Синие трусы

      — Блин, куда же я положил постиранные плавки, вроде же на стул всё складывал? — Я ещё раз проверил содержимое на стуле и под ним — ничего, только две кофты и джинсы с носками. — Чёрт.       Я ходил по своей комнате взад и вперёд, постоянно перепрыгивая через препятствие в виде несобранного пазла, который я вряд ли закончу в ближайшее время. Это, наверное, выглядело забавно со стороны, но возникшая боль на босой ноге говорила обратное. Всё-таки надо надеть носки, а то на ногах уже остался контур этих проклятых кусочков, из-за которых я прыгаю на одной ноге, чтобы рукой убрать уже въевшиеся пазл, ну, а после обязательно влетаю в косяк и ударяюсь мизинчиком.       — Твою мать, да где эти чёртовы трусы?!       Дверь в комнату открылась и на пороге появилась моя мама с каким-то обеспокоенным лицом.       — Саша, ты чего так кричишь, сам вещи не можешь собрать?       — Могу, просто не все вещи нашёл, — ответил я сквозь слезы боли.       — Ну конечно, у тебя ведь никогда порядка в комнате не бывает — вечно свинарник. — После её слов я пробурчал себе под нос, что мамам нельзя жаловаться, а то тебя ещё обвинят. Бесит. Продолжу-ка я искать трусы, пока моя мама не стала этого делать за меня, а она может.       — Кстати, а почему ты не позвал своего друга, Никиту? Вы же всегда вместе собирали вещи, да и ты довольно долгое время его не приглашал, вы повздорили?       — Ну типа того, — сказал я и, пошарив рукой под диваном, вытащил оттуда нижнее бельё. Чёрт, синие. Надо бы запрятать подальше, чтобы на глаза не попадались. Неприятно вспоминать тот случай. Меня будто изнасиловали морально и частично физически. Хоть и прошёл месяц, а моя дружелюбность к нему не вернулась; до сих пор шарахаюсь.       — А ты зубную пасту и щётку положил? — Да. — А полотенце? — Мам, я всё положил, мне осталось вещи только загрузить.       — Ну хорошо, хорошо. И… помирись с Никитой, у тебя есть такая возможность.       — Ага. Постараюсь, — ответил я сухо. Если он не будет меня домогаться, то у него есть шанс, наверное.

***

      В седьмом часу утра ещё было не совсем темно, но виднелась слегка розоватое небо, предутренней зари. Недалеко от меня, у входа в школу, несколько пацанов и девушек о чём-то задорно смеялись, а один и вовсе чуть ли не помирал со смеху. Как я услышал, разговор шёл про Дашу, как она недавно выложила фотку в инстаграме.       Цыкнув, я отвернулся от них, поспешно допивая тёплое капучино, после чего выкинул железную баночку в урну.       «Знаю я эту Дашу — шлюха она. Почти со всеми подряд крутит, да и меняет парней каждый месяц. Помню она и со мной крутить пыталась, меня аж перекосило от её опошленной натуры: выпучила свои буфера, показав их через глубокий вырез кофты, так и хотелось врезать ей в тот момент. А ещё спросила:       — У тебя есть девушка, м?       Не мог мог же я ей сказать, что меня интересуют парни, парни! Не её сиськи, а плоское тело и хорошие мужские задницы. Что я дрочу на моделей с постеров по вечерам, а не на женские фигуры. Нет.       — Я не интересуюсь тобой, — ответил я кратко.       — А кем же, неужели ты кого-то любишь, а она не отвечает взаимностью? — промурчала она.       — Отстань от меня. — От чего попытался встать, но она меня схватила за руку.       — Неужели я оказалась права? А может ты будешь встречаться со мной вместо той девчонки, это ведь Вика или может быть Лена?       — Не хочу я с тобой встречаться и отпусти мою руку, шлюха! — Я вырвался из её крашенных въедавшиеся в мой рукав когтей, и вышел из класса. Хорошо, что она после девятого ушла, вроде на татуировщика поступила, а впрочем какая разница.       «Не люблю я девушек, они меня бесят, и…»       — Хэй, Саня, привет. — С чёрной машины выглянул Никита, махая мне рукой, а другой волоча сумку в мою сторону.       «Как вспомнишь, вот оно. Его я уж точно не люблю».       — Привет, ты чего решил автобус пропустить? Уже без десяти, между прочим.       — Да не опоздал бы я, автобус же как обычно задержится на полчаса. — Никита улыбался во весь рот почёсывая затылок. — Что-то прохладно тут на улице, ты не замёрз так стоять?       — Это ты у нас неженка: на машине катаешься, где обогреватель греет твою жопу, а я вообще пешим хожу, здоровее буду.       — Угу, — ответил он.       Мы стояли молча, не зная о чём говорить друг с другом, а ведь раньше этого Никиту фиг заткнуть можно было. Молчит. Ну, хотя бы поговорили нормально за долгое время, похоже он тоже это осознал: стоит и улыбается как придурок. Может мы сможем вернуться в нормальное русло? Хотя всё же неприятно вспоминать, что было месяц назад.       К школе подъехал жёлтый автобус, и нас подозвал к себе учитель, который будет с нами ещё несколько дней, после переклички двинулись внутрь.       Самоё главное в таких моментах — занять последние места, как говорится: на Камчатке тебя будет не слышно и не видно, вот я и ринулся в конец вместе с сумкой.       — Если кому-то приспичит или вам будет плохо сообщите мне, — сказала Рыжая таким тоном, будто если кому-то действительно нездоровится, то она его убьёт. Жуткая баба, ещё и завучем работает.       — Как же бесит меня, всё настроение только портит.       — А ты-то чего возмущаешься? У тебя-то она уж точно не испортит, ты же у нас как заведённая юла. И вообще, почему ты ко мне сел, нарываешься?       — Вот чего ты так сразу про меня, ничего плохого ведь ещё не сделал, просто сел с тобой?       — Плохого он не сделал, конечно, — пробурчал я, — забыл что было месяц назад и то, что мы не общаемся после этого?       Никита вздохнув, повернулся и с улыбкой на лице сказал:       — Может я хочу вернуть обратно нашу дружбу, ведь мы так хорошо общались раньше.       — И ты мне говоришь с интонацией, будто что-то задумал? Я знаю — добра от тебя не жди.       — Ну и злюка ты, — сказал Никита и, встав с места двинулся на передние места, прямо когда автобус уже ехал.       — Эй, Селезнёв, ты куда это намылился? — с грозным тоном сказала одна из учителей.       — Да я пересесть хочу.       — Все занято, так что сядь на своё место и не вставай, когда автобус едет.       — Хорошо. Видишь, Саня, я не могу уйти, так что мы будем вместе всё это время, — сказал Никита и улыбнулся. Я лишь промолчал и повернулся к окну, после фыркнул:       — Только ко мне притронься — руки отрублю.       — Как страшно.       Вот мы уже выехали из города, и за окном начали пробегать лишь деревья и дорога. Прошло около часа, а пейзаж за окном всё не меняется — скучно. Мои глаза начинают медленно закрываться, но я усиленно пытаюсь не заснуть.       Сквозь сон чувствую, как на моих коленях лежит что-то тяжелое. Приоткрываю глаз, и вижу что на это голова Никиты.       «Твою мать, как же ты задолбал! Вообще наглости ещё хватило, ну всё…»       Я уже хотел скинуть эту тушку на пол, но понял, что Никита спит и довольно крепко (у него слюни текут со рта).       «Если я его скину, то он наверняка разозлится, с другой стороны он не специально завалился, но тут стоит вопрос о моей чести. Ведь это я не люблю, когда делают против моей воли».       Я закрыл глаза и расслабился, глубоко вздохнув.       «Даже если я гей и Никита тоже, правда это очень спорный вопрос, он больше смахивает на насильника, а это не значит, что после дрочки у меня возникнут какие-то чувства. Нет, это так не работает. И это не значит, что человек-гей, то я сразу в него влюблюсь — вечный стереотип».       Если посмотреть с другой стороны, то мне даже приятно, когда на мне лежит чья-то голова, необычно и мило. Когда Никита спит, мне он больше нравится — некому дёргать меня.       Провожу рукой по его волосам.       Мягкие и немного кудрявые у затылка. Ощущение совсем другое, не такое как я представлял. Да-а-а, сейчас я веду себя совсем ни как одноклассник, хотя мы многое с Никитой делали, не как друзья, в основном он. Ай ладно, пофиг, хочу глажу его волосы, всё равно спит.

