Победителей не судят

Глава Двеннадцатая.

Оперблок, диван и кофе.

      Мой сапсан явно не ждал и даже не собирался меня ждать - он давным давно уже был в Петербурге на Московском вокзале, несмотря на то, что время вытекало засахаренным мёдом из старой банки. За зашторенным окном догорающий закат уже был заменён на ночное хмурое небо. Ни единой звезды, одни тучи в смеси с густым туманом отражали свет шумного города, хотя даже эта картина не была мрачнее лица моего нового коллеги. То ли сосредоточенность, то ли переживания, напряжение или усталость делали его таковым, но вот ясно понять за проведённые у стола часы можно было одно - его отношение ко мне было куда более чем скептическое. Когда очередная испарина проступила на мужском лбу, самый тяжелый этап операции почти подошёл к своему логическому завершению и моя спина разрывалась от боли; я медленно откинула голову назад, на секунду переводя дух и пытаясь вдохнуть хоть каплю бодрости, но вместо этого послышался протяжный хруст позвонков, а в голову легко дало приятной болью. -Марина... Как там вас по отчеству, может вы перестанете отвлекаться и наконец хоть немного попытаетесь внести свой вклад в исход операции? Или вы только и умеете, что... -Зовут меня Марина Владимировна Нарочинская,- не выдержав этого мужского бреда, я вдохнула новую порцию кислорода в легкие, вновь возвращаясь к рабочему процессу. -Если вас так интересует, работать я у вас оставаться не собираюсь. У меня отличная должность в Санкт-Петербурге, которую, наверное, лишь дурак бы променял на ваше отделение,-ещё раз выдыхая, я мельком взглянула на показания приборов, которые немного, но продвинулись в положительную сторону; по лицу начали бежать мелкие иголочки, а духота, кажется, с каждым моим новым движением становилась все более давящей и мокрой. -Да? Ну так что же вы здесь забыли? Ехали бы в свой Санкт-Петербург, на свою отличную должность. -Сергей Анатольевич, мне кажется, ваш коллега вам небезразличен? В таком случае рекомендую вам перестать вести себя как маленький ребёнок. А если вам так интересно, что же я «здесь забыла», то это не ваше дело. Если бы Павлова не предлагала мне минут за пятнадцать до этого единственную должность нейрохирурга в вашем отделении, я бы сейчас уже была дома, а, если судить по характеру травм и скорости лифта в вашем учреждении, Олег бы так и скончался у вас на операционном столе, если не в коридоре. Но если вы переживаете насчёт того, что я займу чьё-то намеченное место, то можете не волноваться. За всю оставшуюся часть операции я не выронила ни слова, занимаясь только тем, чем должна была. В голове потихоньку начали копошиться мысли насчёт того, какими могут быть последствия, какая терапия в дальнейшем понадобится, если вообще понадобится... На самом деле поверх всех размышлений белым шумом в глубине сознания я все время слышала тот самый плачь, который нагнетал своей жалобность и в большинстве своём стал причиной того, что по выходу из операционной посреди ночи мой организм перестал дружить сначала с координацией, а вскоре и с головой. Пространство вокруг меня буквально поплыло, а плачь стал слышаться ещё громче. Как мои ноги смогли донести ослабшее тело до ближайшей скамейки, я совершенно не помнила, но в глубине коридора виднелся приглушённый свет и это было первым, что помнило мое сознание. Живот громко буркнул в ответ на мою очередную попытку подняться, и только тогда наконец мысль о том, что кроме тоста с сыром, который был отправлен в рот ещё дома, в животе ничего не было. В душе тоже, к сожалению, не было. Перестать думать о Брагине теперь было тяжело: настырно перед глазами появлялось покрытые толстым слоем пыли моменты тех суток или двух, я уже не помню даже. Лучше бы помнила это, чем тепло мужских рук, которое как-то заботливо отличалось от любого другого. Незнакомый мне абсолютно никак, он сумел