То, что происходит рано или поздно.

      Выскользнуть из объятий Спартака было сложно, но возможно. Оставить его, не попрощавшись, значило бы, что он продолжит искать со мной встречи, поэтому я написала ему письмо, где объяснила, что мы не можем быть вместе и я не готова к серьёзным отношениям. Да, сорвала его цветочек и теперь в кусты, не беру ответственность за содеянное.       В письме я поставила логичную точку, но после получила от Стефф письмо, в котором она просила, чтобы я прислала ей точный адрес, где я буду, потому что Спартак хотел мне написать. Я на это лишь закатывала глаза, понимая, что, видимо, логическое разъяснение не сработало и нужно провести серьёзную беседу.       Как я и предполагала, подобная моя попытка не сработала, и всё закончилось изнуряющим перепихоном, он тот ещё энергетик. У нас было три стадии: сначала — ознакомительная, после — романтическая и (даже не знаю, как это описать) очень активная и неудержимая…       Хотя я сама виновата, что вообще сорвала эту чеку и на ней же подорвалась. Всё, что я предпринимала, — это скрывалась как можно больше и дольше от него.

❅ ❄ ❅ ❆ ❄

      Я поехала в дом предков, которые свинтили в путешествие в Альпы или в Андалузию, неважно. Они устроили себе какой по счёту романтический уикенд, так что я решила побыть дома одна в это Рождество. Не горела желанием поехать с родителями так же, как и Стефф, которая осталась в Лентяево и звонила мне почти каждый день, интересуясь, как я, и что-то мне подсказывало, что её упрашивали два представителя, которые хотели знать, что я, где я, так что пришлось не отвечать, врать, что я очень занята и, может, приеду, а может, нет и т.д. Не было мне покоя в том городе, хотя название говорило, что должно быть.       Хоть в этот раз мне удастся побыть наедине со своими мыслями.       Оставаясь в своих раздумьях о будущем и планах, я смотрела на счастливые отношения моих родителей. Они были примером, но их идеальность ничего для меня не значила. Мне было словно мало одного партнёра, и я пришла к тому, что моногамия не для меня, мне мало одного, мне нужно больше. Найду ли я тех двоих, которые бы согласились делить меня между собой и которых я могла бы любить одинаково?       В таких рассуждениях я мариновалось, ну и алкоголь помогал мне. Полнейшее одиночество поспособствовало мне добраться до этих мыслей, и я словно наконец-то расставила всё по полочкам.       Белый снег и белое вино идеально скрашивали дни и ночи, потом я вспомнила про тех двоих парней из Лентяево и опять отпустила эту навязчивую идею. Нет, вряд ли они согласятся на такое. Или согласятся, если они действительно меня любят?! Как всё сложно… И всё-таки нет… Я и не собираюсь узнавать об этом, никогда большие не приеду туда, пусть всё останется в прошлом… Неважно, всё уже не столь важно.       Каждый раз я думаю о том, что позволила всему произойти, о сексуальной связи с тем Спортакусом, а после вспоминаю про Робби. Стало немного легче оттого, что я совсем уже не пустилась во все тяжкие и не трахнула и его, но тут ко мне закралась мысль: а что, если?.. «О нет, нет!» — отгоняла я эту идею, попутно заливая в себя вино. На трезвую голову мысли не шли нормально, и я более расслабленно стала смотреть в окно на падающий снег, а после уселась в кресло, включив музыку для настроения и лёгкого веселья. Вечеринка не начнётся, пока Люси не напьётся. Вечеринка из гостей: меня, ещё меня, и, о да, главный гость — я, ха-ха, хочу веселиться в лёгкой алкогольной дымке.       