Странные отношения.

Джексон приходит в себя от шелеста фантиков. Он удивлённо раскрывает глаза, пытаясь понять, откуда могли взяться конфеты у заросших щетиной охотников, и громко сглатывает ком в горле, обнаружив себя на больничной койке. Вокруг него белеет постельное бельё, стены, потолок, а на кровати ярким веером рассыпаны сладости. Они ужасно разномастные, от некоторых остались только упаковки, но их столько, что, кажется, парень попал в кондитерский отдел. Почувствовав неприятный привкус во рту, он, не задумываясь, тянет руку к красной упаковке, замечая капельницу, подсоединённую к вене, неловко берёт конфету и, с шелестом развернув, кладёт кругляш в рот. В голову тут же бьёт концентрированный вкус клубники, вкусовые рецепторы с непривычки начинают сходить с ума, и он закрывает глаза, вновь ложась на подушку и прислушиваясь к окружающему миру. В соседней палате ощущается Дерек, который беседует, судя по голосу, с шерифом, рассказывая ему про свою семью. По коридорам ходят медсёстры, их каблуки набатом отскакивают от стен, обозначая их в пространстве. Где-то на втором этаже крутится Скотт, машина родителей стоит на стоянке, но их в здании не наблюдается. Вода течёт по трубам, за окном поют птицы, и парень пытается ощутить те единственные шаги, которые сейчас хочет слышать. И они влетают лёгкой поступью в общий шум, быстро приближаясь к его палате, запинаясь у порога, отстукивая нервные ритмы и буквально сводя с ума тем, что они вообще существуют. Стайлз входит в палату, аккуратно закрыв дверь, и ставит на прикроватный столик подставку, в которой стоят стаканы с кофе. Два стакана, не один. Потом он хватает очередную конфету с простыни, быстро вскрывая, и, судя по всему, тем самым отмечает свой очередной визит в палату. Джексон морщится, пытаясь вспомнить, сколько на кровати лежало обёрток и, насчитав по памяти штук двадцать точно, улыбается, раскрывая глаза. Стайлз сидит на стуле рядом с ним, пытаясь смастерить из фантика самолётик, и не замечает пристального взгляда. Джексон кашляет, привлекая внимание, и он подлетает на месте, чуть ли не падая на пол, запутавшись в ногах, и со всего размаху садится на кровать, только чудом не задев капельницу. Резко поднимается, сверкая глазами, улыбается, словно сумасшедший, и аккуратно обнимает Джексона. Тот отвечает на объятья, положив руку, опутанную проводками тому на плечи, и утыкается ему носом в шею, вдыхая знакомый запах. Ему лень анализировать, чем пахнет его неугомонное чудовище, но по телу разливается приятное тепло, и он тихо выдыхает, пытаясь подобрать нужные слова. Но Стайлз облегчает ему задачу, отстраняясь и целуя его в губы. Джексон довольно раскрывает рот, отмечая, что он выбрал себе мятную конфету, следующие пару минут они упоённо смешивают клубнику с мятой, кусая друг другу губы. Оторвавшись, Стайлз облизывает губы и, проведя в последний раз по шее Джексона кончиками пальцев, нехотя поднимается с кровати. - Я рад, что ты очнулся. А теперь нужно позвать врача, как бы я этого не хотел. Постарайся не отгрызть ему голову сразу, ладно? И, блин, начни выглядеть хоть в половину так печально, как должен выглядеть обычный человек, у которого нет регенерации. Отцу я всё объяснил, но вот на медсестёр меня не хватит. Скотт и так отвлекает их, как может. Так что пришло время тебе симулировать. Ну что, готов? Джексон кивает, и Стайлз, ободряюще улыбнувшись, выходит из палаты, совершенно не озаботившись сбором сладостей с кровати. Джексон слушает его шаги, сгребая конфеты в прикроватную тумбочку, и настолько увлекается этим, что пропускает то, как в палату, предварительно постучав, входит шериф. Старший Стилински откашливается, окидывая замершего подростка долгим взглядом, а потом устало трёт лицо руками, прислоняясь к стене: - Твои родители были тут. Я разъяснил им случившееся, упустив всё сверхъестественное, но даже не надейся отвертеться от объяснений ситуации мне. Я ещё зайду к тебе позже. При упоминании о родителях Джексон с удивлением не чувствует разочарования, как это всегда бывало раньше, когда их поддержка была нужна ему, но данный факт никого не волновал. Стайлз приближается к его