Под твоим облаком

Запись четвёртая. Понятие о бессмертной душе. Не то, что бы очень хочется верить в это самому, но другого объяснения нет. Понимаете, какая штука. Если бы я по какому-то нереальному стечению обстоятельств сам не стал свидетелем одного происшествия, ни за что бы не понял, в чем прикол с генеалогическим древом Момо Ичиро. К сожалению, чтобы до конца понять эту историю, вам придётся вытерпеть некоторую степень занудства, углубившись в воспоминания и разъяснения старого 23-летнего духа. В общем. Когда в древнем Китае кто-то умирал, его ян, по поверьям, могло вселиться в любое другое существо в мире инь, например, в насекомое или даже человека. Люди, в древности, действительно в это верили, и всячески пытались задобрить это ян, чтобы оно ни в кого не вошло. Иначе говоря, душа ян для древнего китайского пантеона – это «другая сущность», которая, естественно, должна была где-то обитать. Назовём это место параллельным миром, так как данное описание подходит больше всего. Никакого ада или рая. Это обиталище отличается от нашей реальности лишь тем, что в нем правит свой Император, который стоит гораздо выше земного, а большая часть людей – это воины и защитники «параллельного мира» – Царства Теней, как я назвал его ранее. Самое интересное, что «живая» часть души может существовать в верхнем мире в обличии, допустим, ремесленника или чиновника, а вторая – быть воином. В итоге одна душа проживала две жизни, но в разных местах. Такое поверье со временем стало не просто религией, а истиной. Другой мир стал реальностью и в один прекрасный день, его границы стерлись. С течением времени Царство Теней и его законы сильно изменились, ведь развивались уже как самостоятельный мир, брошенный своими создателями. К примеру, сейчас ян перестали так сильно чувствовать инь. Если раньше эта связь была для них почти так же важна, как для инь, то современные представители этой части души даже могут не заметить, что их инь умерло. Эта странная трансформация произошла не сразу. И причины мне не ведомы. Сегодня никто из ян почти не вселяется в существ из внешнего мира, да и вообще они редко покидают Царство Теней. Если очень коротко, то все мы - духи и божества, демоны – обрели зримый облик лишь благодаря людской вере, вырвавшись из придуманного ими же места, и в тоже время существовавшие в этом месте раньше. Энергия существ, подобных мне, жила веками до появления человека, но именно коллективная фантазия китайского народа сделала нас теми, кто мы есть сейчас. До китайцев что-то подобное пытались сделать Шумеры, но те были слишком прагматичны. Что-то я отклонился от сути. Итак, главная моя мысль: система была не только многобожия, но и полидемонизма. Как в нашем мире существуют добрые и злые люди, так и мир нижний помимо ян населяют духи и демоны. Вот я - дух. Не всегда зол и не всегда добр. Люди приписывали мне разные «подвиги» как защитника, так и губителя. Но есть абсолютные вредители. Они довольно коварны и сильны. Того, о ком я собираюсь рассказать, зовут Чжун Куй. Демон, питающийся человеческими душами. Хозяин всех входов и выходов – перед ним открываются любые двери и отпираются все замки. Будучи сам демоном, пожирающим души, он контролировал себеподобных, являлся их главой – князем. И для этого существа «бессмертная душа» не была такой уж бессмертной. Этот тип мог уничтожить обе сущности человека так, что от душ не останется ничего, никакой посмертной энергии. Его рисовали красным цветом на двух сторонах дверей. Вероятно, чтобы потешить самолюбие засранца. И тот, кто этого не делал, находился в группе риска. Его изображение с магическими цепями, вывешивали, по-обыкновению, на празднике «дуаньян», пятого числа пятой луны. И вот одну такую пятницу безудержного веселья, я, кажется, вспомнил. Народу была тьма. В основном, ремесленники и крестьяне, что выращивали рис. По центру импровизированной площади возвели алтарь, взгромоздив на верхушку портрет Чжуна Куя вольного авторства. Всё вроде шло хорошо, но то ли картина не понравилась натурщику, то ли люди что-то напутали в придуманном ими же ритуале, то ли у повелителя демонов просто не было в этот день настроения, но пошёл дождь. Факелы и костры погасли. Люди стали укрываться под козырьками и навесами. Я был среди них, присматривал девчонку с аурой побольше, а во время ливня, встал под раскидистым деревом. Тогда-то я ее и увидел. Рыжая, как апельсин, девочка бежала в сторону алтаря, не особо