Её сердце

— «о чем захочешь, можешь думать днем, а ночью — лишь обо мне одном.» (Е.Евтушенко)

***

Су неспешно следовала за тринадцатым принцем, который за всю довольно продолжительную прогулку не сказал ни слова. Наконец, юноша остановился и повернувшись, посмотрел на темноволосую. — Слышал, на главной дороге произошло несчастье… — начал Бэк А и прежде чем Су что-то ответила, продолжил. — Посланник киданей был жестоко убит, — девушка сразу же изменилась в лице. Казалось, она не смогла бы забыть события прошлого, даже если бы очень захотела. Перед глазами вновь и вновь всплывало жестокое лицо палача. Но также быстро Хэ пришла в себя. Во взгляде принца читалось недоверие, словно он только-только узнал её… настоящую. — Это ужасная утрата… — вздохнула Хэ, однако трудно было теперь разобрать правда это или ложь. — Уверена, виновных найдут и накажут по всей строгости. — Но не будем о грустном. Лучше расскажите, как вам Сохён? Слышала, она прекрасна, как цветок лотоса. И однако же, очень умна для своего возраста. К тому же… — Су, не думаешь ли ты, что заниматься подобными вещами достойно императорской невестки? — усмехнулся Бэк А, не ожидавший, что некогда милая кузина Хи начнёт вести себя как этакий интриган. — Политика — дело мужчин, а женщинам же не должно вмешиваться в государственные порядки. — С вашей мудростью, принц, нельзя оставаться всего лишь сыном дракона. Нужно стать этим самым правителем неба, — темноволосая загадочно улыбнулась и продолжила идти. Тринадцатый удивлённо посмотрел на сестрицу и пошёл следом.

***

Казалось, небеса готовы были обрушиться на весь мир. Также, как и Ван Гон на сына. Со смиренно ожидал приговора, однако он ещё не знал, каким жестоким может быть наказание. — Так ты не станешь защищать себя? Полностью признаешь вину и принимаешь последствия столь ужасного поступка? — спросил наконец Тхэджо после нескольких минут гнетущей тишины. — Повелитель, я не могу признать свою вину, ибо не вижу в убийстве зверя ничего плохого. Господин Ли был шакалом, не ведающим ни жалости, ни сострадания. Да я и не скрывал своего лица, когда жизнь померкла в его глазах… — правитель тяжело выдохнул. Это решение было не из легких. И хотя сына своего он любил, законы не позволяли ему оставить всё как есть. — По правилам за смерть следует карать столь же строго. Однако ты, принц Со, не умрёшь, но… будешь выслан… — строго огласил мужчина и не дожидаясь реакции со стороны поданных, прошёл во внутреннюю комнату главного дворца. Астролог подбадривающе улыбнулся черноволосому и последовал за государем. Ван же остался стоять на месте. Конечно, отец даровал ему жизнь, хотя мог и казнить, однако ссылка. Это ужасно несправедливо по отношению к Су. Через несколько минут принц наконец-то покинул тронный зал. Во дворе его ожидал Ук, по лицу которого трудно было что-то определить. — Брат, надеюсь… — Моя жена может переехать в твой дом? — спросил сразу Со, зная, что у него в запасе осталось всего несколько дней. Ван кивнул, уже начиная догадываться о наказании. — Спасибо… — возможно, это был один из тех случаев, когда гордый волк благодарил кого-то от чистого сердца.

