Утерянное рано или поздно найдется

– Пап, а мы скоро приедем? – шепотом спросил Хидео, стискивая ладонь Мидоримы. – Скоро, сынок, – кивнул Шинтаро и ответил на очередной вопрос. Они ехали в полупустом вагоне метро, на них косились, но без презрения, хотя каждому было ясно, что двое взрослых парней пара, да еще и с детьми. Дети же спокойно не сидели, как только поезд выныривал на поверхность, они не отрывались от окна и задавали вопрос за вопросом. Их приводило в восторг все, даже деревья, которых они попросту не видели никогда. Короткая дорога через парк ввела мальчиков в дико возбужденное состояние, они подпрыгивали, цеплялись за отцов и тыкали на все подряд с неизменным вопросом: "А это что?!". С улыбками парни отвечали, Мидорима уделял почти все внимание детям, но не забывал поглядывать на тоскливо осматривающегося Такао, который очень давно не видел тех же деревьев, цветов. Утешив малышей обещанием обязательной прогулки, семья пошла дальше. Перед дверью Такао затаил дыхание. Пять лет, пять гребанных лет он был лишен своего дома, их с Шин-чаном дома... В какой-то степени он не жалел, так как любил своих детей, но... Откинув лишние мысли, Казу вошел в квартиру, моментально втягивая пропитанный запахом Шина воздух. Как же он скучал... Дети робко переминались на пороге, проникшись торжественной атмосферой. – Мы дома... – выдохнул Такао, смаргивая невольные слезы. – С возвращением, – Мидорима неожиданно тепло улыбнулся и крепко обнял задрожавшего партнера. Дети во все глаза смотрели на впервые плакавшего перед ними папу, но, повинуясь кивку Шина, присоединились к обнимашкам. – Папочка, не плачь! – попросил Хидео, потянув его за рукав. Такао всхлипнул, засмеялся и поднял его на руки. Мидорима подхватил Чихиро, и пара прошла в гостиную. Вокруг царило некоторое запустение, Казу обернулся к Мидориме и приподнял брови. Тот нехотя признался: – Я частенько ночевал в Исследовательском Центре, просто не мог долго здесь находиться, вот что. – Теперь ты будешь пораньше возвращаться, ведь мы будем тебя ждать, – Такао подмигнул. Хидео хихикнул, глядя на порозовевшее лицо отца, и даже Чихиро не сдержал смеха. Проведя детей по квартире, объясняя назначение каждой вещи, предостерегая насчет техники, взрослые довели их до спальни, где одиноко стояли лишь кровать и шкаф. Это была гостевая спальня, но она очень даже пригодилась. Быстро перестелив постель, они уложили утомившихся малышей спать. Буквально через секунду те засопели. Парни прошли в свою спальню. Казу долго кружил по комнате, дотрагиваясь до шероховатых от пыли поверхностей, трогая рамки фотографий, старые талисманы Шина, еще с тех времен, когда тот увлекался гороскопом Оха-Аса. Сделав пару кругов, он попал в тесные объятия. – Шин-чан, надо бы, наверно, в магазин сходить. Кстати, ты научился готовить? – Схожу, но попозже, вот что. Он опрокинул Такао на постель, нетерпеливо впиваясь в подставленные губы поцелуем. Обвел языком острейшие клыки, углубил поцелуй, сталкиваясь с языком Казу. По спине прошлись когти, а тело под ним выгнулось и задрожало. – Не могу больше, хочу тебя, Шин... От этих слов Мидорима едва не кончил, но самообладания ему было не занимать, так что он просто стиснул зубы и перетерпел острую вспышку удовольствия. К тому же не давал покоя один вопрос: – Скажи, Казу, помимо гона вы... – Нет, Шин-чан, ни разу, да и не хотелось. Так что будь понежнее... Шин кивнул и достал из кармана смазку и презервативы. Все-таки он предусмотрительный, успел по пути заскочить в аптеку, пока Казу отвлекал детей. Такао страстно зарычал и опрокинул Шина на лопатки. Оставив багровый засос на шее, он спустился ниже, заодно раздевая его, облизал соски, провел языком по каменному прессу и добрался до истекающего смазкой члена. Вот с минетом не