Редкая кровь

      Глеб в ужасе увидел как изменилось лицо его брата. Вадим сидел спиной к окну и лицом к коридору. Поэтому все, что происходило за спиной Глеба Вадиму было прекрасно видно. Глеб аж уронил вилку, которую он держал в правой руке, а сигарету в левой, и чуть не поперхнулся вермишелью быстрого приготовления, когда Вадим оторвал взгляд от экрана телефона и с изумлением подняв брови посмотрел за спину брата. — Не говори… — процедил Глеб сквозь зубы и втянув голову в плечи обернулся. — Блядь! — Глеб уронил сигарету на пол, от чего та потухла. В полутемном коридоре стояла Кира, точнее это была не та Кира, которую Глеб да и Вадим привыкли уже видеть. Эта Кира была похожа на девушку, и красивую девушку, а не на то странное существо, что влетело в квартиру Глеба. — Ты чего охуела так подкрадываться?! А ты чего так смотришь, козел?! Я чуть не обосрался от страха! — возмутился Глеб, метнув при этом в сторону Вадима горсть арахиса. — Еще раз меня так назовешь, и я выброшу тебя в окно, понял? — совершенно спокойно сказал брату Вадим и опустил глаза в телефон. — Понял, — сказал Глеб наклоняясь за сигаретой. Войдя в кухню, Кира закашлялась. — Ну вы тут и накурили, хоть топор вешай, хотя бы окно уже открыли! — сказала Кира, морщась и отмахиваясь от дыма. Она направилась к окну желая его открыть. — Не надо! — закричал Глеб, заново закуривая упавшую сигарету, — Не открывай! — Чего это? — удивилась Кира. — Там эти… как их… ну эти… — Глеб забыл как называются те, кто теперь хозяйничал в Москве. — Соседи, — ухмыльнулся Вадим. — О, точно, они! — подтвердил Глеб. — Ну и что? — пожала плечами Кира и взялась за ручку окна. Про происшедшее на балконе ей никто не рассказал. Вадим потому, что ему казалось, что с нее на сегодня хватит страшных историй, а Глебу просто было на нее похуй. — Не позволяй ей, Вадик! — зашипел Глеб, размахивая вилкой. Вадим положил телефон на стол, выпустил струйку дыма, с раздражением взглянул на Глеба, развернулся на стуле и, взяв Киру за шлейку джинсов, отодвинул от окна. Сам при этом протянул руку и установил окно в режим проветривания. После чего опять погрузился в телефон. — Ооо, телефон заработал?! — удивилась Кира. — Нет, я сохраненки ищу, — ответил Вадим, не поднимая глаз. Кира подошла к столу, за которым сидели мужчины. Ей так хотелось есть, что даже начало подташнивать. На столе было не густо: две открытые бутылки красного вина неизвестной Кире марки, чашка с арахисом, раскрытая пачка чипсов, две пачки сигарет и коробка бепешки из которой Глеб ел заваренную вермишель. -С мазиком? — поинтересовалась Кира у Глеба. — Да, — ответил ей мужчина. — А можно мне тоже? — спросила Кира, указывая на коробку. Глеб было открыл рот, чтобы сказать Кире, какую-нибудь колкость, но осекся. Кира сейчас была слишком мила, чтобы на нее ругаться. Она стояла прямо перед ним, в Таниной одежде, которая явно была ей велика: завязанная под ребрами рубашка обнажала такую тонкую талию, что Глеб стал сомневаться, может ли такая талия быть у взрослой девушки. «Наверное можно обхватить ее двумя ладонями и еще место останется,» — подумал он. А про ее пупок, пожалуй, можно было бы писать песни… Глеб нервно сглотнул и перевел взгляд на лицо девушки. Почти детское личико обрамляли кудряшки, так лихо закрученные, что, опять-таки, Глеб не поверил в их натуральность. Они спадали по ее плечам, рукам, груди и доходили почти до бедер. Цвет… Глеб не мог сейчас с точностью определить цвет волос девушки, так как они были еще мокрыми… Но точно не темные, скорее рыжие или к русые. Но самое красивое — ее глаза: миндалевидной формы, огромные, цвета, почти как у него самого, но темнее что ли, с какой то темно-синей подложкой, словно бархатные, обрамленные черными пушистыми ресницами. Пухлые губки, слегка растянутые в улыбке, нос… немного великоват, но он совсем не портил Киру. Глебу стало неловко за то, что он до сих пор сидел полураздетый, в халате жены. Неожиданная красота девушки поразила и даже возбудила его. «Во у Вадима фанатки красивые, не то что у меня!» — вспомнил Глеб своих «Матричных» поклонниц и поморщился. «Вечно этому козлу везет… Старый пидорас!» — Глеб зло покосился на втыкающего в телефон Вадима. — Да, возьми в шкафу, — ответил Глеб Кире и указал вилкой на полку над плитой. После чего поджал босые ноги под стул. Кира развернулась, подошла к плите и стала на носочки, чтобы дотянуться до шкафа. В этот момент оба мужчины синхронно повернулись и посмотрели на ее попу… Попа была хороша, маленькая, кругленькая, упругая… Вадим перевел взгляд на брата и ухмыльнулся. Сам он старался не особо пялиться на Киру. Она понравилась ему еще тогда, в больнице, и теперь он старался не дать разжечь в себе этот пожар, ибо обычно его страсть неслась как горящий не управляемый бронипоезд, который никому не остановить. Вадим не помнит ни одной женщины, которая при его к ней симпатии отказала бы ему. Но с этой девочкой ему не хотелось связываться. Сколько ей, 16? 17? Однако в удовольствии полюбоваться на красивую фигуру он не мог себе отказать, как и Глеб «Ооо, малыш, и дня не прошло с гибели жены, а туда же!» — подумал Вадим, глядя на Глеба, сам при этом потеряв жену. Но в своем глазу, как известно… Кира заварила себе бепешку и стала нарезать туда сосиску, которую нашла в холодильнике, когда полезла туда за майонезом. Глеб с интересом наблюдал за этим. — И мне так сделай! — наконец не выдержал Глеб. Кира достала еще одну, последнюю сосиску, порезала ее Глебу в коробку, добавила туда немного кипятка, размешала его вилкой. — Кушайте, не обляпайтесь! — сказала она, роняя взгляд на обнаженную грудь Глеба и на милый коврик у него на груди. Глеб, перехватив ее взгляд, зарделся румянцем и докурил сигарету. Сама она села за стол и с жадностью набросилась на вермишель. Вадим с интересом посмотрел на нее: — Хочешь? — протянула она вилку с нанизанной на ней вермишелью и кружочком сосиски Вадиму. — Хочу! — сказал Вадим, глядя ей в глаза, съел угощение, облизал вилку и вернув ее девушке. Щеки Киры загорелись как от пожара…