Гадкий утёнок

***

      Бездетные супруги Дурсль, состоятельные и успешные люди, как и многие они были со своими недостатками и с хорошим отношением к семейным ценностям. В сложное для их страны время, когда жестокая мафия Пожиратели начала захватывать весь Лондон и стремилась за его пределы, Дурсли вели себя как обычно. Никому из них не хотелось показывать панику и страх окружающим, к тому же соседям, поэтому не позволяли лишних эмоций перед ними. Только дома, наедине с друг другом, они были открыты и не скрывали подлинных чувств.       В один из самых обычных поздних вечеров, когда чета Дурсль уже отужинали и смотрели перед сном телевизор, раздался неожиданный звонок в дверь.       За окном непрерывно шёл дождь. Супруги никого не ждали в такое время, особенно в неспокойную погоду, а незваные гости продолжали настойчиво мучить их дверной звонок. Вернон Дурсль был значительно крупнее и обладал не только тяжёлой рукой от природы, но и умел очень неплохо стрелять. С фамильным ружьём, который принадлежал ещё его отцу, мужчина спускался вниз медленными шагами. Его жена, Петуния, осторожно выглядывала из спальни с мобильным телефоном в руке, готовая в любую минуту нажать экстренный вызов. Не так давно на их улице была расстреляна Пожирателями одна из милых и совершенно обычных семей, и после каждый в округе не мог спокойно спать без содрогания, и соседи на Тисовой улице обзавелись не только новыми современными сигнализациями, но и пополнили личный арсенал домашнего оружия.       Непрерывный трезвон не прекращался ни на секунду и сильнее нагнетал обстановку на встревоженных Дурслей. Вернон остановился перед дверью и обернулся назад, чтобы увидеть только силуэт жены в потёмках их дома, убедиться, что она всё ещё стоит там и никуда не исчезла. Кивнув самому себе, мужчина наставил ружьё на дверь, снял все замки и резко открыл, впуская не только сырой дождевой воздух, но и пару удивлённых в страхе вздохов.       Это были Лили Поттер, родная сестра Петунии, со своим десятилетним сыном Гарри.       Вернон опустил ружьё, а Петуния сзади невесть из-за чего вскрикнула, но среагировала быстрее мужа и подбежала к сестре с племянником. Оба промокшие и, было заметно, наспех собранные: Лили вся испуганная, вымотанная и, казалось, была почти в отчаянии, а Гарри стоял с опущенной головой, от чего мокрые и слипшиеся волосы закрывали часть его лица. Петуния втянула их в дом и наспех закрыла дверь.       Миссис Дурсль включила свет, в то время как сестра судорожно задернула занавески на окне. Тревога уколола ее сильнее, когда она заметила в руке у Лили пистолет.       Не сразу, но Лили рассказала причину такого визита, от чего Дурсли были бледны от ужаса.       — Приютите Гарри, прошу! — молила Лили после конца своей истории, и была готова встать даже на колени.       Они все были в гостиной. Лили и Гарри накрыты сухими полотенцами и пледами, любезно принесёнными Петунией. Вернон сидел в кресле и рядом с ним держал своё излюбленное охотничье ружьё, и все эмоции с трудом подавляемого ужаса и гнева были написаны на его красном лице. Петуния единственная стояла, не в силах даже пошевелиться. А мальчик сидел в кресле, до сих пор не поднимая головы.       — Это… — схватилась за сердце Петуния, — это слишком опасно. Мы не… Лили, вам нужно покинуть страну! Уезжайте и он вас не найдёт!       — Мы пробовали, — Лили убрала мокрые и слипшиеся пряди со лба, чуть ли не плача, — они даже в аэропорту! Как бы мы не старались уехать, как бы не пытались отправить Гарри в одиночку через знакомых, Пожиратели везде! — женщина схватилась за голову, словно чувствовала сильную боль, и вся её поза и поведение кричали о беспомощности.       Мистер Дурсль, слегка остыв от последних слов, сочувственно посмотрел на Лили, потом перевёл взгляд на мальчика.       — Зачем ему Гарри? — хрипло спросил мужчина, замечая вздрогнувшие плечи ребёнка.       