понимая, куда несётся. Внешность девочки так сильно отличалась от других, что я невольно стал размышлять о нитях ее происхождения. Аура над рыжей головой была яркой, словно небо в ясный день. И я продолжал глядеть в сторону этой чумазой девчушки. Миг. Её нога задела ветку. Споткнувшись, девочка «полетела» вперёд, снося шаткий алтарь. Картина, что селяне водружали с такой любовью, упала в грязь и, не в силах притормозить своё падение, мелкая наступила на холст с изображением демона. То, что произошло потом, видел только я. Ибо для всех остальных, рыжик потеряла сознание. В Царстве Теней стоял повелитель демонов, оперевшись на каменную стену неприятного подземелья – декорации впечатляли. Демон злился – что не говорите, а мне до сих пор кажется, что он был не в духе ещё до всего этого инцидента. У ног пафосного угнетателя съежилась девочка, глядя на страшного краснокожего мужчину, в четыре раза больше неё. Тот холодными красными глазками пытался напугать ребёнка ещё пуще. - Сколько тебе лет? - Спросил Чжун Куй. - Девять, - еле выдохнула девочка. - И зовут тебя Лао, верно, знаю. Что ж, у тебя есть выбор, крошка: умереть сейчас, - Чжун Куй сделал паузу, намеренно рисуясь и не договаривая фразу. - Или что? - С надеждой в глазах спросила Лао. - Умереть не так интересно верно? - Гадко засмеялся повелитель демонов. - Хорошо, проживёшь столько, сколько тебе отпущено, но учти, отныне каждый из членов твоей семьи будет умирать в том же возрасте, что и ты. И не проходит по земле дольше, ни на один день, чем ты. Так уж и быть, их ян после смерти сохранятся – все-таки ты случайно наступила на мой портрет. А теперь, время просыпаться. Он дотронулся до глаз Лао. Та от неожиданности и страха, никак на это не отреагировала. Дождь кончился. Видимо, Чжун Куй поднял себе настроение. Рыжеволосая девочка очнулась и закричала так, что этот душераздирающий вопль до сих пор отдаётся у меня в ушах. Ее ауру я не тронул. Кто знал, что ей оставалось прожить всего 20 лет. Суббота. Роппонги хилз. 12:30. Аки лежал на диване и пялился в потолок. Печать повелителя демонов не выходила из его головы. Ведь, создав условия «ровно столько же лет», демон, возможно не думая, указал переменную «не меньше этого срока». Ичиро не может умереть раньше 29 лет, а значит и все его предки тоже не могли. Вот почему их так много. Вот почему они так сильны. Ни единой смерти во младенчестве, ни одного выкидыша или убийства до того, как стукнет 29. «Интересно, пафосный засранец об этом знал? Ведь его печать – это мощная защита от проникновения магии. Заговор судьбы нарушить нельзя. Огромное облако и печать – Момо Ичиро действительно уникален. И Яма ничего не знала, ведь сама пыталась «пообедать» Момо. Сучка просто понимала, что есть какая-то особенность», - размышлял Рюичи. Аки поднялся с дивана и оделся. Он знал куда идти и с кем встретиться, но не до конца понимал, что говорить. Суббота. Асакуса. Офис компании «Асахи». Креативный отдел. 19:40 Момо сидел в кресле посреди просторного кабинета и крутил коробочку со снотворным между пальцами. За этот выходной ему пришлось решить такое количество задач, что желание воспользоваться таблетками прямо сейчас, становилось все сильнее. Тот прогул вышел боком главному маркетологу. Теперь вроде как можно было ехать домой, но почему-то, мужчина продолжал пялиться на упаковку с пилюлями. Предчувствие, что он сходит с ума, не покидало Ичиро. Доктор сваливал все на работу, назвав главной версией диагноза: «синдром беспокойного состояния». Возможно. Но тогда почему к этому беспокойству добавились довольно-ощутимые провалы в памяти? Сделав над собой определенные усилия, Ичиро поднялся с кресла и вышел из офиса. Уже дома он осознал, что на часах больше десяти вечера. Радовало одно – завтра намечался выходной. Мужчина поднялся на второй этаж, принял душ и рухнул на кровать напротив окна. Он забыл выпить лекарство, провалившись в сон самостоятельно. Момо все ещё лежал в своей кровати, но словно уже не спал. Сверху над ним возвышался стройный силуэт незнакомца. Тот без стеснения сидел прямо на Ичиро. Белая кожа, выделяясь на фоне темноты, словно светилась, открывая мужчине любопытную истину: парень был обнажен. Из-под черной челки на него бесстыдно пялились ярко-голубые глаза. На, словно фарфоровых щеках выступил легкий румянец, как если бы брюнет задумался о своем неприличии. На его подкаченной груди раскинулась россыпь китайских иероглифов, которые тянулись, переплетаясь, до