Редкая кровь

— У меня, кажется, трупофобия, — сев на диван и обхватив голову руками, посетовал Глеб. — Некрофобия, если быть точнее, — поправила Кира с другого конца дивана. Она по кругу переключала каналы, но по всем крутили один и тот же ролик, про «не выходи их комнаты», никакой новой информации не было. — Зомбофобия, — из той же позы отозвался Глеб. — Монстрофобия, — ответила ему Кира. — Трупы, трупы, не ешьте меня, не пейте мою кровь…- нараспев сказал Глеб. — Съешьте лучше мою моркоооовь, — подпел Вадим, лежа на угловом диване на другом конце комнаты и задумчиво глядя в окно. — Ха- ха- ха! — засмеялся он и, свесив голову с подлокотника, с улыбкой посмотрел на брата. — Послушайте, эмм… Глеб, кажется, можно мне воспользоваться вашей ванной? — выключив телевизор, обратилась к музыканту девушка. — А? — Глеб не сразу понял, что обращаются к нему, сейчас он был не здесь, а далеко- далеко в своем потаенном мире, где ничего этого не происходило. — Так что? — снова переспросила Кира. — Иди, — отмахнулся Глеб рукой как от навязчивой мухи. И поморщился. — Спасибо, — девушка встала и вышла из комнаты. Но тут же вернулась. — И еще. У вас есть, во что переодеться? — девушка встала напротив Глеба, загородив ему его мечты. Глеб оторвал руки от головы и с удивлением посмотрел на нее, словно видел впервые в жизни. — Как ты мне сегодня надоела! Кто ты такая?! И откуда в моей квартире будут твои вещи?! — мозг Глеба не совсем соображал, что все эти люди, ворвавшиеся в его мир, от него хотят. — Не мои. Но у вас же есть…была…есть жена. Можно мне взять что-то из ее вещей? — деловито пояснила Кира. — Бери, — Глеб набрал в легкие воздух, как для длинной тирады, но понял, что сильно устал, и говорить ему уже тяжело. — Спасибо, — Кира вышла из комнаты и…вернулась назад. — Эмм… я не могу копаться в чужих вещах, не могли бы вы сами дать мне что нибудь? — опять появилась она напротив Глеба и, как лошадь, стала переминаться с ноги на ногу. — Нет, надо было, все-таки, тебя выкинуть из квартиры. Как я от тебя устал!» — в изумлении от такой наглости запричитал Глеб. — Когда ты уже от меня отстанешь?! — он взглянул на девушку: она стояла опустив голову, как нашкодившая школьница. Глеб молча встал и пошел в спальню. «Надо дать ей что-нибудь, иначе не отстанет. Выкинуть ее Вад мне все равно не даст,» — подумал Глеб, с сожалением глядя на входную дверь. Кира, как хвостик, последовала за Глебом и вошла в спальню. Шторы так и были задернуты, в комнате царил полумрак и кавардак. На полу валялись разбросанные вещи, пустые бутылки и пачки сигарет. В углу красовались коробки от пиццы и контейнеры от суши. Кровать превратилась в один сплошной комок скрученной ткани. " Нда! — пронеслось в голове у Киры. — Секс, наркотики, рок -н- ролл… Хорошо хоть шприцов нет. С кем связалась…» — мысленно она сделала жест «рукалицо». — Вот! — кинул Глеб девушке светло-синие джинсы-варенки. — И вот! — в Киру полетела рубашка в красно-синюю клетку. Глеб небрежно рылся в шкафу, наводя беспорядок в более-менее аккуратно сложенных вещах жены. — И майку какую нибу…- не успела договорить Кира, так как в лицо ей прилетела белая майка. — И давай, чеши отсюда, чтобы я тебя больше не видел и не слышал, поняла?! — раздраженно сказал Глеб, выталкивая девушку из спальни. — С удовольствием! — ответила Кира, скрываясь за дверью ванной. Щелкнув замком, Кира прижалась к двери спиной — «Какой же не приятный тип, — подумала девушка. — Насколько приятный человек Вадим, настолько же неприятен Глеб. Дал же Бог братца…» — Кирафобия, — пробубнил себе под нос Глеб, идя по коридору. — Мокрощелка! Кира осмотрелась. Ванная была большая и…шикарная. Девушка не ожидала, что в квартире этого Глеба может быть ТАКАЯ ванна. Она была белоснежная и блестящая. Создавалось такое впечатление, что этой ванной никто никогда не пользовался. «Наверное, домработница убирает,» — подумала девушка. Она была далека от мысли, что в квартире, а тем более в ванной убирается жена музыканта. Кира положила Танины вещи на кожаный пуфик молочного цвета и прошла вглубь комнаты. В одном углу ванной находилось Jacuzzi. Кира подошла ближе и в изумлении взглянула на белоснежную со всякими дырочками и пупырышками вещицу. «Это тебе не душ в общаге,» — с грустью подумала Кира, ей захотелось тут же налить воды и в первый и, может быть, последний раз в жизни попробовать, что это такое, мыться в Jacuzzi. Но Кира тут же вспомнила, что сейчас на ней больше грязи, чем она весит сама, и подошла к душевой кабинке. Открыв дверцу, она сразу же увидела две полочки. На одной стояли всякие вкусняшки для душа: всевозможные гели, скрабы, молочко, крема, масла для волос, шампуни, бальзамы, маски — все было каких-то дорогих фирм, которые Кира не знала. Кира любила ухаживать за собой, особенно за волосами, но дорогую косметику она себе позволить не могла. На другой полке стоял шампунь, гель для бритья и собственно сам бритвенный станок. — Ха! — воскликнула Кира вслух.- Так тебе и надо! — засмеялась она. Кира сняла с себя верхнюю часть медкостюма. Со штанами вышла заминка: кое-где они прилипли к коже из-за запекшейся крови. Ее это была кровь или нет, Кира сказать не могла. Наконец отодрав с кожи штаны, Кира сняла с себя и белье и с омерзением кинула все это в кучу подальше от себя. Шагнув под душ, она тут же отпрянула от струй воды. Все те ссадины, порезы и ранки, которые она сегодня получила, тут же заныли и защипали от влаги. Кира поморщилась и мужественно шагнула назад под воду. Мылась она долго, по сто раз намыливаясь и нанося шампунь на волосы, смывая и опять намыливаясь. Пожалуй, если взять всю ее жизнь до сегодняшнего дня и этот еще не закончившийся день и положить их на весы, в плане событий, то этот день перевесит все. Разве могла она подумать, вставая в 6 утра с общажной кровати, что вот так вот все будет? «Жизнь реально не предсказуема!» — думала Кира, нанося ароматную маску на волосы. Вытеревшись и разобрав волосы руками (кудрявые волосы не расчесывают), Кира с досадой поняла, что чистого белья у нее нет. На сушке висело белье Татьяны, но брать чужие трусы Кире не хотелось. Она надела джинсы, которые пришлось подвернуть, так как Таня, видимо, была выше Киры, майку и рубашку на голое тело, а свое белье постирала и повесила сушиться. Так же она помыла свои грязные и изодранные слипоны. Ей пришлось надеть Танины носки, так как своих у нее не было, а ходить босиком не хотелось. Танины вещи ей были велики, но лучше что-то, чем ничего. Кира завязала рубашку на животе, обножив идеальный пупок, посмотрела на себя в зеркало, намазала лицо кремом с плацентой, осталась довольна увиденным, повернула замок на двери и вышла в коридор.