Все взгляды взрослых были направлены на чёрноволосого мальчика, что согнулся ещё сильнее от такого давления.       — Гарри, — у Лили глаза были на мокром месте. Она бы сама ответила, но ей будто что-то мешало это сделать.       Гарри всё же поднял голову, но не решался смотреть на взрослых, тихо сказал:       — Я просто подружился с Томом.       — Том? Кто это? — спросила Петуния, посмотрев на сестру.       Разбитая и уставшая, Лили закрыла глаза. Прятаться, жить в постоянном страхе за сына и себя, вздрагивать от любого звука… Она даже представить не могла, что всё может так обернуться.       — Это… — она поджала губы и осмелилась произнести это имя вслух, — это сын Волдеморта.       У главы самой жестокой мафии, веками существовавшей в Англии, был сын. Но об этом знали единицы, даже имя было мало кому неизвестно. Но Гарри познакомился с Томом, с мальчиком, не сильно старше его самого, только на два года. Однако Том оказался не обычным мальчиком, он воспитывался под культуру и идеологию Пожирателей, жил с неправильной моралью и извращёнными принципами. Лили бы хотелось верить, что Том не такой, хотела верить словам Гарри, но уже сама история семьи Пожирателей доказывала одно — Том такой же, как он — будущий Волдеморт.       Мальчики спокойно общались почти целый год. Они учились в разных школах и всегда встречались в центральном парке, иногда меняли место прогулок, предпочитая уединённые места, чтобы отдохнуть от окружающего мира. Иногда они были в гостях у друг друга. Гарри приглашал Тома к себе два раза, когда родители работали, они редко бывали дома из-за загруженности отдела, и ни разу не видели Тома вживую. А Гарри был у друга всего один раз. Ребёнок тогда не знал, что человек, встретивший их, отец его друга, и есть сам Волдеморт.       Всё резко изменилось, когда на последнюю их встречу, Том завёл его в безлюдный переулок, полностью скрытый за углом одного из зданий. Старший мальчик в этот день попросил, нет, потребовал, чтобы Гарри переехал к нему. Поттер был удивлён и смущён, не понимая ни поведения друга, ни зачем тот предлагает такое. Но Том даже встал на колени, обнимал Гарри, просил и умолял, чтобы мальчик согласился. Гарри тогда спросил, не случилось ли что-то серьёзное? Том никогда себя так прежде не вёл и Гарри был очень обеспокоен. Его друг измучено посмотрел на него и ответил: «Доверься мне, прошу».       Гарри согласился, но при условии, что это только на пару дней и ему нужно спросить разрешения у родителей и собрать вещи. Они договорились встретиться в парке на их месте.       Гарри надеялся, что Том всё ему объяснит позже. Мальчик был уверен, что родители не будут против, ведь их самих почти не бывает дома, а так Гарри не будет одиноко. Гарри рассказывал о Томе, как только была такая возможность, и чете Поттеров понравился мальчик со слов сына.       Но он совсем не ожидал, что по прибытию домой встретит родителей на его пороге в рабочий день и с чемоданом в руках. Он и не понимал, почему папа прощается с ним и мамой, и почему мама почти плачет. И Гарри никогда не сможет забыть последние объятия с отцом, крепкие и чувственные, заставившие проронить слезу.       В тот день он видел отца в последний раз.       Всё происходило очень быстро и перепуганный Гарри даже не успел спросить, в чём дело. Только в такси мама объяснила, что появилась непредвиденная ситуация и им нужно срочно переехать. В другую страну.       Мальчик просил, чтобы они остановились возле парка, он хотел попрощаться с Томом, но Лили была непреклонна. И он заплакал, горевал так сильно не из-за школьных друзей, которые были с ним намного дольше, а из-за Тома, с которым впервые почувствовал себя особенным.        