Дела катилась к вечеру, и я больше себе не наливала, решила уже пойти спать и вдруг услышала звонок в дверь. Первый вопрос, который должен был возникнуть у меня: кто это? Но сейчас нет никаких вопросов, есть только желание пойти поспать. И вот я в пежаме и халате стою около двери, открываю её и не понимаю, кто стоит передо мной, и вдруг получаю поцелуй в губы, такой настойчивый и жадный, будто мы очень давно не виделись. Руки обхватывают меня, а я пытаюсь понять, что происходит. Эти руки пытаются то ли поднять меня, то ли притянуть к себе как можно ближе. Наконец-то я с трудом отделалась от этого оппонента, которым оказался Робби. Что он тут делает? Он, улыбаясь, закрывает за собой дверь, проделывая всё это в спешке и снимая верхнюю одежду. Я вижу его фиолетовую водолазку с жилеткой малинового цвета и чёрные штаны, его взлохмаченные волосы, по которым он немного прошёлся пятернёй, поправляя. Он скидывает обувь и опять делает ко мне шаги, а я лишь в немом изумлении смотрю и ничего не могу разобрать.       Он кратко объясняет, что он и Спортакус заключили союз, но чуть не поубивали друг друга, вернее, он его, но это уже другая история. Робби нашёл меня и хотел провести со мной время до момента, когда ему придётся сказать Синему Эльфу, где я. Он его предал лишь на треть, обманул, если быть точным. Он опять накинулся на меня, прижимая к себе.       Кажется, я язык прикусила от всей полученной информации.       Сопротивляться таким обнимашкам было сложно, он был таким счастливым, а ещё… Как бы сказать… За его безграничным счастьем скрывалось кое-что ещё: нетерпение и нечто такое, от чего в трезвом состоянии я бы точно испугалась его. Он был пугающе страстен, не выпускал меня из рук, говорил мне что-то, я же пыталась не смотреть ему в глаза. Его руки скользили от моего лица телу, его не смущало ничего, он был неостановим, решителен, и в другом состоянии я бы очень испугалась такой страстности, словно мы уже давно в отношениях, но нет, это не так.       Не знаю как, но мы переместились на диванчик. Он стал целовать меня в скулы, я только и успела допить своё вино, как наша игра продолжилась. Я была достаточно пьяна, чтобы принять такие ласки, и напор его было не возможно сломить, и по его намерениям и технике я начала думать, что он где-то нахватался опыта. Тогда мне захотелось сползти с этого мероприятия — я хотела быть его первооткрывателем, а тут уже порченый товар припёрся и пытается меня на лопатки опрокинуть. Но тут он шепчет мне в ушко, что у него это впервые, что он кое-что читал и смотрел, но теория — дело одно, а практика — другое. Его слов было достаточно, чтобы я вцепилась своими губёшками в его. Поддержка пришла незамедлительно, его поцелуи сносили мне крышу. Ну как так-то? Ну это нечестно, ещё я пьяненькая, так вообще… ух, тяжко…       А шаловливые пальчики не набухаешь, даже когда я в бессознанке, они своё дело знают, пошли гулять по его телу, чувствуя, как он напрягается. Ощупываю так прилежно, что кажется, ищу наркоту или бомбу. Там расстегну, там задёрну, потом тут укушу, там шепну, и как-то стоны пошли, вздохи тяжёлые, чувствую особо трудную ситуацию в его штанах, которых я, как Копперфильд, лишила его, не знаю как, видимо, это особая пьяная магия.       Мои ручонки достигли каждый его закутока и самой важной достопримечательности — его зада, да, это моя любимая остановочка, не пожамкать — грех. Потом вложила в одну руку всё его напряжение, присосалась к его шее, словно вампир. Кусаю и целую, и как итог: он кончил, а я уснула. Не, ну, а что вы хотели? Я была довольно пьяна, чтобы не выдержать сего трения, вздохов и возбуждения, поэтому меня хватило только на ощупывания, покусывания, поцелуйчики и так сказать, на то, чтобы протянуть руку помощи в напряжённый момент. Он — в одних трусах, я — в одежде, не иначе я волшебница.       Потом не знаю, что было. Я мирно спала, а, когда проснулась, под бочком будет лежать Робби и требовать реванш, а то, видите ли, Синего Эльфа я оседлала, а его только облапала, так нечестно.

