся лицо, бледнеет и, кивнув Дереку, идёт в подвал первым. Там он достаёт из специального ящика цепи, раскладывая их перед вбитыми в пол и стены кольцами, и Джексон понимает, что задавать вопросы, с которыми он ехал сюда уже поздно. Но Стайлз читает его мысли и, улыбнувшись нервничающему оборотню, поясняет план ещё раз для всех, а негласно только для Джексона, и парень наконец понимает, зачем нужно было приковывать Дерека вместе с ними. План, который Стайлз разработал, согласовывая с Хейлом, дышит гениальным сумасшествием первого и преувеличением собственной важности второго, но луна шепчет ему в уши неясные мотивы древних песен, и Джексон покорно позволяет обмотать себя цепями, чувствуя, как человеческое зрение перестраивается на звериное. Воздух всё гуще и гуще пропитывается ароматом Стайлза – тяжёлым страхом, кислым беспокойством и лёгкой, с карамельным оттенком уверенностью в том, что всё получится. Джексон слизывает эту какофонию, оседающую на уже покрывшихся чешуёй губах, и, уже не сдерживаясь, с ехидством смотрит на альфу, который рычит на Стайлза. Парень нервничает, шутит не к месту, сильнее чем обычно, но мастерски скручивает цепи, плетя из них настоящую сеть. Теперь Хейл контролирует обоих бет, находясь среди цепей словно паук в паутине. Сердце Стайлза отбивает сладкие ритмы у Джексона в голове, и когда оно сбивается с ритма, подскакивая, Джексон приходит в себя и понимает, что смотрит на парня, не отрываясь, уже минут десять. Скотт провожает Стайлза удивлённым взглядом, когда тот подходит к неподвижно висящему в путах Джексону и останавливается напротив. У Стайлза есть ещё час и он уверен в своих силах, но Джексона скручивает иррациональным страхом за беззащитного человека, и он шипит, умоляюще смотря на Стайлза. - Твои песни потрясны. Все до единой. Спасибо. Стилински улыбается словно наркоман. Его зрачки расширены от темноты и адреналина, и он протягивает руку к Джексону, не слушая ни Скотта, который протестующее гремит цепями, ни Дерека, издающего предостерегающий рык. Джексон смотрит в два чёрных провала глаз парня, обрамлённых медовой сладостью, и тонет в них, словно тринадцатилетний подросток. Жадно втягивает воздух носом, облизывается, стараясь не думать о том, как потрясающе будет вылизать шею Стайлза прямо под подбородком, пройдясь по всем родинкам, и вздрагивает, когда ледяные пальцы ложатся ему на плечо, обжигая своей хрупкостью. - Это твоё первое полнолуние без якоря. Постарайся не покалечить себя, чувак. Пальцы сладко стискивают его плечо, разнося импульсы по всему телу, и Джексон вскидывает голову, ластясь, но Стайлз уже в дверях их пристанища на сегодняшнюю ночь. Парень в последний раз окидывает взглядом комнату, больше похожую на камеру пыток, и закрывает решётчатую дверь на засов, обсыпая её по периметру аконитом. Его шаги совпадают со стуком сердца Дерека, и он разочарованно шипит, понимая, что зрение полностью перестроилось. В тишине слышится хмыканье Дерека и Джексон морщится, закрывая глаза и напрягая слух. Мир вокруг обрастает перед его внутренним взором по новому, стены встают на свои привычные места, очерченные эхом от бренчания цепей, улица обнимает его в кокон беспокойства, фоня посторонними звуками через выбитые окна на втором этаже, и Джексон глубоко вдыхает оставленный парнем запах, стараясь успокоиться. Отсутствие якоря ощущается всё ярче, пустота в сердце медленно перетекает в голову, кружа её. Скотт скулит, обрастая шерстью, и Джексон старается не обращать внимания на звуки, с которыми шерсть вылезает из кожи его одноклассника, одновременно завидуя Стайлзу, который, судя по времени, уже должен быть рядом с домом. Когда звуки, которые не может воспринимать