Дальше всё только ухудшалось с каждым днём. Гарри впервые увидел Пожирателей, полностью в чёрных одеждах и масках. Гарри с мамой почти не спали, бегали с места на место, старались покинуть Лондон, но Пожиратели были везде. Их последняя попытка уплыть на пароме оказалась провалом. Мальчик знал из маминых разговоров по телефону, когда та думала, что он спит, что их преследует Волдеморт, но не знал почему.       Гарри скучал по отцу, по Тому. Он старался не плакать ради мамы, не хотел казаться слабым, не переставал надеяться, что всё это скоро закончится и всё будет как раньше.       И вот они, промокшие, уставшие, худые и измученные сидели у Дурслей. Гарри только сейчас заметил календарь на стене и быстро посчитал в уме, что прошло уже два месяца. Самые ужасные два месяца в его жизни.       — Сын? — Вернон, не веря, посмотрел на Лили. — У этого… этого монстра есть ещё и сын! — мужчину легко было вывести из себя, свой гнев Вернону было сложно контролировать, и он мог наговорить всякого. Это случалось редко, и сейчас был тот редкий случай. — Да как такие только плодятся на нашей земле! Не дай бог, он и своему отпрыску передаст свои дела, и что тогда? Не видать нашей стране покоя от этих чертей! Никогда!       Гарри сжался сильнее и от боли в душе скрипнул зубами. Том не был таким, как говорил дядя Вернон. Он был немного странным, но умным и хорошим. В Томе не было ничего жестокого, как в его отце.       — Вернон! — крикнула Петуния, чтобы успокоить мужа. Она в один шаг оказалась с ним рядом, наклонилась и говорила сквозь сжатые зубы, шёпотом, — Вернон! Сейчас не до этого. Посмотри на них. — Дурсли глянули на родственников, которые выглядели совсем неважно. — Возьмём Гарри. — твёрдо сказала она мужу.       У Петунии с сестрой были не самые лучшие отношения из-за многих причин, но они были одной семьёй. Миссис Дурсль переступала через свою непоколебимую гордость, принимая такое решение. Нет, сестру она не ненавидела, но не простила. Но готова была помочь.       — Правда? — услышав последние слова, Лили с надеждой смотрела на Дурслей, и больше всего в глаза сестры.       — Да.       Вернон, остывший, молча кивнул. Он снова посмотрел на мальчика, и перевёл взгляд на Лили.       — Ох, спасибо вам! — Лили обняла крепко сестру и её мужа, не сдерживая в этом жесте всех своих искренних чувств.       Миссис Поттер очень редко общалась с сестрой и их короткие встречи и звонки ограничивались скудными диалогами о здоровье и бытовых делах, и обычными поздравлениями на праздники. Но Дурсли стали её единственной надеждой на безопасность Гарри, пока ей и Джеймсу не удастся отыскать для сына другое надёжное место. По её скромным подсчётам, Пожиратели не должны были догадаться о местонахождении Гарри, если они знают достаточно про её с сестрой отношения, а они наверняка знают, то не явятся на Тисовую улицу. По крайней мере не скоро.       Вот только маленький мальчик, чья жизнь снова кардинально менялась, совсем не слушал взрослых. По привычке он был готов встать и снова куда-то бежать, прятаться, скрываться. Гарри побывал в стольких местах в стране, о существовании которых даже не подозревал и увидел то, что не должен видеть одиннадцатилетний ребёнок. Уже одиннадцать… исполнилось почти три недели назад.       — Гарри, — он посмотрел на маму, что сейчас стояла на коленях, взяв его ладошки в свои, сжимая. — Я сейчас уеду, и дядя с тётей позаботятся о тебе, — эти слова были как ножом по сердцу.       — Нет! — Гарри подскочил и обнял мать. — Нет, не оставляй меня! Мама, пожалуйста!       — Я вернусь, Гарри, — Лили не сдержала слёз, — скоро вернусь, — и поцеловала его в висок, в лоб, всё лицо расцеловала любимого сына, и Гарри впервые не был этим смущён.       И её объятия такое крепкие, такие нежные, такие чувственные, такие… как отцовские — его последние объятия. Гарри заплакал до того, как понял истинную суть сложившегося положения, и сразу всё отрицал, не желая принимать.       — Нет, нет! Со мной, останься со мной, пожалуйста, мама! — рыдал ребёнок. Все эмоции, скопившиеся за два месяца, вся выдержка, чтобы не плакать, вырвалось в один непрерывный рёв. Гарри давно был готов к чему угодно, но не к тому, что его оставит мама.       — Я вернусь, солнышко, — плача, говорила женщина, стараясь держать свой голос ровнее, — я вернусь, обещаю.       Её тепло, её запах, её голос — ничего из этого Гарри не хотел себя лишать. Дыхание предательски становилось тяжёлым и прерывистым, и даже крепкий тётин чай и помятая шоколадка из маминого кармана не помогли ему чувствовать себя лучше. Мама была с ним до последнего, лежала на кровати в гостевой комнате, прижимала к себе свой любимый комочек, гладила влажные, теперь после душа, волосы и мычанием напевала простую мелодию. Гарри знал, что стоит ему заснуть, и мама исчезнет. Он знал и противился сну. Но мамины ласки и её любовь были настолько сильными, и ребёнок обмяк в её полных нежности руках. Гарри был сильно вымотан и напуган за эти недели, и собственный организм был против его желания бодрствовать, чтобы не позволить маме уйти. Гарри сильно ненавидел своё слабое тело в тот момент, но очень любил нежный мамин голос.

***

      У Дурслей было самое обычное утро и самый обычный завтрак, если не считать жившего у них вторую неделю племянника. Мальчик мало спал, мало ел и совсем не говорил. Дурсли старались обеспечить племяннику уют, чтобы он чувствовал себя комфортно и безопасно, но Гарри не реагировал на это. Они и не давили, зная, через что прошёл ребёнок. Вернон предлагал сводить Гарри к детскому психологу, но Петуния чуть не стукнула его за это цветочной лейкой. Ведь, если Гарри проболтается о нём, это привело бы к нежелательному вниманию и последствиям. Она не доверяла людям полностью. Бывают и такие психологи, что и самим лучше не к психологам, а к психиатрам ходить. Мало, возомнят себя героями, решившими спасти бедного мальчика, и сообщат полиции. Нет. Хватит с Гарри суеты.       Гарри часто проводил время в гостиной и смотрел в окно или закрывался в гостевой комнате, что выделили ему Дурсли. Каждый раз, когда мальчик следил из окна за дорогой, можно было заметить его полный надеждой взгляд, особенно, когда проезжали редкие машины. Гарри так хотел, чтобы мама вернулась и забрала его, он бы снова встретился с папой, и они бы вернулись к прежней жизни. Гарри бы сейчас ходил в школу, общался с Роном и Гермионой, потом бы к школьным воротам подъехал крёстный на своём байке, они бы прокатались до не самой ближайшей закусочной и перекусили тем, что его мама и едой-то не считает. Он бы снова встретился с Томом.       Гарри не понимал, неужели только из-за того, кем был отец Тома, всё это и произошло? Или было что-то ещё? Том в тот день умолял, чтобы Гарри переехал к нему. Гарри не пришёл в парк, у него даже телефон отобрали. Том мог думать, что Гарри бросил его и становилось только больнее, ведь это было правдой.       — Гарри, — он повернулся, чтобы посмотреть на тётю Петунию. — Мы едем на работу и вернёмся к шести, — она говорит это каждое утро. — И к нам должна приехать новая домработница в три часа. Пожалуйста, не пугайся и впусти её, хорошо?       Мальчик только кивнул, провожая дядю и тётю взглядом. Его так захватило уныние и постоянное переутомление, что совершенно ничего не хотелось делать. До трёх часов было далеко и Гарри подумал, что сон ускорит этот промежуток времени. По ночам он совсем не мог заснуть, ему постоянно мерещились Пожиратели, что вот-вот схватят его. Приходилось спать днём, иногда заставляя себя бодрствовать и хоть что-то съесть. Он был благодарен, что дядя с тётей не трогали его и не расспрашивали. Ему хотелось побыть сейчас одиноким, несмотря на то, как мысли об этом неприятно давили.       Поднявшись в спальню, мальчик лёг на кровать и закрыл глаза. Дверь он оставил открытой, чтобы услышать дверной звонок, когда придёт домработница.