двери, забалтывая медсестру до состояния анабиоза, и к тому моменту, когда в белоснежной комнате вновь становится много народу, молодая девушка уже готова выпрыгнуть в окно, судя по подрагивающим рукам и кривой, лживой улыбке. Стайлз показывает Джексону палец вверх у неё за спиной и довольно падает на единственный стул, начиная шарить по столику в поисках конфет. Джексон же отвечает на резкие, рубленные вопросы, вспоминая свою травму несколько лет назад и придавая тем самым лицу нездоровую бледность, а глазам грусть ягнёнка на заклание. Выслушав сто и одну жалобу, ни одна из которых не является истинной, медсестра отсоединяет капельницу и быстро выходит, шарахнув напоследок дверью. Стайлз отмечает их маленькую победу очередной конфетой, Джексон тянется к нему, и они вновь забывают обо всём вокруг на пару минут. Но оба парня прекрасно понимают, что им нужно поговорить, и, желательно, подключить к этому ещё и Дерека. Стайлз тихо зовёт его, и Джексон с удивлением отмечает, как до этого спящий оборотень в соседней палате дёргается, просыпаясь, и начинает копошится в ворохе одеял, пытаясь найти что-то, чем можно прикрыться для прогулки по безлюдному коридору. Когда альфа появляется в палате, на нём обернута простыня на манер римской тоги, Джексон уверен, что Стайлз будет припоминать хмурому оборотню этот эпизод ещё очень долго. Взаимоотношения Стайлза и Дерека больше не бесят Джексона. Внутри него томится, пушисто ворочаясь, осознание того, что фантики лежали именно на его кровати, и ревность отходит на задний план, растворяясь в общей умиротворённости. Стайлз переползает ему в ноги, уступая стул альфе, тело которого регенерирует, но намного медленнее, из-за огромного количества ран. Джексон впервые видит всю степень потрёпанности вожака, прекрасно понимая, что тот принял на себя основной удар, состоящий из ненависти охотников ко всем, кто хоть как-то отличался от них самих, и почти затянувшиеся раны действительно пугают его. Потом он вспоминает о ещё одном члене их стаи, который незримо маячит где-то поблизости всё это время, и невольно задаётся вопросом – какова была роль МакКола в спасательной операции? - Скотт не нужен? Стайлз удивлённо смотрит на него, по видимому, не ожидав услышать имя своего друга из уст Джексона, а потом отрицательно мотает головой. - Не стоит устраивать здесь вечеринку, иначе нас разгонят. Зная вас, он прекрасно всё услышит, и, если у тебя будут какие-то дополнения, ты можешь пройти мимо и крикнуть их в нашу комнату, распахнув дверь, Скотт. Потому что я, чёрт возьми, хочу поругаться. И то, что вы сами себя и наказали, вас не спасёт. Стайлз горбится на постели, обнимая собственные колени, и несколько раз устало моргает. Только после этого Джексон внезапно осознаёт что, похоже, парень не спал около суток, так как сейчас окно показывает ранний вечер, а спасали их в более позднее время. Значит, он проспал всю ночь, которую, наверняка, Стайлз провёл в спорах с отцом. - Дерек. Я не альфа, но позволь сказать тебе пару ласковых. Я не отрицаю, что ты привык делать всё грубой силой, но что было бы, если бы мы не успели? Конечно, ты сам можешь регенерировать из кучки мяса, но способен ли на такое Джексон, который не может симафорить красными фонарями из глаз? А если бы Скотт не подключился к поискам, а полез вас спасать, как нерационально мыслящий семнадцатилетний подросток? Ведь ты, чёрт возьми, даже не потрудился сказать место, куда потащился. Мне пришлось подключить всю свою внутреннею Вангу для того, чтобы постичь место, где вас пытают. И, заметь, мне помогали. Я не прошу тебя быть осторожнее или более разумнее, я прошу доверять нам. Мы твоя стая, альфа, а не домохозяйки. Дерек хмуро кивает, громко выдыхая, и каменные мускулы, напряжённые на его руках до предела, медленно расслабляются. Огонь, появившийся в его глазах сразу после того, как Стайлз начал говорить про охотников, пропадает, сменяясь нездоровым блеском, который ещё больше подчёркивают тёмные круги под глазами. Тем временем Стайлз продолжает как ни в чём не бывало, словно не он только что отчитал альфу оборотня, который был не только больше его в два раза, но и сильнее в