самого уха по левой стороне. Мужчина ощутил сильное чувство дежавю. Сейчас он явно спал и видел сон. Но то был сон о чем-то очень личном, чем-то таком, что живет в самых глубоких вехах подсознания. Хотелось дотронуться. И Момо прикоснулся к бледной, исписанной коже, проводя ладонью линию от шеи к груди. Творилось что-то странное. Незнакомец поднял расписанную руку и запустил тонкие пальцы в волосы Момо. Слегка наклонив голову вбок, он чуть прикрыл голубые глаза. Что-то в этом простом жесте заставило сердце Ичиро забиться чаще. Он еще раз оглядел линии на стройном теле, уводя взгляд ниже и ниже. В трусах стало тесновато. В голове затуманилось, Ичиро неосознанно двинул тазом, прильнув плотнее к бедрам, что сейчас так крепко прижали его к кровати. Ничего не соображая, Момо притянул парня за шею и проник языком тому в рот. Возбуждение накатило волной. Словно наяву, Ичиро перевернул брюнета, убирая одеяло, которое все ещё пролегало между их телами. Не разрывая поцелуй, мужчина провёл ладонью от груди до живота незнакомца, опускаясь ниже, задевая возбуждённую плоть, вслушиваясь в робкий выдох, что заставил отпрянуть от припухших губ. Брюнет откинул голову назад в тот момент, когда пальцы Момо прошлись от головки до основания члена, перемещаясь в самое сокровенное место. Реальность протекала кадрами. Момо не знал, что делать, но почему-то продолжал действовать на автомате. Когда Ичиро нащупал между упругими ягодицами то, что искал, по наитию надавил пальцем, проникая глубже в этого парня. Тот издал стон и выгнулся, желая поскорее привыкнуть к появившимся ощущениям. От проникшего в тело второго пальца, брюнет изогнулся сильнее, откидывая назад свою удлиненную челку. Ичиро же, склонившись над стройным телом, тут же поймал припухшие губы своими, наслаждаясь глухим стоном, который украл только что. Парень подался бедрами навстречу пальцам, намекая, что жаждет продолжения. И Ичиро продолжил. Он стал растягивать незнакомца, не отвлекаясь и не медля. С каждым проникновением внутрь, до ушей мужчины доносились приглушенные, еле сдерживаемые стоны – одним лишь носом. То, что этот симпатяжка пытается вести себя тише, возбуждало Момо ещё больше. Его член упирался парню меж ягодиц. Желание засадить этому незнакомцу и услышать, наконец, несдержанный звук его голоса, становилось неконтролируемым. Влажный от слюны и смазки сфинктер сжимался, требуя продолжения, и Момо вошёл, пожалуй, слишком резко, с силой схватив бледные ноги, чтобы развести те в стороны. Наконец Ичиро услышал то, чего так желал. Брюнет не смог подавить громкий, высокий стон, который через мгновение сорвался на крик – каждый толчок дарил Момо эротичные звуки незнакомого голоса, которые наполнили все уголки этой темной спальни. Вид татуированного юноши, что выгибался сейчас под ним, раздвигая ноги ещё шире, вызвал на лице Момо пошлую ухмылку. Столь развратного человека он не видел никогда. Ичиро чуть сбавил темп, вслушиваясь в прерывистое дыхание, проскользил по бедру и протянул руку, после чего нежно провёл пальцами по увлажнённому фаллосу парня, размазывая смазку по впалому животу. Тот тихонько зашипел, сражаясь с желанием, перехватить инициативу. – Какой ты нетерпеливый, – низко прорычал мужчина прямо в ухо своему ночному гостю. Тот закатил глаза, видимо, стараясь сдерживать себя изо всех сил. Но Момо снова ускорил темп, приподняв бедра незнакомца чуть выше, затем резко притянул, заставив сесть на себя и глубже насадиться на внушительный орган. Парень вскрикнул, овивая спину мужчины руками, а после откинул назад голову, согреваясь экстазом. В ключицы брюнету упирались губы, язык облизывал шею, зубы вцепились в мочку уха, дыхание обжигало кожу, пока он скакал на Момо все чаще и чаще – дыша так шумно, что сидящий под ним мужчина даже на секунду не сбавлял темпа. Он лишь успокаивающе проводил ладонью по чёрным волосам. Больше держаться сил у Аки не было. Поймав ещё один глубокий толчок, под оглушительный стон прямо у уха овладевшего им мужчины, узелок внутри парня дрогнул, а по низу живота пошлым цветком стало разливаться горячее пламя. Ичиро не удивляло, что за окном стоит кромешная тьма, но очертания его гостя видны чётко, словно при тусклом свете. Не удивляло ничего, ведь это был всего лишь сон. – Да. Вот так я и представлял нашу встречу, - прошептал Аки, опрокидываясь на кровать. Суббота. Уэно. Западная часть Токио. Руины Канъэйдзи. Павильон Киёмидзу. 