влюбить в себя с первого вдоха парфюма, с первого грустного взгляда. Именно влюбить, не полюбить и любить. Всего лишь «влюбить», заставить испытывать минутную слабость и податливость, но в то же время... Почувствовать себя так, как ещё ни разу не ощущала себя. Правда, и водкой меня на балконе больше никто не поил, и с верхних этажей не пытался выкинуть, и самая я давно так не напивалась, как в тот вечер, когда мое «горе» привело пропьяневшую девушку в бар. Колени, кажется, сами подтянулись к груди. Моя голова мягко легла на них, а в воспоминаниях возникла ещё малышкой с огромными колючками кактуса та девочка, которая сегодня днём показалась мне невыносимо взрослой. Ещё одна моя спасительница. Хотя, после проведённого с ней времени мне начало казаться, что мое «детоненавистничество» сменилось на милость, на самом деле ничего подобного не случилось. Правда, будто она была единственным ребёнком, с которым мне было приятно находиться рядом, общаться и даже касаться ее. Словно она была и не ребёнком вовсе... Прошёл уже год... Или всего. Так быстро он промчался, не верится даже. Уже как год я снова Нарочинская, и, наверное, лишь благодаря ему. В тот вечер мне была нужна поддержка, а что может быть лучше? Лучше понимающего мужчины? Нет, не того, который снимает тебя, спаивает до беспамятства, потом до полнейшей отключки имеет по полной программе, чтобы на утро мельком «сожалеть». Может, все это можно было отнести к нему, но вот сожалел он точно не мельком; будто понимал по-настоящему и пытался помочь. Внутри где-то там, где у нормального человека должно было быть сердце, все сжималось; в голову после воспоминаний стали лезть новые мысли - что теперь будет дальше? С ним, с Томой, да и со мной, наверное... Шансов на нормальную жизнь, будем трезво смотреть на обстоятельства, у Брагина было мало. По спине пробежал легкий холодок, и совсем не от того, что в этом могла быть моя вина. Сколько раз на практике в институте, или у себя в отделении я видела «последствия» таких происшествий: человек-овощ одним словом, который не живет - нельзя называть жизнью паралич, мычание вместо речи и самопроизвольное испражнение - такие люди просто существуют и ждут своего «часа Х». Сил подняться и пойти вперёд за пару минут отдыха набралось, и медленными шагами я направилась на свет. За огромной стойкой регистрации дремала девушка средних лет, уложив голову на стол прямо поверх голых ладоней. По моим щекам за то время успели скатиться две тяжёлые слёзы, что в один миг проложили на лице, будто следы от самолетов в небе, мокрые дорожки. Живот вновь начало сводить свежей судорогой, а в округе не было больше никого, чтобы можно было узнать о существовании хотя бы чайника. -Извините,-моя ладонь осторожно потормошила девушку за локоть, а та вздрогнула, тут же выпрямляясь и протирая кулаками красные то ли от недосыпа и усталости, а то ли от чего ещё, глаза. -Да, да, врач сейчас подойдёт,-сонным голосом пробурчала она, протягивая руку к телефону. На моем лице мельком проскочила улыбка, а я, успев прочитать имя «Нина» на бейджике, остановила ее руку. -Нина, мне не нужен врач. Единственное мое желание сейчас, это хоть что-то съесть, принять душ и поспать. Девушка немного пощурилась, спустя несколько мгновений приходя в себя и понимая, о чем идёт речь. -Ой, а вы наш новый нейрохирург, Марина... Как Брагин? -Марина Владимировна,-я кивнула, при этом продолжая наблюдать за девушкой, которая тут же изменилась в лице, видимо, вспоминая об Олеге. -Сейчас что-то однозначное сказать сложно, операция прошла удовлетворительно, но вы, наверняка, сама знаете, что в таких ситуациях прогнозы давать бессмысленно... Все, что я увидела и смогла исправить, вместе с доктором Куликовым мы сделали все, что было в наших силах, остаётся теперь ждать утра. -Да-да, я понимаю,-медсестра тут же закивала, а ее взгляд начал медленно и