***

      Скрип тормозов разбудил меня, из-за чего я посмотрел в окно и увидел небольшую забегаловку.       «Как будто её хватит на всех нас: наши сразу её разнесут. Ох, как же лень мне вставать».       Я посмотрел на головёшку, что всё ещё не упала на пол, а лежала на моих коленях… Я встрепенулся и резко ударился затылком о спинку кресла: нос Никиты находился вплотную к моему паху. Чёрт. Чувствую его дыхание через штаны.       Член дёрнулся, я сглотнул невидимый ком, что застрял в моём горле, пока я не отрываясь смотрел на картину маслом, что беззаботно лежала уткнувшись носом в мою ширинку. Мля, сейчас всех подымут и выпихнут из автобуса, а у меня на коленях друг лежит.       «Так, Никита, поцелуйся с полом».       Парень с заднего места автобуса упал на пол и проснулся.       — Ай, ты чего творишь?! — громко возмутился Никита, обращаясь ко мне и потирая затылок.       — Я ничего не делал, ты сам упал, когда спал. Да и зачем мне так делать?       — Я спокойно леж… сидел и спал, а ты решил так меня, значит, разбудить, друг называется?       «Он специально лёг на мои колени. Специально. Ещё и уткнулся в мои штаны. Вот же актёр. Притворился, зараза, и лёг, а я его ещё по волосам гладил. Он знает и об этом…»       — Вот и свалился, когда автобус затормозил. Меня не втирай в свои косяки: я всего-лишь проснулся от твоих криков.       — Десятый класс, просыпаемся-просыпаемся, берём свои личные вещи и идём все вместе обедать, — проговорила Рыжая, после добавив, — чемоданы оставляем здесь.       — Чёрт с тобой, — сказал Никита, посмотрев на меня, после чего отряхнулся.       «Я сам виноват, надо было его ещё сначала столкнуть, а не спать так вместе с ним… А это приятно гладить его волосы».

***

      Был где-то седьмой час вечера, и мне пришлось оторвать своё седалище от мягкой и удобной подушки, чтобы зашторить окно, так как некому это сделать: в комнате я был один. Вернувшись на своё место, я достал телефон и продолжил гуглить видео про приручение беркута. Хорошая, кстати, птица, всегда хотел завести, но это хищник и для неё нужен вольер… Хм, а если ворона? А это неплохая идея.       Вещи я уже распаковал и сейчас просто искал, что-нибудь, что поможет мне забыть о скуки, да и просто отвлечься.       Скоро должны вернуться ребята, что делят со мной комнату. И как всегда меня заселили с Никитой. «Мы ведь лучшие друзья и должны держаться вместе». Кстати с нами ещё в комнате Дима. Лучшее сочетание — это заселить меня с ними: один вечно мелит какую-то фигню, да ещё и пристаёт ко мне, что я никак не могу забыть, а другой ночью, да и днём смотрит аниме с субтитрами. Тихоня и заноза в заднице. Прекрасно. Ладно, нужно смириться, я ведь знал, что по одному нас не заселят, а так хотелось…       Конечно я сейчас мог бы веселиться вместе со всеми и сидеть выпивать, но я удовлетворился лишь ужином, а после пошёл в свою комнату. Может я тоже хотел быть с ребятами, наверняка они сейчас бесятся, может в дурака играют, эх. Жаль, что мне пить нельзя, пьянею быстро.       Ещё несколько минут посидев в интернете, что особенно хорошо ловит в этой глуши, я лёг на кровать. Скучно.       «Интересно, а если я заведу себе ворона, мой выбор одобрят родители? Хотя я и так знаю ответ — нет».       В дверном замке послышалось движение и на порог вошёл Никита. Я всё продолжал лежать, не обращая на его присутствие внимание.       — А… это, Саня, ты чего с нами пить не пошёл?       — Ты прекрасно знаешь, что мне нельзя — говорил не раз. И… — Повернув голову в сторону прохода, посмотрев на текущее состояние друга. — Ты что пьян?       — Нет, ты что. Совсем немного выпил с одноклассниками, — сказал Никита хриплым голосом упираясь о дверной косяк.       — Ага я вижу, вон чуть ли не падаешь. Иди умойся для начала.       — Да не пьян я, не указывай мне что делать! — После этих слов он свалился на пол. Я резко встал с кровати и подошёл к лежащей тушке.       — Ну, и что прикажешь мне с тобой делать? Как же геморно. — Я помог Никите подняться с пола и, оперевшись на моё плечо, покачиваясь, он поковылял вместе со мной в ванну.       — Сам умоюсь, не ребёнок же.       — Хорошо, хорошо, не буду мешать. — После чего я направился к своей кровати и снова взял телефон. Как же бесит. Я ему помогаю, а он отказывается, вот и не жди мою милость.       Спустя долгие полчаса, когда я уже хотел постучаться в дверь, прямо перед моим носом вышел Никита в одном полотенце на бёдрах.       — Водичка такая тёплая, ты тоже должен помыться, — проговорил Никита каким-то задорным голосом, после двумя руками крепко обнял меня.       — Отвали от меня: ты ещё мокрый. Вода тебя что, совсем не привела в чувства?       — В чувства? Не, мне и так хорошо. — сказал Никита, а после добавил. — С тобой.       — Э-э-э, иди-ка ты проспись, а то мелишь какую-то чушь.       — Я говорю то, что думаю. И сейчас ты очень сексуальный в одной футболке и лёгких шортах. А ещё, у тебя сердце так быстро бьётся, когда я тебя обнимаю.       — Отвали от меня, — как ошпаренный проговорил я и резко оттолкнул мокрого Никиту, что всё ещё стоял в одном набедренном полотенце.       — Да ладно тебе, понравилось же тогда, в туалете.       Селезнёв начал приближаться, я же синхронно с ним отходил назад, пока не почувствовал сзади стену.       — Ты обещал, что забудешь всё это и вообще не будешь приближаться ко мне ни на метр?       — И ты мне поверил? Знаешь сколько я страдал? — У него резко поменялся голос. Никита, подойдя ко мне, упёрся головой в плечо. — Я терпел долгое время. Ещё год назад мне казалось, что я чувствую лишь симпатию к тебе и привязанность, как друг, но нет. Я начал ревновать к твоей недолгой любви. Тебя. Ревновать. Особенно к той суке, Даше…       — Не хочу прерывать твоё признание, но ты пьян и не имеешь понятия о чём говоришь.       — Я не вру! Тогда на уроке я понял твою суть, что ты не натурал, ты такой же как я. А когда ты был возбуждён из-за меня… у меня сорвало крышу. — Последовал тяжелый вздох и несколько секундное молчание.       — Я не гей. Извини, не могу ответить тебе взаимностью.       — И ты мне ещё продолжаешь врать? — Никита навис надо мной, смотря холодным взглядом. Запах перегара ударил мне в нос. Вся эта ситуация напоминала мне тот день в туалете и мне это совсем не нравилось. — Думаешь я поверю тому, кто передо мной стоит такой возбуждённый?       Я, резко пригнувшись, обогнул полуголого парня. Меня с силой хватают за ногу, и я падаю на пол.       Когда меня развернули лицом к потолку, я чувствовал дикий стыд. В горле будто застрял ком всех матерных слов, что я ещё не высказал этой секс-машине.       — Саша-а… — Голос его был тяжелый и прерывистый. Надо мной нависал совсем другой Никита, не тот что пытался меня соблазнить. Серьёзный.       Я лежал, не зная куда себя деть и что делать в этой ситуации. Тело находилось в каком-то онемение, покалывало в животе и лице. Звук сердцебиения был слышен даже через моё тело.       Я почувствовал губы Никиты и, его язык жадно бродил по моему рту.       «Жарко, так мокро и пошло. Чувствую его прерывистое, пахнущее алкоголем, дыхание».       Рука Никиты начала блуждать под моей футболкой. Я пытаюсь его оттолкнуть и встать с пола, но безуспешно: левая рука уже держала закинутые назад мои руки. Я глубоко вздохнул. Чёрт.       — Ты ведь не будешь против? — прозвучал сладко приторный голос Никиты.       «Я уже слышал такие слова. Стоп, только не снова».       Властная рука спустилась ниже по моему животу и, приподняв резинку шорт, Никита запустил руку под мои боксёры.       «Бля-я-я…»       — Саня, ты не знаешь пришёл ли…       Наступила мёртвая тишина. На пороге стоял ошарашенный и резко покрасневший Дима, который увидел, как два парня, в состоянии возбуждения, лежат на полу и один ласкает другого. Я резко покраснел и попытался вырваться из рук Никиты.       — Блять, да сколько можно меня держать? — Я возмущённый обратился к своему недодругу, но того видимо вообще не колышела ситуация, раз он ещё не убрал руки с моего члена.       — Э-э, ребят, я пожалуй пойду… не вовремя что-то, — пробормотал Дима, нервно поправляя очки, и уже рванул за дверь.       — Дима, стой! Спаси меня!       На пороге никто не появился и я обреченно вздохнул:       — Придурок! Никита пьян и не знает, что делает. Помоги мне освободиться!       — Даже не пытайся мне помешать.— Парень, что всё ещё нависал над моим телом, злобно смотрел на приоткрытую дверь, в которую неохотно вошёл мой спаситель.       — Никит, оставь его, ты пьян и не понимаешь, что именно ты творишь. — Хоть Дима и начал заступаться за меня, но его слова были не полны уверенности, да и сам он стоял весь красный, пошатываясь. Я, глубоко вздохнув, демонстративно ударился головой о пол. Достало лежать, да и руки болят.       — Достал, иди откуда пришёл, там вы неплохо веселились, а мне здесь хорошо. — С меня резко сняли шорты, и снова рука прошлась по моему члену.       — Сука, — сказал я, выгнувшись, ибо жар в паху снова усилился. Я стиснул зубы.       — Видишь, ему сейчас хорошо, так что уходи, если не хочешь посмотреть, как я вставлю Саше. — После этих слов он раздвинул коленом мои ноги и надавил на мою промежность. От неожиданности я ахнул. Теперь я весь красный лежал и не двигаться: моё тело размякло от предыдущих ласк и резких действий Никиты.       — Дим, пожа…луйста, убери этого гада от меня! — Я видел растерянное лицо моего спасителя и уже просто молил об освобождении, лишь бы помог.       Дима подошёл к Никите и сильно толкнул его, отчего тот упал на пол, а я быстро реабилитировался в трусах и с задёрнутой футболкой отскочил на два метра.       — Эй ты чего творишь?! Тебя кто-то просил вообще вмешиваться? — Никита поднялся и злобно смотрел на Диму. — Или ты сам хотел присоединиться, а?       Селезнёв повернулся ко мне и хотел подойти, но увидев моё движение назад, ухмыльнулся и повернулся к Диме.       — Ты увидел, как нам хорошо, и сам возбудился, спаситель называется. Небось до сих пор вспоминаешь какой лежал на полу Саша.       — Иди нахуй! — крикнул я Никите, прижимая к себе снятые шорты.       — Кто это у нас вякает, небось ещё захотел? — Опять эта пьяная ухмылка, из-за неё я раскрасневшегося ещё больше прежнего, вспомив, каким слабым я был под сильным телом.       В это время Никита начал приближаться к Диме с похабным выражением лица и как только захотел его тронуть, как…       Послышался удар. Дима со всей силы врезал Никите по лицу, отчего тот взвыл, присев колями на пол.       — Хватит молоть чушь, ты похотливый кусок дерьма! Меня не интересует твоя насыщенная жизнь, но ты, тварь, зашёл слишком далеко. Хватит! — вспылил Дима, после чего поправил очки от волнения и злости.       Вытирая тыльной стороной кровь из носа, Никита цыкнул и злобно прошипел:       — Ах ты ж сука, как ты вообще посмел меня ударить?! Беги!       Я подбегаю к этим двоим и встаю между ними.       — Хватит, успокойтесь, сколько можно? — Стоять напротив них было страшно, ведь я тоже мог отхватить лишний удар.       — Усни, сука! — Дима обегает меня и врезает Селезнёву уже второй раз, на этот раз вырубая его окончательно.       — Эй, ну и что ты сделал?! Зачем надо было ещё разбить? Ведь…       — Не сделай я этого, эта пьяница бы не успокоилась. Ничего. — Дима снова поправил очки и посмотрел на лежащую тушу. — Оклемается ещё к утру, но лицо будет болеть — это факт.       Наступило какое-то неловкое молчание. Я всё ещё стоял в одних трусах, смотря в пол. Мне было очень стыдно, за моего друга, или его снова нужно считать насильником?       Дима, разувшись у входа, так как не успел ещё этого сделать, направился к своей кровати.       — Это… спасибо, что помог мне. Не знаю, чтобы без тебя делал.       — Не за что.       Я надел и шорты, убрав остальные вещи на место, что были разбросаны во время всей заварушки, после чего ещё раз посмотрел на лежащего Никиту.       — Поможешь его на кровать положить?       — Лучше бы на полу лежал, не достоин он, — после этих слов, одноклассник всё же встал и помог затащить эту тяжелую и возбуждённую тушку на кровать. Укрывать одеяльцем мы не стали: Селезнёв и так горячий. На что в комнате прозвучал задорный смех нас обоих.       — Это, Дим, ты только не говори об этом случае, обо мне и Никите, пожалуйста.       — Хорошо, не скажу. Вот только у меня один вопрос.       — Какой же?       — Ты и Никита, ну… это… вы геи? — спросил Дима, немного замешкавшись и покраснев.       — Да, — ответил я коротко.       — Окей, ясно. Ты это, не подумай, что я противник всего этого, но я нейтрально к этому отношусь. — Дима почесал ухо. — Просто увидеть таких людей для меня в новинку.       — Да, я понимаю, что тебе, наверное будет неловко с нами общаться, но попробую смириться. — Я вздохнул.       — А это… извини за навязчивость, но ещё спрошу, почему ты просил меня о помощи, раз сам гей… вроде геи не должны противиться друг другу… — Дима совсем замолк и отвернулся.       — Я ему противлюсь, как ты сказал, только потому, что Никита — похотливая тварь, только и делает, что домогается меня…       — Ясно.

***

      Свет в комнате был выключен. Я смотрел в окно, через прозрачные шторки на освещённую улицу. Наверху был слышен смех и гормон ребят, вроде там параллельный класс заселился. Я поплотнее закутался в одеяло, дабы не слышать эти разговоры, но тщетно.       Вот говорят, что когда ты пьян, то ты не можешь врать и говоришь только правду. А вдруг Никита на самом деле это чувствовал, а сейчас просто сорвался?       Я почувствовал, как мои щёки покраснели, из-за чего я перевернулся на другой бок.       «Вот почему я вспоминаю, как меня похабно трогали, а я просто лежал и наслаждался. А-а-а, чёрт. Не могу перестать это вспоминать. А ещё чуть не простонал, когда его руки прошлись по мне… Боже, это же не значит, что я что-то чувствую у нему, ведь так?»       Я перевёл взгляд на кровать Никиты и вздохнул:       «А ведь это правда, я не раз думал о нём, даже месяц назад, в туалете. А ещё гладил его по волосам… А он чувствовал и знал, знал, зараза! Плюс ситуация сегодня, чёрт. Вот почему всё так сложно? Зачем, зачем, Никита, ты так издеваешься надо мной?! Ведь знаешь, что я гей. Да и я говорил тебе, что не люблю тебя и хочу общаться с тобой только как с другом, потому что мне так проще. Но нет, Никита перевернул всё с ног на голову».       Я закинул голову, закрыв глаза и положил руку на своё лицо.       «Полюбил же этого идиота… но говорить об этом я не собираюсь, не за что в жизни и никогда».