Галя в стране анонов (это предположение)

      Раздался щелчок складываемого веера и Цзян Чэн нервно дернулся. Отступать было поздно, Гуаньшань его заметил. Поэтому молодой глава клана развернулся на звук и приветливо оскалился.       Цзинь Гуаншань стоял в трех шагах, прикрывая лицо веером, и выглядел так, как будто только что вынырнул из чьих-то объятий. То, что вокруг торговые ряды, его не смущало. - Всех благ, глава клана Цзинь. – процедил положенное приветствие Цзян Чэн и вознамерился сразу же уйти. - Здравствуйте, здравствуйте, глава клана Цзян! – фальшиво обрадовался ему Гуаншань и, внезапно, обнаружился совсем рядом, на расстоянии в несколько ладоней. - А что вы здесь делаете?       Цзян Чэн пронзил его взглядом. Что он мог делать посреди рядов, торгующих псами?! - Собаку выбираю. – все же терпеливо ответил он. – Здесь есть несколько прекрасных пород.       На этом им следовало попрощаться. Цзян Чэн был уверен в себе как никогда, и мог гарантировать что на лице у него (прямо поверх вежливой улыбки!) читается пожелание провалиться к демонам.       На Цзинь Гуаншаня это не сработало. Он оказался еще ближе и даже подхватил его под руку! Цзян Чэн чувствовал ветерок от его трепещущего веера и запах благовоний, который, кажется, сопровождал главу Цзинь всегда. - Ах! – воскликнул этот… «уважаемый заклинатель» - напомнил себе Чэн. – Но ведь я лучше собаки! Давайте пройдемся до ближайшей чайной? Побеседуем?       Все. Цзян Чэн никогда не считал себя терпеливым человеком, в конце концов. Резко выбросив вперед руку он притянул Гуаншаня лицом к лицу. - Ну почему лучше? – прошипел он, глядя в удивленные глаза напротив. – На Вас, уважаемый глава клана Цзинь, нет возможности нацепить ошейник!       Гуаншань должен был вырваться и уйти в гневе – Цзян Чэн бы ушел! Или полезть в драку – да, да, за Цзян Чэном не заржавело бы. Но, очевидно, Цзинь Гуаншань Цзян Чэном не был, поэтому последнему только и оставалось наблюдать, как расширяются чужие зрачки, учащается дыхание и в голос прокрадываются хрипящие нотки. - Ну почему же? – спросил Гуаншань. – Возможность – она есть всегда. И не вырывался! И стоял рядом лицом к лицу! И веер опустил, так что Цзян Чэн мог вблизи наблюдать те самые красивые черты лица, которые позволяли Гуаншаню вести его образ жизни.       Дальше все было как в тумане. Кажется, его куда-то волокли за руку, кажется звенели монеты, опускаясь в чей-то рукав, кажется, хлопала какая-то дверь.       Более-менее в себя Цзян Чэн пришел уже на широкой кровати, увлеченно стаскивающим с, на минуточку, главы клана Цзинь нижние одежды.       «Не для того меня мама растила!» - панически пронеслось в голове, но Гуаншань посмотрел через плечо и «не» из фразы волшебным образом улетучилось.       Цзян Чэн оскалился и впился в оголившееся плечо злым поцелуем. Стиснул и огладил чужие бедра, прикусил кожу на молочно-белых лопатках. Без одежды Гуаншань пах лотосами.       «Кажется, мы даже учили, какой это сорт» - совсем поплыв от нереальности происходящего, подумал Цзян Чэн, выпутываясь из собственной одежды. В четыре руки получилось неимоверно быстро.       Гуаншань потянул его на себя, притер к горячей коже, сладко выдохнул. Его рот хотелось то ли вылизать изнутри, то ли прокусить губы в кровь. Чэн решил совместить.       Цзиньский пион выгибался под ним, подставлялся под руки, стонал в поцелуй. Стонал до тех пор, пока этого не стало мало. Чэн уронил его ничком, и, глядя на испещрённую уже его метками спину, потянулся к руке. Цзыдань вспорол воздух, лег в ладонь послушным орудием. Когда Цзян Чэн оплел им горло Цзинь Гуаншаня тот глухо застонал сквозь зубы. Притянув его к себе за растрепавшиеся волосы, притершись бедрами к бедрам, Чэн прорычал ему на ухо: - Что вы там говорили об ошейнике, глубокоуважаемый глава клана Цзинь? - О да-а-а-а-а – развратно и сладко протянул Гуаншань и прогнулся сильнее.       Дальше все снова поплыло, и Цзян Чэн помнил только пузырек, возникший в чужих руках как по волшебству, шум в ушах, и – изогнувшегося Гуаншаня, погружающего в себя пальцы один за одним. Потом была чужая, горячая теснота, хриплые стоны и поощрительное «сильнее!»       Последнее, что он запомнил перед сокрушительным оргазмом, было ощущение выплеснувшегося в его ладонь чужого семени. ***       «Он привел меня в бордель» - первым делом подумал Цзян Чэн, придя в себя и рассматривая убранство комнаты. А вторым он ничего не подумал, потому что рядом зашевелился Гуаншань. - Кстати, - заметил он светским тоном. – Я хотел попросить о визите в Пристань Лотосов, есть некоторые организаторские вопросы, которые неплохо бы было решить до очередного заседания заклинателей кулуарно.       Цзян Чэн медленно приподнялся на локте и осмотрел главу клана Цзинь. Тот лежал рядом, абсолютно нагой и абсолютно бесстыдный, расписанный, словно холст, его отметинами. Цзян Чэн рухнул обратно. - Почему нет? – проговорил он, прикрывая глаза. – Организационные вопросы – это очень важно.