вышло, не с такими зубками, но ничего, у них теперь много ночей впереди... Лизнув несколько раз член партнера, словно большой леденец, Такао оказался вздернут вверх и в свою очередь опрокинут на спину и моментально раздет. Ухмыльнувшись, он призывно раздвинул ноги. Перед таким приглашением невозможно устоять. Шинтаро спустился по его телу поцелуями и накрыл ртом торчавший вверх член. Такао застонал, толкаясь вперед, и выгнулся, когда смазанный палец медленно скользнул в нетерпеливо пульсирующую дырочку. Мидорима, плавно двигая головой, тщательно разрабатывал его, чтобы не причинить ни малейшей боли. Казу то рычал, то стонал, извиваясь под ним, хватался за волосы, пытаясь удержаться и не потеряться в пылу наслаждения. – Ну же, Шин-чан... Передвинувшись вверх, Мидорима приник к его губам, делясь его же вкусом, и медленно, осторожно вошел. Утробно зарычав, Казу впился когтями в его спину и постарался расслабиться. Уже через несколько секунд он ослабил хватку и качнулся навстречу. Шинтаро понятливо толкнулся вперед. Довольно быстро нетерпеливый темп стал невыносимым, толчки ускорились, заставляя парней задыхаться и стонать. Осыпая влажную от пота шею Шина болезненными поцелуями-укусами, Такао подмахивал, чувствуя, что еще вот-вот... Оргазм накатил девятым валом, и он изогнулся, хрипло зарычав и кончая себе на живот. Шин задрожал, изливаясь в тесную задницу. – Как же я люблю тебя, Шин-чан, – прошептал Такао на ухо Мидориме, которого так и не выпустил из объятий, скрестив ноги на его пояснице. – Я тоже тебя люблю, Казу, вот что. Такао нежно улыбнулся. Они уже начали задремывать прямо в таком положении, когда Казу внезапно уловил всполох пепельных прядок у двери. Покосился на виновато потупившегося, подсматривавшего Чихи, тот кивнул и выскользнул из комнаты. Что ж, теперь парой проблем меньше, старшенький убедился в том, что Шин не причинит любимому вреда, а заодно узнал об удовольствии, которое может принести занятие любовью. И окончательно успокоенный Такао погрузился в крепкий сон, уже не чувствуя, как Мидорима бережно переложил его поудобнее и накрыл их одеялом. Следующие три дня они провели делясь скудными подробностями пяти лет жизни друг без друга, смотря мультики – детей приходилось едва ли не за уши оттаскивать от экрана – а по ночам занимаясь жарким сексом. Правда, после первой же совместной ночи Такао долго ржал над вопросом Мидоримы, может ли Казу забеременеть просто так, без гона. Шин обиделся, замолчал, и Такао объяснил, что откуда ему об этом знать, если помимо гона у него ни разу не было секса. Вот теперь узнают, поскольку не всегда в жарком возбуждении вспоминалось про презервативы. Потом позвонил измученный Касамацу, которому Кисе все уши прожужжал, как же он соскучился по милым малышам. И теперь Юкио приглашал всю ораву детей к себе. Чихиро и Хидео были не против, стоило только сказать, что Касамацу и Кисе папы доверяют как себе. А после и Куроко активизировался, тихо спросив, не отпустит ли Казу мальчиков к нему на пару дней. Кагами на заднем плане что-то панически бубнил, но его проигнорировали и договорились об очередных ночевках. Только сперва собрались все вместе рано утром и отправились в парк, погулять. Даже вернувшиеся в квартиру Шуна Изуки и Фукуи с детьми присоединились к ним. Такао и Сакурай сразу же прилипли к самым маленьким своим детишкам, дико соскучившись за эти несколько дней. Остальные берсерки сияли сытыми, довольными лицами, сразу стало видно, как приятно они проводят время с детьми и партнерами. Сбившись в тесную кучку, парни зашептались. – Как же давно мы с Шин-чаном не были вместе... – Это да, я в первую ночь не выдержал и расплакался от счастья, – признался Сакурай. – Я тоже, сразу после того как Сей перенес меня через порог на руках, – смущенно