***

Расставание с мужем было для Хэ болезненным. Она чувствовала себя беспомощной перед лицом той бури, что медленно, но верно, надвигалась на жителей Корё. Было ясно, что однажды император умрёт (поговаривали, что с каждым днем силы покидают его всё больше!), а значит, в тот же час начнётся кровопролитная война за трон. Су не знала, будет ли королева всё также благосклонна к ней, или избавится, как от ненужного свидетеля. Девушке не с кем было поделиться своими переживаниями, поэтому она стала этакой затворницей в доме кузины. Некогда жизнерадостная и весёлая, от прежней Ха Джин осталась лишь блеклая тень. Тяжелые роды, потеря дитя и страх за свою и близких жизнь сделали из неё лишь подобие человека. Да уж, теперь-то Хэ стала истинной невесткой правителя, одинокой и опасающийся подвоха откуда угодно. Су всё чаще ловила себя на мысли, что супруг очень дорог ей. И лишь с виду он внушал страх, а внутри был добрым и отзывчивым. И если бы встретились они в более мирное время, то были бы самыми счастливыми. Без погони за властью и титулами, где-нибудь далеко от других людей, не способных видеть истинную красоту вещей. — И я бы полюбила тебя снова… — повторяла Хэ те самые строчки, что аккуратными буквами писала в посланиях. Коротких и длинных, со стихами и без, с любовью и уважением. И в эти минуты становилось на душе так приятно, спокойно и хорошо, что и в реальный мир возвращаться не хотелось. — Твои дети… — говорила Хи и темноволосая знала, что этим всё сказано. Её дети — главное, их жизнь — самое ценное, счастье — важное. Раньше, ещё в прошлой жизни, Го Ха не понимала, почему женщины так привязаны к своему чаду. Кажется, теперь стало ясно. Ведь это их плоть и кровь. Ки… Хо… разве не ради них она родилась, попала в прошлое? Конечно, всё ради сына и дочери. Именно в минуты прозрения Су, сжав зубы, продолжала идти дальше, улыбаться и шутить, смиренно склонять голову, говорить что всё просто прекрасно. И нет, наказание императора — милость небес. — Думаешь, государь скоро умрет? — не выдержав, спросила Хэ. Мён Хи, удивленная подобным, только и смогла что широко открыть глаза. — Су, говорить о подобном… — начала было кузина, однако не стала продолжать. Взгляд сестры был красноречивее любых слов. — Да, император давно не был на собрании совета, но ведь и времена не такие. Нет ни войн, ни голода, ни засухи. Я что-то слышала о том, что королева много времени проводит в его покоях. Возможно они помирились, как и с королевой Хванбо. — Здесь точно что-то не так, и мне это не по душе… — устало вздохнула темноволосая. Если повелитель в добром здравии, то обязательно выступит с поздравительной речью.

***

Су вошла в богато украшенные покои императрицы. Сама она восседала на мягких подушках, а подле неё — сыновья. Чжон добродушно улыбнулся при виде невестки, а вот Хэ не знала куда себя деть. Девушка поклонилась и поприветствовав королевских отпрысков, получила разрешение подойти ближе. В руках её была шкатулка с красивой росписью. Поставив её на стол, темноволосая вытащила оттуда несколько брусочков самодельного мыла. Осмотрев каждое, женщина одобрительно кивнула (хотя доброта императрицы казалась Су слишком уж неестественной!). — Ну как вы, сестрица? — спросил четырнадцатый. Хэ, зная, что от её поведения зависит и жизнь детей, ответила то, что могло понравиться свекрови. — Надеюсь, с братом всё хорошо? — девушка кивнула. Она ощущала колючий взгляд Ё, но старалась не подавать виду. В конце концов, опасно было ссориться с членом династии. О причине благосклонности Су начала догадываться многим позже, когда Чжон покинул покои матери. Уже теперь третий принц смотрел на неё с нескрываемым ехидством. — Вижу, мои сыновья добры к тебе, — сказала императрица как бы невзначай. Су, тяжело переведя дыхание, разлила по чашкам ароматный напиток. Его нежный зеленый оттенок успокаивал, но не настолько, чтобы девушка могла окончательно успокоиться. Особенно когда в руках королевы появился стеклянный флакон с мутноватой жидкостью. — Г-госпожа… — как бы Хэ не старалась, ей не удалось скрыть волнения. Впрочем, сие даже нравилось сыну дракона. То, каким взглядом он одарил её… липкий, противный страх окутывал подобно змеям. — Такова плата за благополучие близких… ты знаешь что делать… — добавила уже тише императрица, обманчиво ласково. Знаешь что делать… Хо и Ки или наследный принц… И Су правда знала что делать, хотя в правильности поступка и не была уверена. Хотя… если она отравит, то может быть вовлечена в ужасный скандал и казнена за покушение на члена королевской семьи. Однако если пойдёт против Ю, то умрут и дети. Остается… ждать подходящего момента. Как всегда. — До конца года всё должно закончиться. Император как раз устраивает праздник по этому поводу. — Можете не сомневаться в моей преданности и любви, королева, — ответила девушка. Она сильнее побледнела.