десяток. - Охотники в участке, ждут конвоя. Завтра они отправятся на большую землю в суд, который кончится очень плохо из-за того, что за дело принялись твои, Джексон, родители. Так что отхватят эти мужики будь здоров. От моего отца вам, к сожалению, теперь не отвязаться. Вон, Дерек уже испытал его убийственную силу допроса, и я счастлив, что остался жив. Но это будет позже. Когда вас выпишут я не в курсе. Но лучше было бы через несколько дней, ибо симулировать, лёжа у себя в кровати дома, намного легче, чем в больнице. Скотт, твои предположения? МакКол появляется в палате буквально через минуту, просовывая голову в щёлку приоткрытой двери. Он приветливо кивает маленькому совещанию, ловко ловит запущенную в него Стайлзом конфету и делает ставку на то, что выписать их могут через два дня, сразу после этого растворяясь в коридорах больницы. Джексон задумчиво рассматривает превратившиеся в побелевшие шрамы раны на коже, которые оставила на запястьях верёвка, и пытается отследить тот момент, когда их стая стала столь сплочённой, а к Стайлзу начали прислушиваться все. Получается, что так было с самого начала, и первым практиковать это начал именно Дерек, не забывая при этом иногда пропускать советы мимо ушей. Но, в тоже время, если бы тот же Джексон или Скотт сказали бы альфе хоть половину из того, что сейчас произнёс Стайлз, их кости уже давно были бы сломаны за дерзость. Джексон передвигает ноги, позволяя Стайлзу облокотиться о свои колени, и когда парень доверчиво расслабляется, не переставая смотреть на Хейла, парень наконец понимает, кем они являются друг для друга. У каждого вожака должен быть советник. И в их стае это место занимает семнадцатилетний гиперактивный подросток, что не мешает ему быть ещё и чертовски умным при этом. Дерек выныривает из своих размышлений, услышав хмыканье Джексона, и начинает говорить впервые с того момента, как шериф покинул его палату: - Я выпишусь завтра. Джексон, остаёшься на два дня, потом настаиваешь на домашнем лечении. Стайлз, сейчас ты едешь домой и ложишься спать. Стилински вскидывается, пытаясь возразить хоть что-то, но Дерек непреклонен: - Спать. Я сказал. К тому же, здесь первый этаж. Выслушав это странное замечание, Стайлз вдруг озорно улыбается, вскакивая с постели и помогает подняться Дереку. Пока парень оттаскивает альфу в его палату, Джексон пытается понять, что Хейл имел в виду, но в голове не вертится ничего путного. Альфа и Стайлз смогли найти тот самый непонятный язык, который понятен им двоим, и это немного раздражает его, но только потому, что он не может разгадать их замысел. Когда Стайлз забегает попрощаться, он пытается выведать разгадку, но парень лишь загадочно улыбается и, пропев что-то про Рапунцель, выгребает горсть конфет себе в карман, в последний раз целует разочарованно застонавшего Джексона и исчезает. За остаток дня и вечер в палату Джексон заходит множество народа: медсёстры, мать МакКола, внезапно приезжает Лидия, которая молча ставит на прикроватную тумбочку пакет с апельсинами и выходит, оставив Джексона в страшном недоумении. Родители появляются ближе к ночи, наплевав на часы посещения, но их визит даже не раздражает парня – они просто излагают ему сухие факты, напоследок аккуратно обняв его по очереди, и выходят, пообещав забрать парня из больницы во время выписки. Долгожданная ночь зажигает на улицах фонари, и когда часы на руках пожилой медсестры, дремлющей на регистратуре, пищат два ночи, в окно Джексона внезапно стучат. Парень подозрительно принюхивается и, поняв, кому не спится в такой час, быстро поднимается с кровати и распахивает его, втаскивая продрогшего Стайлза к себе в тепло. Тот топчется, дует на руки и выглядит до безобразия счастливым, выспавшимся и довольным жизнью, что не мешает Джексону загнать его к себе в кровать под тёплое одеяло. Когда покрытое мурашками тело рядом с ним перестаёт подрагивать, он наконец позволяет себе начать говорить, до этого прислушиваясь к тишине в коридорах и мерному дыханию Дерека за стеной. - Он сам сказал тебе про первый этаж. Господи, вы сумасшедшие. Парень фыркает в объятьях, поворачиваясь к нему лицом, и аккуратно проводит