покраснел Фури. – Надеюсь, он был осторожен, Коки? – Да, Тацу, не переживай. Все было так... так... – Можешь не объяснять, и по твоему лицу все ясно. – Кенске! Фукуи лукаво захихикал. – А что у тебя, Тацу? – озабоченно посмотрел на того Изуки. Химуро успокаивающе улыбнулся, сверкнув белоснежными клыками. – Ацуши был удивительно нежен. Обычно в нем присутствует некая грубость, но не в этот раз. Не припомню, чтобы когда-нибудь было так романтично. Берсерки завздыхали, погружаясь в сладостные воспоминания. Их парни смотрели на них и буквально кожей чуяли, о чем шла речь. – И почему мне кажется, что сейчас они обсуждают то, чем не принято делиться с другими? – задумчиво пробормотал Мидорима. – Ну а с кем им еще такие вещи обсуждать? – логично ответил Касамацу. Кисе и Куроко согласно закивали и потихоньку прибились к берсеркам. Парни только вздохнули, продолжив приглядывать за детьми, играющими на детской площадке. Долго на улице они не пробыли, все-таки рисковать не стоило, внешность у них далека от обычной, так что вскоре прогулку свернули, проводив всех до дома Касамацу и Кисе. Момои посокрушалась, что не может еще и к себе их пригласить, парни вспомнили ее "непревзойденную" готовку, побледнели и порадовались, а то не хватало еще детей от отравления лечить. Мальчикам в гостях очень понравилось, они сдружились с "дядей Рётой" и прониклись уважением к Касамацу, держащему своего болтливого и шумного партнера в стальном кулаке. Куроко, которого постоянно видели лишь Чихиро и Хидео, взявшие от отца соколиный взгляд, тоже быстро стал для малышей дядей Тецу, а Кагами ворчал, когда его звали Тай-чаном. Ну, ворчал только до тех пор, пока Куроко не пояснил, что так дети показывают, насколько он ближе им, чем остальные. Что поделать, Тайга произвел неизгладимое впечатление в их первое появление в Управлении. Неделя быстро кончилась, и бойцы вернулись на работу. Правда, теперь они куда раньше возвращались домой, к ждущим их партнерам и детям. И приносили новости, так, например, берсерки узнали, что их всех наградили за заслуги перед родиной, Ханамия посажен в тюрьму пожизненно, а Киеши Теппей, который действительно оказался ни при чем и которым Ханамия воспользовался втемную, целую неделю давил счастливую лыбу, когда узнал, что Изуки жив. Все-таки их группа была дружной, так что все они обрадовались. Также посетили Митобе, все, кроме Такао и Химуро. Они отговаривались какими-то невнятными отмазками, пока где-то через месяц Ниджимура не вызвал к себе Касамацу. Юкио, вернувшись, просверлил ребят стальным взглядом и скупо улыбнулся, негласно хваля за тайно проделанную работу, пока остальные переваривали известие, что кто-то проник в самую защищаемую тюрьму страны и убил Ханамию Макото. Свернутая шея прямо указывала на убийство, но никаких улик не было, видеозаписи были стерты (Момои на этом моменте довольно хмыкнула), так что дело оказалось висяком. Такао и Химуро не стали отнекиваться и признались, что да, они просто окончательно устранили угрозу их новой жизни. Зато теперь можно наконец-то спокойно жить... Тяжело вздохнув, Мидорима и Мурасакибара смирились и крепко обняли своих парней. И лично сопроводили к Митобе, чтобы уж теперь-то привести их в божеский вид. А то и на улицу не выйти толком, с такими зубами и когтями... Дальше дни потекли спокойно. Детям сделали документы, договорившись, что жить те будут чередуясь – пару недель с одним родителем, пару недель с другим и так далее. Сами берсерки на работу устраиваться пока не спешили, говорили, что хотят наверстать упущенное с любимыми, да и детей одних дома не оставишь, пока родители работают. А садики... ну, не с их необычной внешностью. Вот станут постарше, тогда можно будет подумать и о детских линзах, и о маникюре и иже с ними. Незаметно