человеческое ухо, прекращаются, Джексон открывает глаза, чтобы сойтись в молчаливой борьбе с горящими жёлтыми зрачками. Хейл предостерегающе рыкает, луна выходит из облаков и МакКолл задирает голову, издавая громкий вой. От этих звуков у Джексона поджимаются пальцы на ногах, он с шипением ощеривается чешуёй, наконец, отпустив себя, и мир ухает в чёрно-белый туннель изменившегося восприятия. Когда он в следующий раз выныривает из тумана безумной неги, которой его сознание прикрывается на время изменений тела, запястья болят от врезавшихся в чешую цепей. Хейл тяжело дышит рядом, его глаза отсвёркивают алым, а клыки блестят слюной, но это всё, что пока что демонстрирует его животную натуру. Ветер свистит в давно пустой трубе очага и по душе Джексона словно проходятся наждачкой. Его ведёт, он невообразимо ярко хочет почувствовать свой якорь здесь, немедленно, но рядом нет никого, кроме воняющего псиной молодого оборотня и раздраженного, словно после суток беспрерывного общения со Стайлзом, альфы. Воспоминания об улыбчивом однокласснике кружат голову, Джексон, не отдавая себе отчёт в том, что творит, плотоядно щерится и шипит, пытаясь приникнуть к полу, но цепи держат крепко, и он замирает, словно заяц, услышавший лай собак вдалеке. Луна словно прибавляет яркость, пробивая стены и пол дома, под которым они находятся, и Джексон в первый раз пробует цепи на прочность. Теперь Дерек рассержен уже не на шутку, он рычит и даёт рептилии сильную оплеуху, которая, к сожалению, никак не помогает рассосаться туману, который постепенно заволакивает сознание Джексона. Парень протестующе стонет, понимая, что до восхода ещё ужасающе долго, держит себя из последних сил, но потом сквозняк тянется к нему тоненькими завитками аромата Стайлзовского пота и ему срывает крышу. Иррациональное, непонятное и ненужное сейчас желание защитить накрывает Джексона с безумной силой, заставляя биться в коконе из цепей пойманной бабочкой. Его безумие передаётся и Скотту, и теперь Хейл тоже рычит вместе с ними. Он сверкает глазами и с силой вминает Скотта в стену, потянув за нужные цепи, и внезапно Джексон видит одно из звеньев настолько чётко, что, кажется, оно отпечатывается на сетчатке его глаз. Звено проржавело и немного треснуло, и сейчас, в эту самую секунду, оно находится прямо рядом с его лицом. Он интимно трётся об неё, словно благодаря за представленный шанс и, облизнувшись, тянет правой рукой. Потом шевелит левой ногой, меняя натяжение цепей, изворачивается, отвлекая внимание хвостом, наматывает цепь на руку, извернувшись каким - то неведомым образом и замирает, когда облака позволяют ему это, закрыв собой луну. В ушах стоит смех Стайлза, перед глазами всё плывёт, и когда круглый белый спутник вновь выкатывается на небосклон, Джексон вкладывает все свои силы в точный, резкий и до боли в суставах отчаянный рывок. Слышится звон цепи, пыль с пола встаёт столбом, Дерек удивлённо дёргается в его сторону, но уже поздно. МакКолл непонимающе воет, скребя когтями по стене, а Джексон оглушает Дерека, подпрыгнув и хлестанув его хвостом. Он сам не понимает, как ему удался подобный приём, но это не важно. Сейчас единственная вещь, которая имеет для него значение – человеческое существо, которое должно быть под его защитой прямо сейчас. Джексон выносит собой дверь, разметав аконитовую преграду по всему коридору, и пулей вылетает из дома, преследуемый яростным рычанием Дерека. Инстинкт самосохранения тихо шепчет ему остановиться, но Джексону наплевать на всё на свете. Через пятнадцать минут дом Стилински останавливает его бесконечный бег, и Джексон ловко перемахивает сразу на второй этаж, разбивая ногами окно в прыжке. Комната встречает его