***

      Крепкий сон был настоящим подарком за все прошедшие дни и Гарри бы спал ещё больше, пока не проснулся от шумного трезвона внизу. Вставая с кровати, он довольно быстро спустился вниз и открыл дверь. Дневной свет неприятно слепил глаза, отчего мальчик сначала зажмурился. Перед ним была стройная и красивая женщина, с тёмными вьющимися волосами, завязанными в объёмный нижний пучок. Она была в светло-розовом рабочем платье, на котором был завязан белый стандартный передник.       — Добрый день, — очаровательно улыбнулась женщина, — я ваша новая домработница, миссис Дурсль предупредила меня, что меня встретит её племянник Гарри. Это же ты, верно? — вежливо уточнила она, пару раз похлопав своими длинными ресницами.       Гарри утвердительно кивнул и пропустил женщину в дом, закрывая дверь.       — Меня зовут Беллатрикс Лестрейндж, приятно познакомиться, Гарри, — она протянула руку в белой перчатке для рукопожатия и, немного помедлив, Гарри ответил на него.       — Взаимно, — хрипло и неожиданно для самого себя ответил мальчик.       Он молчал почти две недели и его родной голос казался сейчас совсем чужим.       Мисс или миссис Лестрейндж как-то странно на него посмотрела, но это было недолго, и приступила к своей работе.       Гарри снова поднялся наверх, ложась на кровать. Ему было неловко находиться в присутствии домработницы и мальчику показалось правильным оставаться в своей временной комнате, укрывшись с головой под одеяло. Он и не заметил, как снова уснул.       В полудрёме он увидел перед собой размытый силуэт, без очков он видел очень плохо. Но ему бы точно не понравилось видеть с каким взглядом на него смотрит мадам Лестрейндж. Когда Гарри потянулся за очками, то к нему прижали какую-то странно пахнущую тряпку. Мальчик старался убрать её, но собственная слабость и вялость после сна были несравнимы с силой женщины. Медленно он начал терять сознание и на миг пожелал больше никогда не просыпаться.

***

      Приходил в себя Гарри медленно: голова кружилась, а глаза неохотно открывались. Неприятная сухость в горле заставила прижать ладошку к тонкой шее, словно фантомным образом можно было нащупать дискомфорт и избавиться от него.       Всё больше щурясь, Гарри старался рассмотреть незнакомое место, в котором он находился. Даже сквозь расплывчатую пелену он мог вообразить над собой высокие потолки, светлые стены и очень, очень большое помещение.       — Я могу приказать принести стакан воды, если ты хочешь пить.       Вздрогнув, он повернул голову в сторону голоса, где смог разглядеть очертания мужчины, которые казались смутно знакомыми. Ребёнок напрягся и вжался в спинку дивана, когда мужская фигура зашевелилась и что-то протянула ему. Это оказались очки, и Поттер нерешительно взял их. Когда он снова мог нормально видеть, то ещё раз вздрогнул, узнав в человеке его — самого Волдеморта, отца Тома.       Мужчина сидел в кресле с книгой в руке, очевидно, чтобы скоротать время до пробуждения Гарри. Но книга была закрытой и либо он давно закончил чтение, либо - а при мысли об этом Гарри становилось жутко - всё это время смотрел на спящего ребёнка.       Замерев, мальчик отрицательно покачал головой, стараясь держать непоколебимое выражение лица, чем не только слегка позабавил Волдеморта, но и, похоже, заставил того смотреть как-то иначе.       — Тебе не нужно бояться, Гарри. Я не причиню тебе вреда.       