подступил день гона... Вот чего так боялись "активы", особенно Дайки, которого Кагами нещадно подкалывал на работе. После трех драк Касамацу собрал своих бойцов и прочел целую лекцию об отношениях в постели. На каверзный вопрос Аомине он спокойно, не моргнув глазом, ответил, что да, у них с Кисе равноправие и он, Юкио, не видит ничего зазорного, чтобы показать, что доверяет Рёте во всем. Восхищенно присвистнув, Кагами признал, что их кэп настоящий мужик, не заметив задумчиво прищуренных голубых глаз. После этого остальные стали куда спокойнее и даже втайне от своих половинок начали подготавливаться к этому дню. Берсерки с самого утра были чересчур взбудораженными и, сплавив детей Касамацу с Кисе и Кагами с Куроко, потащили партнеров в спальни. Но до боя за активность не сразу дошло, невероятным усилием воли берсерки сдержали себя, позволив парням быть сверху. Они и сами не знали, откуда у них столько самоконтроля появилось, инстинкты-то требуют свое... Впрочем, свое они таки взяли... Не все, правда – Химуро так и не смог одолеть Мурасакибару. Они долго катались по кровати, заламывая друг другу руки, пока Ацуши не пригвоздил Тацую к постели лицом вниз, напористо целуя в затылок и кусая за плечо. Тацу сдался, обмяк, оттопыривая задницу и потираясь об своего сильного парня. Естественно, Ацуши не раздумывая принял приглашение. Аомине неистово сражался за свою "честь", они с Рё едва кровать не разнесли в щепки. Только когда у той подломились ножки, а Дайки оказался уткнут мордой в подушку, приглушенно матерясь, они успокоились. С трудом удерживая его, Сакурай проурчал на ухо: – Не переживай, Дайки, я постараюсь аккуратнее... Пф, как будто это успокаивает! Но каково же было удивление Рё, когда он, скользнув пальцами туда, куда раньше даже думать боялся, обнаружил, что там уже довольно растянуто и смазано. Смуглые уши засветились ярче фонарей, наливаясь краснотой, а Сакурай был тронут до глубины души. Неужели Дайки ради него даже на это пошел – сам подготовился быть снизу?! Всхлипнув от избытка чувств, Рё накрыл его своим непривычно мускулистым телом. Несмотря на растяжку, первые толчки были очень медленными, Дайки сильно зажимался, но потом вошел во вкус и... они окончательно доломали кровать. Акаши поступил как настоящий мужчина – после первого раунда он невозмутимо лег на спину, привлекая к себе более крупного теперь партнера. Коки нерешительно заглянул в малиновые глаза, увидел полный карт-бланш и накинулся с ласками и поцелуями на желанного Сея. Уже подготовленное тело его привело в восторг, как и самого Акаши – чуткий, нежный, несмотря на гон, Фурихата. Мидорима же долго мялся, то и дело поправляя очки, пока Такао это не надоело и он не опрокинул Шина на лопатки, беря дело (и тело) в свои решительные руки. Очки улетели куда-то за тумбочку, комнату наполнил нетерпеливый страстный рык, и Мидорима в полной мере ощутил все то, что с таким удовольствием дарил самому Казу. После этого дня полностью вымотанные бойцы едва ползали в Управлении под ехидные насмешки Кагами, которого быстро заткнул Куроко: – Ты бы не смеялся так, Тайга, а вспомнил прошедшие выходные. – О-о-о, что я слышу, Кагами, неужели Тецу тебя... – Касамацу мощным подзатыльником заткнул злорадно оскалившегося Аомине. – Не тебе ржать над ним. Кагами, побагровевший до корней волос, едва смог успокоиться под взглядами ржущих товарищей. А уж то, что все это происходило на глазах Имаеши, Вакамацу, Хаякавы, Мориямы, Сусы и Кобори, и вовсе смущало. Те с удовольствием наблюдали за бесплатным цирком, им только попкорна не хватало для полного счастья. Касамацу, и сам втихую посмеиваясь и любяще переглядываясь с Рётой, наконец разогнал ребят по делам. Для бойцов было новое задание, а Мидорима и Акаши все еще разбирались с той