***

" — Это волк, да? — весело спрашивает Су, когда супруг начинает завывать, изображая царя лесов Шинджу. Мужчина кивает и с нежностью глядя на жену, садится рядом на широкую кровать. Он едва касается красивой заколки с жемчугом, как густые волосы мягко опускаются на плечи. Прижимая хрупкое тело к себе, черноволосый чувственно целует любимую. Эта ночь принадлежит им обоим. Только им, волку и его единственной королеве. Волчице, матери детей и лучшей из тех, с кем ему приходилось вообще иметь какое-то дело. — Люблю… — шепчет сын дракона, готовый вознести возлюбленную к вершинам небес. Таким же далёким и прекрасным, как и сама Су. — И я, господин… — в голосе девчушки нет иронии. Она правда любит его, но это слово… господин. Со легко коснулся места, где бьётся сердце. Тук-тук. Её сердце…» Су проснулась ранним утром. Слуги в то время ещё спали, а хозяйка (Хэ уверена!) молилась в полном одиночестве, прося благословения для своего дитя и сестры, мужа и свекрови, принцессы и всех людей в мире. Такая уж Мён Хи, добрая и нежная. Роза без шипов. Младшая кузина была другой, даже прошлая Су. По словам Чирён, госпожа нарушала правила, но так искусно делала это, что остальные об этом догадывались очень редко. Ха Джин была такой же… когда только оказалась в этой эпохе. Теперь было иначе. Бедняжку преследовали кошмары, которые сменяли воспоминания о днях счастья в кругу семьи. Каждый раз темноволосая видела себя в роли придворной дамы, которая травит Со, её Со. Ирония, но именно так должна выглядеть смерть наследного принца, от рук служанки. Когда яд подействует, рот Му наполнится кровью и он, не понимая что происходит, упадёт на пол. Врачи не успеют спасти мужчину, ибо отрава так сильна, что любое действие лишь усугубит ситуацию (однако они об этом не догадаются!).

***

День, которого Су ждала и вместе с тем боялась, настал в первый день нового года. Императорский гарем, слуги, жены и невестки собрались во внутреннем дворе главного дворца. Хэ огляделась, в каждом углу ей чудился незримый свидетель позора, который, казалось, мог стать настоящей бурей. Вот уже несколько недель от Со не было весточки. Это пугало Су, заставляя молча страдать в ожидании хоть какого-то действия. Конечно, девушка не стала ничего писать ему о «просьбе» императрицы хотя бы из страха за его же жизнь. В конце концов, ничего конкретного королева не сказала, да и вряд кто-то мог бы пойти против неё. А вот свидетелей виновности нерадивой невестки было бы достаточно для вынесения приговора. «И что же ты будешь делать?» — спрашивал внутренний голос. Хэ улыбалась, шутила и старалась скрыть нервозность. Она знала наверняка, что так или иначе выбор у неё нет, ибо императрица не станет повторять дважды. Однако убить наследника престола… нет, просто хорошего человека. «Какая же ты жалкая…» — с укором повторяла Су, боясь бросить даже мимолетный взгляд в сторону будущей наследной принцессы. — Какие же всё-таки неудобные эти наряды… — совсем близко подошла дочь генерала. Было видно, как она старается для мужа, однако тот всё же вёл себя довольно холодно с ней. И Хэ, желая отвлечься от навязчивых мыслей, поспешила поддержать разговор с новой подругой. — Вы привыкнете. К тому же, голубой отлично подчеркивает украшения того же цвета в ваших волосах. Уверена, десятый принц горд такой супругой. Однако же… немного жарко. Не находите? — черноволосая кивнула. — Вы бледная… — заметила Док, остановив взгляд на невестке. — И у вас… такие темные круги… под глазами, — Су невесомо коснулась тонкой кожи, а потом губ. На языке почувствовался металлический привкус. Через несколько минут девушке стало очень нехорошо, поэтому она поспешила покинуть душное помещение. Уже оказавшись на свежем воздухе, темноволосая принялась энергично стирать кровь, которая и не думала останавливаться. Стало трудно дышать и Хэ закашлялась. Некогда чистое платье нежно-розового цвета испачкалось. Руки затряслись, сознание затуманилось. «Это ли смерть?» — подумалось девушке, прежде чем она окончательно потеряв остатки сил, провалилась в забытие.