Поттер, нахмурившись, спросил:       — Почему я должен верить вам, сэр? — несмотря на хриплый голос, наверное, сказалось долгое молчание все прошлые дни, Гарри говорил осторожно.       Мужчина улыбнулся уголками губ, немного наклонив голову в бок.       — Ты очень важный ребёнок, Гарри… и я обещал Тому не сильно пугать тебя, и это, разумеется, будет зависеть от твоего поведения.       Услышав имя друга в зелёных глазах засияла надежда, что он, наконец, встретится с кем-то близким, и эта внезапная радость перекрыла недавнее предупреждение Волдеморта.       Заметив перемену, Волдеморт, или мистер Риддл, отложил ненужную книгу на журнальный столик рядом с его креслом и наклонился вперёд, будто собирался доверить Гарри нечто-то секретное. Мальчик в этот момент забыл, как дышать. Голос этого опасного человека перед ним был ровным и медленным, но и до страшного приятным:       — Смотрю тебе не терпится встретиться с Томом. Мне отрадно знать, что вы дружите. Том пока в школе, тебе придётся его подождать, но не беспокойся, я не позволю его, — он усмехнулся с непонятной для Гарри эмоцией в глазах, — гостю, тебе, Гарри, ожидать в одиночестве.       Ладошки мальчика сжались в кулаки, а внутренняя сторона нижней губы была с силой прикушена дрожащей челюстью. Одиночество казалось Гарри намного приятнее, чем его компания. И как бы сильно Гарри не хотел встретиться с другом, желание вернуться к родителям превышало предыдущие.       — Ты будешь жить здесь, — Волдеморт быстро оглядел мальчика с ног до головы, — так же, я обеспечу тебя новой одеждой. Согласись, Гарри, тебе будет намного удобнее в ней, чем в этих износившихся тряпках.       Гарри очень хотелось высказаться, что его одежда стала такой, потому что Пожиратели не давали ему и маме покоя всё лето. Тётя Петуния предлагала купить ему новую кофту и джинсы с обувью, но мальчик наотрез отказывался избавляться, пусть от застиранных и где-то порванных, но последних вещей, что связывали его с домом. Однако мрачное выражение Волдеморта обещало, что у него отнимут и это.       — Тебе здесь очень рады, Гарри, и ты ни в чём не будешь нуждаться, — и почему-то Гарри показалось, что этими словами мужчина пытался сгладить напряжение перед чем-то худшим.       — Но… мои родители, — голос дрогнул, но сохраняя твёрдость на лице Поттер с надеждой спросил, — я могу встретиться с ними?       — Это будет невозможно, — тёмные глаза опасно сузились, приковывая ребёнка новым липким страхом, и мужчина с пренебрежением добавил, — в ближайшее время точно. — Заметив первые проблески слёз он произнёс сурово, — Я не потерплю в своём доме никакого нытья и непослушания, Гарри. Будешь послушным — быть тебе счастливым, нет — мои Пожиратели сделают с тобой очень много интересных вещей, и я не подумаю их останавливать. Твоё поведение будет распространяться и на Тома, и насколько бы не была прочна ваша дружба, поверь мне, Гарри, я узнаю, если ты вякнешь что-то лишнее. Ты меня понял?       Несмотря на неконтролируемую дрожь в теле Гарри через силу удалось обуздать свои эмоции. Но сердце бешено билось, грудная клетка сжималась от страха, напоминая о своей беспомощности, что он ничего не может сделать, чтобы увидеть родителей. Волдеморт вселял ужас и больше не казался тем приветливым и занятым человеком, каким Гарри встретил его, впервые погостив у Тома летом. Мальчик ничего не мог против него. Успев узнать про его злодеяния, Гарри понимал, что от его поведения может зависеть жизнь родителей. И он готов был потерпеть ради них.       