сывороткой, пытаясь понять, что конкретно сотворили из их партнеров. Оказывается, каким-то образом те безумцы скрестили ДНК человека с животным, откуда и пошли эти реакции, физические особенности, особенно этот гон и последующее возможное зачатие. Кстати, об этом... Первые же опыты показали, что с человеком берсерки вполне себе совместимы. Потом некоторое время ушло на вспоминания того, пользовалась ли хоть одна парочка защитой во время гона. Наконец парни побледнели, когда выяснилось, что мысли Мидоримы об их с Казу общем ребенке могут оказаться очень даже материальными. Остальные выглядели не менее пришибленными, особенно Аомине. Он хоть и быстро привык отзываться на "папу" от Рена и любоваться крошкой Такеши, который стал Сакураем, а не Изуки, но о своем ребенке что-то как-то не задумывался. А зря... Где-то через месяц Рё, накладывая ужин для них и Рена с Хидео, гостившего в этот раз у второго папы, нервно теребя палочки в дрожавших пальцах, признался Дайки, что... – Беременный?! – вопль Аомине слышно было, наверное, даже на другом конце города. Он сидел как мешком пристукнутый, пока дети шумно радовались и обнимались с папой. – Дайки? Вместо ответа Аомине крепко стиснул его, зарываясь лицом в каштановые волосы. Надо же, он и сам не думал, что будет так счастлив слышать о будущем отцовстве... Мурасакибара после вывода Мидоримы и Акаши долго присматривался к воркующему с Хаято и Чикарой Тацуе. Вроде все было как обычно... А, нет, не как обычно, понял он, когда увидел, как Химуро намазывает горчицу поверх апельсинового джема на тост и макает его в чай. – Что, Ацуши? – Тацу-чин, ты странно ешь. Химуро недоуменно осмотрел тост и пожал плечами. Дети хихикнули. – Пап, ты никогда еще так не делал, не мазал горчицу поверх джема и тем более не макал все это в чай, – Хаято уверенно закивал. Чикара слегка поморщился и уткнулся в плечо Мурасакибары, у которого сидел на ручках. Запах горчицы сильно раздражал его чувствительный носик. Теперь и Тацуя обратил внимание на то, что именно и как он ест. Потом позеленел и улетел в туалет. – По-моему, у папочки будет малыш, – снова кивнул Хаято. Чикара добавил: – Дядюшек Кенске, Шуна и Коки тошнило, когда они ждали своих малышей, я это помню. Ацуши снова удивился, насколько идеальная память у берсерков, и только сейчас осознал, что да, таки и у него с Тацу-чином будет ребенок. Вечером Химуро подтвердил его подозрения и оказался крепко обнят, уложен на постель и обласкан с ног до головы. Не менее пылко отреагировал и Мидорима, когда Такао, укачивая заметно подросшего Широ, привезенного на время к ним с Мидоримой, тихо поинтересовался: – Как думаешь, Шин-чан, на кого будет больше похож наш с тобой малыш, на тебя или на меня? Перед глазами привычно мелькнул возможный образ ребенка, а потом до него дошло. – Постой, что?.. Казу, ты... – Да, Шин-чан, я беременный, – он уложил уснувшего малыша в кроватку и подошел к застывшему Мидориме. Тот целых секунд десять смотрел в никуда, пока Казу не укусил его за шею. – Шин, ты так не... Договорить он не успел, Шинтаро сгреб его в охапку и унес в спальню, показывать, насколько же он рад. Чихиро просиял тихой улыбкой и сам ушел в детскую, не замеченный отцом. А вот Акаши казался ничуть не удивленным, когда Коки, в окружении Коуши, Рю и с Кейджи на руках, едва слышно прошептал поразившую его же самого новость. – Значит, скоро у нас будет еще один сын, – он довольно улыбнулся и погладил вспыхнувшего Фурихату по щеке, скользнув ладонью в волосы. – Ты... рад, Сей? Светящиеся карие глаза робко заглянули в гордые малиновые и увидели, что те переполнены эмоциями, которые Сей просто не мог вот так вот выплеснуть. Но это и не нужно, все, что надо, Коки уже увидел. И теперь наслаждался любовью своего счастливого партнера.