ненавязчиво изучать меня с самой макушки и ровно до того, как позволял это делать стол. -Может быть, глупый вопрос, но у вас есть ординаторская? Или кофейный аппарат хотя бы? -Да, пойдёмте, я вас провожу,- девушка поднялась с места, а я последовала по коридору за ней, оказываясь вскоре в небольшом помещении с кухонным гарнитуром, диваном, столом с парой стульев и кроватью в углу, на которой кто-то спал. -Можете пользоваться, все в вашем распоряжении, только не шумите, там дочка Брагина спит. -Конечно,-голос стих до шепота,а когда девушка собралась уходить,я вновь легко одернула ту за плечо. -Нина, извините меня, конечно, за такую просьбу, но у вас здесь не найдётся ничего поесть? Просто с утра ничего не ела и сейчас голова так кружиться начала. Вообще не понимаю, как ваши врачи в такой духоте могут оперировать... -Ну... у меня там печенье какое-то было, не знаю, если Тамара не все съела, то, может, что ещё осталось,- голос девушки был немного насторожен, но та все таки отправилась к холодильнику, доставая оттуда контейнер с едой и коробку сока. -Даже не поела ничего,-уже ставя все это на стол передо мной, пробурчала Нина, а я обернулась назад. Маленькая девочка вновь казалась маленькой девочкой, а одеяло, укрывавшее ту почти с головой будто обнимало маленькое тело вместо чьих-то широких ладоней. Совсем крошка... Какая только судьба может ожидать ее, если Олег не пойдёт на поправку, было даже думать страшно. Оказавшись в таком огромном мире уже абсолютно одной, она бы окончательно закрылась внутри себя; как улитка, забралась бы в свою раковину и никуда больше из неё не выбиралась, чтобы ни от кого не испытать обмана, боли и предательства. -Нина,- девушка положила рядом с лоточком пюре, поверх которого лежала пара котлет, вилку и несколько кусочков хлеба. О таком ужине пару минут назад я даже и мечтать не могла, а сейчас благодаря этой девушке он находится полностью в моем распоряжении. -Нина, последняя к вам просьба... -Давайте, Марина Владимировна,-она коротко зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони и следом поморщила широкий лоб. -Извините. -Ничего, я понимаю, вы устали. Нина, а вы не могли бы мне рассказать о докторе Брагине по-подробнее? Она немного нахмурилась, приподнимая одну из бровей чуть выше другой и немного непонимающе смотря на меня. -В каком смысле «по-подробнее»? -В смысле того, какой он врач, хотя, судя по напряжению Сергея Анатольевича и его же настороженному наблюдению за моей работой в операционной, врач один из лучших; есть ли у него близкие родственники, чтобы сообщить о случившемся, в конце концов, девочка не сможет здесь постоянно жить,-я потихоньку принялась за еду, но от настороженности девушки меня все ещё коробило, заставляя большое внимание уделять подбору «правильных» слов, чтобы не сказать ничего лишнего, хотя моему мозгу сейчас было совсем не до этого. -Ну, да, вы правы, Олег отличный хирург; он даже не один из лучших, а самый лучший. Насчёт Тамары не волнуйтесь, у меня утром закончится дежурство, и я заберу ее с собой - здесь ее не будет. Да, Брагин, женой видимо не обзавёлся за это время... Нина была не очень на таковую похожа, скорее близкая подруга, но не больше. -Вы не бойтесь меня, Нина. Я не ваша Павлова, чтобы за каждое лишнее слово лишать чего-то. Я с доктором Брагиным была давно знакома, и он мне очень хорошо помог. Наверное, если бы не тот случай, я бы сейчас здесь не находилась, и не осталась бы у вас. -А вы с Олегом...