Однако Гарри просто не мог не спросить, вернее, он даже не сразу понял, что смог осмелиться это сделать:       — Могу я позвонить отцу? Только сказать ему, что я в порядке, — не желая казаться трусом, мальчик ни разу не сводил взгляда с мужчины, — только один звонок. Больше я ни о чём не прошу, — но как бы Гарри не хотел выглядеть смелым, дрогнувший голос и блеск в глазах сполна выдавали его.       Волдеморт какое-то время молчал, а потом достал из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон и протянул его ребёнку.       — Один звонок, Гарри, — напомнил мужчина.       Мальчик кивнул, беря телефон и набирая рабочий номер отца. Сейчас он помнил только его и мысленно молил всех богов, чтобы отец был на месте и взял трубку. Гарри хотел бы позвонить маме, очень хотел, но папу он так долго не видел и не слышал, и боялся, что мог совсем позабыть его голос. Мальчик твёрдо верил, что родители его найдут. Папа должен быть сейчас на месте, а насколько Гарри знал, полицейские могут отслеживать звонки.       Долгие гудки убивали в нём надежду с каждой секундой, пока в один момент она снова не воскресла.       — Поттер. Я слушаю, — папа был чем-то недоволен судя по тяжести его голоса, но Гарри был так рад его услышать, что еле смог подавить счастливый восклик.       — Папа, — тихо позвал его мальчик.       Казалось, все посторонние звуки в этот момент исчезли.       — ... Гарри?       — Да, это я.       — Гарри, почему ты звонишь, ты же…       — Со мной всё хорошо, — перебил родителя мальчик, — я в порядке.       Но его слова совсем не убедили мистера Поттера на другом конце линии и ребёнок прямо кожей почувствовал судорожный вздох в трубке от накрывшего понимая.       — Гарри… где ты? Ты хорошо себя чувствуешь? — Джеймс Поттер намеревался специально тянуть время разговора, но вот только Гарри не понимал зачем и всё равно был готов говорить без остановки.       — Со мной хорошо всё. Только горло болит, — вдобавок он смочил его слюной, — я… в большом доме.       — Ты не голоден?       — Я… — но Гарри заметил, как Волдеморт постукивал указательным пальцем по циферблату часов на запястье и с каким красноречивым взглядом его пронизывали эти чёрные глаза. Нет, нет, ему было мало! Но предупреждающей блеск во взгляде…       В ушах зашумела кровь, мобильник затрясся в дрожащей детской ладошке и Гарри еле-еле не позволял растущему из груди комку вырваться в всхлип.       — Всё хорошо, пап.       — Гарри, где…       Но мальчик бросил трубку. Сердце дико билось от волнения и боли, хотелось выть и умолять Волдеморта, чтобы его отпустили, вернули к родителям. Но вместо этого он сморгнул выступившие слёзы и протянул телефон обратно мужчине.       — Спасибо, — правильно было благодарить Волдеморта за это или нет, но Гарри сделал это.       Вспоминая весь их короткий разговор Гарри только жалел, что не сказал, как он сильно любит отца и мать, но лучше, чтобы родители были в курсе, что с ним всё хорошо. Если только он будет послушным.       Ребёнок даже не подозревал, что своим поступком сильнее напугает родителей и Волдеморту будет легче шантажировать их для собственного развлечения. Что сказать, мужчина был очень доволен.       Волдеморт встал со своего места и подошёл к напряжённому ребёнку, рука легла на лохматую макушку и по-отечески погладила по ней.       — Хороший мальчик.