13:45. – «И пришло зло с северо-востока», – расхаживая между кустами можжевельника, на распев произнёс Рюичи, - «и встретило оно такую защиту, что не смогло пройти дальше». Ты все ещё здесь, Чжун Куй? В саду, при руинах храма Канъэйдзи, вдруг появился высокий молодой человек. Ни рожек, ни красной кожи у него не было. Парню на вид нельзя было дать больше 25. Единственное, что имело красный оттенок в его облике – это волосы: медные с алым отливом. Светло-карие глаза недобро щурились, из одежды на парне красовалась юката, какие носят монахи при храмах. – Да. Думал, слухи врут, а вот он ты, – дразня улыбнулся Аки, – в 1800-х дело было, да? Все тут порушил, но Каннон оказалась сильнее. Мощь былую потерял, поди. Так и тусуешься здесь, значит, да ещё и в облике монаха. Так себе жизнь. – По крайней мере не похож на дешевого панка. Что тебе нужно, Бай Ху? Слышал, ты тоже не шикуешь. – Оскалился Чжун Куй. – Совершенно верно. Не шикую. Но, по крайней мере, могу свободно «питаться», только вот нарисовалась одна проблемка, решить которую можешь только ты. Чжун Куй ухмыльнулся, закатив глаза, словно от скуки. – Почему я должен вникать в «проблемки» какого-то там духа, да еще и изгнанного своей собственной семьей? – Потому что, – спокойно ответил Аки, срывая с куста бутон, – я могу тебя отсюда вытащить. По крайней мере, попытаться. Или можешь остаться жить здесь. У тебя есть выбор. Аки наслаждался каждым своим словом. Чжун Куй же взглянул на Рюичи с откровенным недоверием. Казалось сомнительным, что Бай Ху способны снять оковы защиты столь мощной, что жила здесь веками. – И как же ты это сделаешь? – Стараясь не выдавать любопытства спросил повелитель демонов. – Жить здесь не так интересно, верно? – Не удержался от сарказма Аки, с улыбкой вдыхая аромат цветка. Чжун Куй не ответил. Он продолжал смотреть на Рюичи волком, желая получить объяснение. – Я попробую ослабить силу Киёмидзу среди этих руин, – заявил Аки, на что Чжун Куй совершенно искренне рассмеялся. – Сотни святых могил, земля пропитана праведной кровью! Как это возможно? – Так я и не сказал «победить» или «разрушить», я сказал «ослабить». Ты проскочишь как раз в этот момент. Сколько ты уже не правил бал? Как там поживают людские души? Слушай, мне плевать, я никогда с тобой не враждовал. Просто так случилось, что мы можем друг другу помочь. – Аки достал из кармана небольшой свёрток. Развернув его, парень показал собеседнику иссохшуюся корягу. – Это то, о чем я думаю? – Глаза повелителя демонов загорелись. – Именно. И я намерен это использовать. Но только после того, как ты ответишь на мой вопрос. – За кого ты меня принимаешь, Бай Ху? Я что похож на идиота? Слиняешь со своей деревяшкой, зная, что я не смогу тебя поймать. – Даже если так. Неужели не хочешь попробовать? Разве ты не будешь жалеть и терзать себя вопросом следующее тысячелетие, что было бы, помоги ты мне в тот чудесный летний день? – Во все зубы улыбался Аки. – Духи не так коварны, как демоны. Так что придётся тебе рискнуть. Итак, ещё в Китае ты проклял одну семью... Рассказ Аки занял не больше двух минут, вместе со вставками на саркастические комментарии. Все это время Чжун Куй щурился, одаривая Рюичи недобрым взглядом. Наконец, брюнет окончил свой рассказ и перешёл к главному: – Ты дал ему защиту. Теперь моя магия не работает. Внимание, вопрос! Как мне теперь «сожрать» ауру этого человека? – Никак, – улыбнулся Чжун Куй, - только, если заклятие отменить, а я в таком положении этого сделать не могу. Попробуй вытащить для начала. - Не верю тебе. - Бросил в ответ Рюичи, заворачивая деревянный предмет обратно в полотно. С секунду глава демонов злился, что-то прикидывая, а после с раздражением стал говорить: - Ну пораскинь же ты мозгами. Или среди Бай Ху это не принято?! Где человек максимально не защищён от нашего влияния? Если родственнички твоего этого Момо находятся не здесь, ведь я сам сказал, что их «ян» не пострадают, то как тебе можно до них добраться?! Догадка была так проста, что Аки невольно закатил глаза. – Через Царство Теней, – сам себе шепнул Рюичи. Затем Рюичи снова обратился к Джон Кую. – Тогда мне нужна твоя помощь. Как не скверно признавать, но есть некоторые вещи, которые я сделать не могу. – Ты об окне между мирами? – прищурился Князь пожирающих души. – Да. Именно об этом. – Сначала посмотрим, как ты сможешь «ослабить» здешнюю защиту. Ох, и не повезло же этому Момо Ичиро. Сначала ты заберешь его синь. А потом его инь падет жертвой проклятья.