согревшимися руками по его голой груди. Джексон сдерживает порыв подмять под себя засранца, только коротко выдыхает и шипит, изображая первоклассную змею. - Он знает, что мне нужно. И нет, не только пообжиматься, хотя я только «за». Все твои раны зажили? Джексон придвигается ближе, прижимая к себе полуголое тело, заглядывает в карие глаза, понимая, что да, действительно, за него переживают, и, не выдержав, коротко целует парня в нос. Стайлз смешно морщится, ёрзает, устраиваясь удобнее, переплетает их ноги, и, кажется, собирается остаться тут на всю ночь. Данная перспектива радует Джексона, но он не совсем уверен в своих силах – рядом с ним лежит его тёплый человек, и инстинкты буквально умоляют сделать с ним хоть что-то. И по немного участившемуся дыханию и пульсу Стайлза, он понимает, что их желание взаимно. Когда он резко меняет положение, нависнув над Стайлзом, тот лишь довольно урчит, стараясь при этом быть тише. Сдерживаться становится всё труднее, парень понимает, что на попятную уже пойти не сможет, и в последний раз безмолвно ставит перед Стайлзом выбор, который тот делает в их пользу, закинув руки ему на плечи. - Я чертовски переживал за тебя. И это последнее, что он говорит перед тем, как Джексон глубоко целует его. Стайлз запрокидывает голову, распаляясь, и гладит его по волосам, перебирая их пальцами. По коридорам шаркает пациент, добираясь до туалета, мимо больницы проезжает ночной патруль, в приёмной тикают часы, а Стайлз кусает одеяло, когда Джексон сдирает с него штаны на ощупь, седлая узкие бёдра сверху. Тереться друг о друга просто восхитительно приятно, и через мгновенье Стайлз подстраивается под движения, переплетая их руки и засасывая чужой язык. Проснувшийся Дерек фыркает за стеной, отрешаясь от мира с помощью плеера, и Джексон почти позволяет себе забыться, целуя родинки на алеющем лице своего человека, оглаживая горячее тело под тяжёлым одеялом. Первый раз в жизни ему плевать, как это выглядит со стороны, плевать на своё удовольствие, ему хочется, чтобы лежащий под ним парень продолжал так же тихо выдыхать, жмурясь от удовольствия, и мелко подрагивать от его коротких ногтей, которыми он царапает поджарые бока. Стайлз открытый и возбуждённый, взъерошенный даже с такой короткой длиной волос, с очаровательно алеющими щеками, мокрыми губами и наливающимися цветом засосами, и всё это действительно красиво. Они соединяют свои члены, переплетая руки на них, и медленно двигаются, задыхаясь в поцелуях. Стайлз щурится, пытаясь рассмотреть в темноте каждую чёрточку улыбающегося Джексона, и этот образ, кажется, навечно отпечатывается под его веками. Жар накатывает волнами, кровать не выдаёт их, не издавая ни звука, одеяло глушит влажные, пошлые причмокивания и сопение Стайлза, и когда они почти одновременно кончают, Стилински сам притягивает собравшегося улечься рядом парня на себя, в отместку кусая его в шею. Джексон фыркает, впервые жалея о быстрой регенерации, и тыкает пальцем в покрытую фиолетовыми отметинами шею Стайлза. Тот удивлённо вскидывает брови, проводя по засосам рукой, и закатывает глаза: - Ты просто «не мог не», да, Джексон? А мне теперь из шкафа водолазку вытаскивать. Что, здорово, когда жертва не сопротивляется? Они весело пихают друг друга под одеялом, переплетаясь ещё плотнее, и Джексон сгребает к себе размореное тело ещё ближе, смотря на белеющее на полу полотенце, которым они таки соизволили вытереть себя несколько минут назад. - Думаю, теперь я просто обязан на тебе жениться, не так ли? Стайлз фыркает, не пытаясь скрыть участившегося сердцебиения. - Тогда уж замуж. Но да, я согласна. Это, определённо, самое интересное предложение о том, чтобы начать отношения, которое делал в своей жизни Джексон. Он целует Стайлза, который ставит будильник на мобильнике, в шею, и закрывает глаза, готовясь к чуткому сну, чтобы не проворонить утренний обход. Прислушавшись, парень слышит попсовую мелодию в наушниках Дерека и, наконец, проваливается в сон, собираясь припомнить завтра этот момент альфе. Парень не уверен, что готовит ему завтрашний день, но сопящее тело рядом гарантирует, что жизнь будет весёлой, и это действительно здорово.