пустотой, но даже она пахнет Стайлзом, и канима, хищно принюхавшись, быстро перемещается на первый этаж, громко клацкая отросшими когтями по полу. В холле его слепит яркий свет лампы, а потом Стайлз проявляется на фоне белого марева. Парень держит перед собой биту и дышит быстро и очень часто, и он даже не сразу понимает, что так напугало Стайлза. Но потом собственных хвост даёт ему ответ на этот вопрос, и он печально шипит, стараясь успокоить парня. Стайлз сглатывает, смотря на него расширенными от страха глазами, и пятится в кухню, маня за собой Джексона одним своим запахом. Входная дверь деликатно срывается с петель, отлетая к стене, и Дерек буквально разрывает своим появлением их идиллию. Джексон шипит, скалясь, но голос, на удивление, подаёт именно Стайлз: - Дерек? Какого чёрта? Где Скотт? Его голос мёдом вливается в уши Джексона, он тихо стонет, слушая прекрасный тембр и взволнованную дрожь букв, ведёт головой, а потом Хейл делает шаг в сторону Стайлза и всё внутри канимы переворачивается. Он оказывается перед не успевшим даже пикнуть Стайлзом быстрее, чем Дерек делает второй шаг, и поворачивается к подростку с битой спиной, демонстрируя безграничное доверие, и приникает к полу, готовясь защищать его от всего мира. Стайлз удивлённо выдыхает за ним, опаляя кожу на загривке Джексона даже на таком расстоянии, и Дерек гасит огонь в глазах, делая непонятный пасс рукой. - Со Скоттом всё в порядке. Я обмотал его так, что он двинуться не может. А вот этот засранец сбежал. – Голос альфы не отрезвляет его ни на миг, пространство мерцает перед взором парня разноцветными всполохами температур и запахов, позади него стоит человек, которого он хочет защитить, кажется, даже ценой собственной жизни от опасностей, которыми ему грозят все и вся ежесекундно. Тёплое желание уберечь от всех невзгод расползается где-то под сердцем, и Джексон пропускает момент, когда Хейл внезапно кивает Стайлзу, и тот резко замахивается. А потом Джексона накрывает темнота. Просыпается он от того, что солнечный луч светит ему в глаза, напоминая вчерашнюю яркую лампу под потолком, и в первые три секунды порывается вскочить и зашипеть, но потом успокаивается, решив оглядеться. Обстановка удивляет его более чем полностью. Необычно и удивительно всё – от факта того, что он, замотанный в плед, лежит на гостевом диване, до тёплого тела под боком. Он удивлённо поворачивает голову, промаргиваясь ото сна, и видит перед собой короткий ёршик волос. Стайлз сопит рядом, смешно положив руку под щёку, а кружка с кофе, которую он, по всей видимости, так и не донёс до своей комнаты, стоит на полу рядом с его второй рукой, которая свешивается с края дивана. На парне тёплый, но ужасающе смешной домашний халат кричащего жёлтого цвета, и Стайлз, хмурясь во сне, похож больше на печального цыпленка, чем на кого – то ещё. Всё указывает на то, что парень, по видимому, просто затормозил рядом с диваном, на котором лежал в отключке Джексон и усталость дала ему по голове так же, как и он ранее нежно прошёлся битой по части тела Джексона, на которой он привык носить шапку в холодные времена года. Шальная мысль разбудить Стайлза, спихнув его на пол, умерла не зародившись, и он, довольно засопев, положил руку Стайлзу на талию и, придвинув его ближе к себе, вновь закрыл глаза. Тонкий слух канимы улавливает присутствие в доме Дерека, который, по логике, обязательно должен растолкать их перед возвращением шерифа с работы. Значит пока можно расслабиться и утонуть в уюте очередного безумного утра, позволив себе не думать о том, что будет через каких- то два часа. Он улыбается, зарываясь в мягкий мех халата, и глубоко втягивает запах Стайлза, спокойным облаком овивающий юношу.