♡♡♡ ♡♡♡ ♡♡♡

      Касание за касанием… Это не предвещало ничего безобидного, достаточно было взглянуть в его глаза, чтобы понять, что в них пылал огонь, бурлил вулкан, готовый опалить и растопить всё твоё тело насквозь.       Кто бы знал, что в этом скромнике и герое горят такие страсти, что сжигали его изнутри. Таков образ правильного и хорошего героя, пылающего благородством.       И что мы видим сейчас? Как его губы утопают во мне, исследуя тело, поцелуй за поцелуем, словно расстояния, дни и часы были задолженностью, но он готов всё восполнить здесь и сейчас.       Хотелось вырваться из этих сильных рук, но поцелуи выбивали меня из колеи, такие уверенные и молящие. От факта его такой сильной любви мне страшно, да, можно сказать и так, ведь до этого, получается, меня никогда так никто не любил, ну кроме… Ах да, Робби, он тоже, в его поцелуях я теряла сознание. Что со мной не так? Может, это и есть то, чего мне так не хватало, любовь втроём? Что лезет в мою голову, и как я могу вообще думать о чём-то подобном?       Мои колени дрожат, а его руки придерживают меня. Лихорадит от его обжигающих поцелуев, запаха грейпфрута, лимона и морского бриза — вот чем пахнет его тело. Я не выдерживаю этого и просто сползаю вниз, пытаясь пальцами зажать свои губы, чтобы не издать стон, хотела сказать, чтобы он перестал, но я не могла, да и позже не особо хотелось его останавливать.       Его пальцы смыкаются на моих рёбрах, его руки бережно и аккуратно проникают под мою одежду, неторопливо снимая одну деталь за другой. Но к двум этим рукам присоединяются ещё две, что заставляют меня успокоиться, сосредоточиться, ощутить ещё одно тело, запутаться при этом и сбиться. На большинстве увертюр не понять, когда и как мы оказались на другой локации, мягкой постели, как на мне не осталось одежды (и не я одна без неё), как горячие тела соприкасаются с моим, и наша температура становится единой. Так естественно и так нежно, столько переходов от ритмичного до сводящего с ума. Кончики пальцев онемевали от всепоглощающего оргазма нас троих.

♡🌙 🌛 🌑 🌓 🌔 🌕 ♡

      Глаза медленно закрываются, ты понимаешь, что уже нестерпимо хочешь спать, но тут чувствуешь, как тебя целуют, как будто спящую красотку, и твои глаза нехотя открываются и…       Вижу улыбки двух своих парней. Да, как-то так вот всё случилось, и не понятно, когда именно всё стало таким. Смотрю на них так пристально, силясь вспомнить, когда я так резко попала в такие отношения.       Информация поступила в голову и сейчас безнадёжно ищет мозги.       Конечно, парни всё же не оставляют попытки поговорить об этом, разъясняя, что тут обошлось без принуждения.       — А давайте обсудим это завтра?       Мне правда не хотелось говорить о дальнейшем, а они не всё никак не умолкали.       — На самом деле нет никакого завтра, — говорит Робби.       — Почему? — вдруг спрашивает Спартак.       — Потому что ещё есть сегодня и сейчас, — разъясняет Робби Спартаку, а тот в момент соглашается.       — Вот чёрт. Да не…       Кажется, я частично поняла то, о чём они тут развели беседу, и одновременно туплю, наверное, от счастья. Они меня зажали в свои объятия. Где чьи руки и губы я уже не особо осознавала, облепили меня, как наркоманы последнюю дозу.       Йогуртовый тортик и свежевыжатые сок… Вот место для твоих святынь.

☼ ☼ ☼ В тихом омуте предпочтение страстного желания.☼ ☼ ☼

      Летние деньки уже заставляли потеть и не выходить из дома, спасал лишь кондиционер, но всё равно хотелось спать днём и существовать ближе к вечеру.       Днём Спартак целовал меня в висок и в щёчку и убегал по своим делам, по своим геройским делам.       Я писательница, и моя книга хорошо продавалась, что позволяло мне бездельничать. Удачное вложение окупилось, и я опять писала новую книгу, которая могла стать бестселлером, ну, так мне сказал мой издатель.       Что касается Робби: он сидел дома вместе со мной. Он был богаче всех нас, всё благодаря его изобретениям. Иногда у меня возникало чувство, что я встречаюсь с Бэтменом и Робином, и каждый по чуть-чуть вмещал в себя стороны, противоположные друг другу.

