Галя в стране анонов (это предположение)

      Время крошится, вьется туманом, сжирает дни, месяцы, недели. Сюэ Ян уже и сам не помнит, сколько он провел в мертвом похоронном городе. Он даже не помнит, когда именно последний из живущих здесь стал мертвым и послушным. Он даже не помнит, когда остался один.       Нет! Чушь! Он не один! Он слышит постукивания шеста слепышки по мостовым, замечает на периферии зрения раздражающего даоса. Хорошо, что тот не пытается ни приблизится, ни заговорить. А в доме его ждет даочжан. - Хэй! – весело восклицает Сюэ Ян с порога. – Я наконец приучил проклятых торговцев не подсовывать мне гнилье! Поедим?       Даочжан молчит. Он не проснется – вдруг вспоминает Сюэ Ян. Не проснётся, не выберется из своеобразной кровати в погребальном доме, не захочет поесть. Потому-что даочжан мертв и на его горле красуется зашитая неловкими стежками рана.       Собранная снедь летит в угол, Цзянцзай, со звоном, в другой. Сюэ Ян подходит к Сяо Синчэню, прижав к груди Шуанхуа, как будто без него он не сможет приблизится. Как будто белый меч - пропуск с гробу с глупым заклинателем, спустившимся с гор. - Эээй. - тянет Сюэ Ян, наклонившись к самому уху даочжана. – А ведь я убил эту дурочку А-Цин! Знаешь, она совсем не была слепой! Только притворялась! Обманывала нас столько времени! Ну, что ты молчишь? Ты же не любишь ложь! Клялся наверняка этой своей Бессмертной, что будешь уничтожать зло? Да ты блаженный! – Сюэ Ян с гневом отшатывается, мерит шагами комнату. - А ведь это ты виноват! Это из-за тебя я убил ее! Ну! Отвечай мне!       Сяо Синчэнь остается лежать неподвижно. Белые одежды, белая повязка, мертвенно-белая кожа. Безмятежное лицо. Даочжану до Сюэ Яна дела больше нет. Сюэ Яну хочется выть. - Почему? Ну почему?!. – снова заводится он. – Почему ты на меня не смотришь!!!       Лицо схваченного за одежду Синчэня не меняется, только пряди волос колышутся от тряски, метут по погребальной подушке. Сюэ Ян с раздражением разжимает руки. Тело падает назад с негромким стуком. Словно спохватившись, он поправляет даочжану волосы, снова складывает на груди руки и выметается прочь.       Небо над городом давно затянуто туманом. Как давно? Сюэ Ян не может сказать. Да плевать ему на это! Рука тянется к поясу, пробегает пальцам по вышивке мешочка тянкунь, нащупывает в кармане конфету. Нет, сладкого ему сейчас не хочется. Он подождет, пока ему не принесут еще, и съест целую горсть за раз!       Потом он снова вспоминает что нет, не принесут больше, и теперь стискивает ладонью Печать, чувствуя ее холодные ломкие грани. - Ко мне! – командует он одному конкретному мертвецу, зная, что тот явится незамедлительно. Тот действительно выныривает из тумана неподалеку и смотрит. Сюэ Ян смотрит в ответ. В устремленном на него белесом взгляде нет осмысленности. Сюэ Ян тянет руки, прижимается лицом к лицу. - Ты все равно на меня не смотришь… - растерянно шепчет он глазам. – Не хочешь, да? - Неееет – отвечает он сам себе. – Ты не можешь! А все из-за тебя! - тут он отшатывается и охватывает взглядом всю фигуру заклинателя в черном целиком. – Из-за тебя! Ты не смог позаботится о глазах даочжана! Зато я смогу… смогу….       Он возвращается в дом, к неподвижной фигуре в гробу и падает на пол рядом, забываясь сном.       Ему снится что он дорога, зеленый луг, трактир у дороги, колодец с ключевой водой. Сюэ Ян хмурится и ворочается. Дорога заводит в чащу, луг оказывается трясиной, в трактире ждут разбойники, а колодец отравлен врагами. И нелепая белая фигура, не догадываясь, конечно же, ни о чем, безрассудно стремится вперед и гибнет-гибнет-гибнет… так и не добравшись до спешащего на встречу друга.       Сюэ Ян просыпается, сжимает в кулаке надколотую конфету и прислушивается к шесту снаружи. Ему кажется, сегодня он звучит особенно мерзко. В мертвом городе очередное мертвое утро. - Эй, даочжан! Я сам схожу на рынок! Ты же такой беспомощный!