- девушка присела на противоположный стул, смотря прямо на меня вполне себе спокойно. Нет, точно не жена. -Вместе учились? -Нет, просто однажды в тяжелой жизненной ситуации он мне помог, потому сегодня просто так пройти мимо того, что с ним произошло, я не смогла. Тем более, я знаю историю Томы, потому... в общем, можете считать, что наши с ним звезды случайно не сходятся, а приходят друг другу на помощь. -Ммм... Кажется, я поняла, о чем вы. У Брагина нет жены сейчас, и никогда не было, кстати. Он раньше был жутким бабником, но скорее в том хорошем смысле, чем в плохом. А после того, как Тамара у него стала жить, он стал абсолютно другим в этом плане. Не знаю, насколько они с дочкой смогли сблизиться, но раньше у них были отношения... вообще никаких не было. Может, для вас это лишняя информация, но, мне кажется, я вас правильно поняла,-девушка встала с места, направляясь к постели и поправляя одело девочки, а затем двинулась к двери. Только теперь мне кусок в горло не лез после того, как меня впервые в жизни настолько завуалированно назвали «шлюхой». Я отложила приборы на стол, пытаясь прожевать то, что уже было во рту, после чего мой взгляд упёрся в находившуюся напротив меня глухую стену. -Олег помог мне пережить гулянки мужа, если вас так интересует, почему я беспокоюсь о нем. И про Тамару я знаю, что это его дочка от одной из ваших бывших сотрудниц, кстати, очень светлая девочка, если найти подход и понять, как с ней общаться. Если вы считаете меня одной из его «очередных», то это ваше дело, но навряд ли, если бы он был для меня таким, я бы согласилась здесь остаться и половину суток стояла в душном оперблоке, пытаясь вернуть его с того света. -Знаете, огромное спасибо,-девушка фыркнула, выходя в коридор и закрывая за собой дверь, а я отодвинула контейнер в сторону, следом закрывая его. Теперь в горло точно больше ничего не лезло, а горечь где-то в глубине потихоньку давала о себе знать. Живот перестали мучать спазмы, и это уже меня удовлетворяло. Ужин был отправлен в холодильник, а, чтобы не разбудить маленького человека, я попыталась уснуть на небольшом диванчике. И пол часа ворочаний никак не увенчивались успехом, то какая-то пружина давит в бок, то ногу до боли сводит, то голова в боковинку упирается так, что на утро точно встать не смогу. Так я тихими шагами переползла на постель к Тамаре, забираясь под ее же одеяло, но сделать это незаметно у меня, видимо, не вышло. Свет из соседнего окна, ведущего в коридор, бил мне через щелки в жалюзи прямо в глаза, но даже это не помешало моей спине в таких комфортных условиях позволить глазам сомкнуться и тут же притвориться спящей. Девочка заерзала, а затем начала меня осторожно будить, тормоша ладонью плечо. -Марина, Марина, Мариночка... Я медленно раскрыла глаза, видя перед собой уже сидящую на постели Тому с двумя растрёпанными бантиками и помятым платьицем. -Да, Тома, я не сплю, что такое? -Марина, как Олег? С ним все... все хорошо? Он поправится?- она медленно подвинулась ко мне, наклоняясь и смотря прямиком в глаза, от чего даже попытаться соврать у меня не получалось. -С Олегом... Мы провели операцию, сделали все, что должны были и смогли, теперь нужно подождать, пока он придёт в себя после наркоза, и уже потом делать выводы,-я старалась держать голос увереннее, но при том мой взгляд все блукал где-то около ее лица - по стенам, постели, потолку - не важно где, но только не в этих по-взрослому детских глазах. -Пойдём к нему. Мне нужно его увидеть, прямо сейчас нужно, пошли,- девочка тут же начала тянуть меня за руку. Все мои уговоры, если бы и были, оказались бессмысленными - настроем она была в Брагина : если сказала «нужно», значит, нужно. Спустя пару минут мы вдвоём стояли в полумраке палаты реанимации, где темноту разбавляло лишь белое свечение постельного белья и яркость мониторов, отражающих «скудненькие» жизненные показатели. Я держала Тому за плечи, а она в ответ своими ладонями обняла мои, начиная дрожать. Было ясно - до истерики остаётся всего пару шагов, но она стойко держалась, делая вид, что все хорошо. Вдруг прямо напротив нас в темноте медленно затрепетали ресницы. Мужские губы сухо приоткрылись в темноту ночи, а в следующий миг сиянием наполнились бездвижные глаза, смотрящие вникуда.