***

      Дом был поразительно огромным с большим количеством тёмного дерева в интерьере и дорогой мебелью, разными антикварными вещами и множеством украшающих стен картин. Но так… пусто. Гарри заметил это ещё в тот день, когда впервые побывал в гостях у Тома. Дом Риддлов был переполнен призрачным холодным воздухом, а тенями снующая прислуга в тёмных костюмах больше внушала тайную угрозу, чем нейтрально рабочую атмосферу. Том тогда говорил не обращать на слуг внимание, это было бы легко сделать, если бы каждый из них не оценивал его тёмными взглядами.       Место, где Гарри очнулся, было гостиной. Над электронным камином висел плазменный телевизор и в его чёрном экране мальчик видел своё мутное напуганное отражение.       Тишина нарушалась шелестом страниц книги, которую Волдеморт только сейчас начал читать, а помешать своими вопросами Гарри не решался. Мальчик словно перестал существовать для мужчины и кроме как просто сидеть, прижимать к груди коленки, ничего не мог. Старался, очень сильно старался, не заплакать, потому что родители занимали все его мысли, от которых было невозможно избавиться. Гарри пытался отвлечь себя, рассматривая те же масляные портреты на стенах и пейзажи, но мысли всё равно сводились к одному — вернуться домой к семье.       Книга захлопнулась. Волдеморт проверил время по наручным часам, отложил книгу на столик, и — Гарри не знал, чего он ожидал (чего-то жестокого), когда мужчина приблизился к нему и располагающе улыбнулся.       — Скоро вернётся Том. Пойдём, Гарри, — и он протянул руку, его широкая ладонь с длинными пальцами смотрелась приветливо.       Гарри не двигался, не поднимал головы. Он не будет брать этого человека за руку. И похоже Волдеморт это понял, ведь когда его холодный голос…       — Встань, — приказным тоном настиг детских ушей, мальчик сомневался, что дальше владеет собственным телом, — иди за мной.       Холодное дуновение от движений мужчины словно верёвкой тащило за собой Гарри, не давая ему отступиться. Длинный коридор, множество дверей, большие окна… Гарри было всё равно на свою комнату и гостеприимство Волдеморта похоже закончилось в момент, когда не был оценён его дружеский жест руки, и теперь мнение мальчика совсем не учитывалось.       Вскоре Гарри остался один в предоставленной комнате, закрытый от Волдеморта, жутких слуг и остального дома. Комнату мальчик не осматривал, но уже чувствовал себя чересчур маленьким для неё.       В одиночестве он даже не заплакал и не давал воли никаким эмоциям. За окном шёл дождь и Гарри заслушался ударов маленьких капель воды по стеклу, горько усмехнулся. Когда мама привела его к Дурслям, тоже шёл дождь. Казалось, прошло всего ничего — вчера он у Дурслей, сегодня тут. Гарри надеялся, что время здесь протечёт так же быстро, как дни в доме тёти с дядей.       Он не слышал, как дверь открылась и кто-то вошёл, и этот кто-то неспешно подходил к нему. Гарри не сразу среагировал на осторожное прикосновение к плечу, обернулся назад, чтобы встретиться со знакомым взглядом чёрных глаз, от которых в груди наконец потеплело.       — Привет, — сказал Том, который взял его лицо в ладони, вглядывался в глаза и с долей сомнения осматривал лицо, будто не верил в увиденное перед собой. Но в глазах друга было искреннее счастье, и почему-то растянувшаяся улыбка казалась вымученной, — ты здесь, ты правда здесь.       Гарри был схвачен в крепкие объятия, неудобно выгибаясь в спине из-за разницы в росте, не большой, но Том очень сильно прижимался к нему, вынуждая ребёнка младше изо всех сил держать равновесие.       — Да, здесь, — и Гарри обнял Тома в ответ, повиснув на нём, не чувствуя больше угрозы падения.       Встреча с Томом была сейчас самым светлым событием за последнее время и Гарри ни в коем случае не собирался себя его лишать. Такой нужный и родной ему друг давал ощущение защиты, и почему-то надежды, которой у мальчика осталось очень мало.       — Я скучал, — прошептал он, прижимаясь ближе.       — Я тоже, очень скучал, Гарри, — старший мальчик прижался лбом к его плечу и непрерывно начал повторять, — всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо.       И Гарри поверил.

***