♡♡♡ ♡♡♡ ♡♡♡

      Днём я не всегда спала, бывало сидела на кухне, прижимая коленку к груди, и ела персик, он был достаточно сочным, и в этот момент Спартак был дома, с очередного задания вернулся и сразу в душ. Стоит такой, неподвижный. Полотенце на его бёдрах, этот пресс, капельки воды, стекающие по телу… И тут по моей руке потёк сок персика… Глаза Спартака загорелись, да, у него что-то вроде фетиша, поэтому я стараюсь быть аккуратнее, когда хочется фруктов, а то он перевозбуждается, когда я их ем. Ну, у каждого свои причуды.       Он медленно подходит, обжигающе смотря на меня, ещё жарче, чем это лето, и меня ошпаривают его губы, которые начинают целовать мою ладонь. Персик просто падает на пол, а потом его язык медленно слизывает с моей кожи этот сок. Поцелуи переходят на шею и грудь, он опускается на колени, стягивая короткие шортики с меня, я издаю едва ли слышимые вздохи. Его язык, словно дразня, неторопливо прочерчивает линию, находя ритм. От плавности движений и нажима языка я чувствую, как возбуждение настигает и начинает вырабатываться естественная смазка. После он берёт меня на руки, я обхватываю его бёдра, и мы поменялись местами, теперь он сидел на том стуле, а я сидела верхом на нём. Он двигался плавно и нежно, по-другому Спартак и не умел, хоть и в порыве страсти он мог быть очень неутомимым, и его движения были быстры и нескончаемы, ну, мне так казалось, так что лучше его не провоцировать. Я каждый раз вздрагиваю, когда вижу фрукты, опасный код — фрукт на кухне. Он правда мог меня просто затрахать из-за фрукта.       С Робби всё было по-другому. Мне нравилось, что он такой же, как и я: режим спонтанности был не для нас. С Робби мы могли разговаривать, просто сидеть в гостиной, читать книгу или дремать, к интиму мы приходили медленно, постепенно, сначала обговаривая это. Он даже иногда помогал мне успокоить неутомимого Спартака, подсовывая ему немного конфет, и мы могли спокойно насладиться вечером или днём. Обычно мы спали все втроём, да, я посередине.       Робби обнимал меня, не желая выпускать из объятий, а летом это не то, чего хочется больше всего. Про Спартака я вообще молчу, ему сильнее нравилось, когда я обнимала его сбоку или лежала на нём. Такую же позицию любил и Робби во всех смыслах этого слова.       Когда мне удавалось вырваться и поспать одной, всегда находились хитрецы, чтобы нарушить мой покой. С Робби всё понятно, а вот Спартак тоже начинал хитрить, он как бы и здесь герой, вытягивает Робби из моей постели, чтобы потом прийти, а он ушёл на свою кровать, а сам садится и обнимает меня, а затем говорит, что побудет рядом, чтобы Робби опять не пришёл. Всё заканчивается тем, что Робби и Спартак начинают как малые дети скандалить между собой, на что я лишь покидаю спальню и ищу приют в другой комнате, попутно закрываясь, подпирая стулом дверь, уже зная, что, когда они закончат, лягут опять со мной.       Хотелось бы сказать, что это единичные случаи, но нет, бывают и другие случаи, особенно когда они оба набухаются. Однажды их набухал мой отец, так сказать, отпросил их у меня, чтобы потусить в чисто в пацанской компашке, и всё обернулась тем, что двое моих мужчин под алкоголем. Они были не достаточно пьяны, чтобы просто вырубиться, но достаточно пьяны, чтобы устроить марафон, но я была против пьяных перепихов, ещё и стрёмно видеть эти похотливые пьяные взгляды Робби и Спартака, это страшная, пугающая картина, по этой причине я еле вывернулась, оставив верхнюю одежду в руках возлюбленных.       Так что было слышно, как они пытались открыть дверь, а я лишь известила, что не открою, пока они не протрезвеют, раз они мне такие выжимающие постельные сцены закатывают, что я потом долго восстанавливаюсь. Секс с одним выматывает, что уж говорить о двух, особенно если один из них — это Спартак, а он тот ещё спортсмен.       А тут два бухих парня лезут ко мне с признаниями, как сильно они меня любят, что не могут без меня жить, в общем несут весь этот сентиментальный бред. Эти поцелуйчики и потом обнимашки перерастают в разговоры, как сильно они меня хотят и как Спартак постоянно только и думает об этом, потом Робби добавляет, что любит, когда я хожу в одной футболке и когда целую его.       В общем я поняла, к чему это всё катится, и покинула беседу. Сижу себе в комнате и вдруг слышу, как Спартак начинает ломать дверь, а Робби ему говорит, что сейчас он кое-что придумает, и дверь просто выпадет, видимо, спор закончился. Тогда я вышла в окно и спокойно зашла в другую комнату через другое окно, которое было открыто.