Christmas fairy tale

На удивление, не так уж и много было людей на одной из заснеженных вечерних улиц, которая полностью была готова к предстоящему празднику. Чего не скажешь о людях, которые перебирали пакеты, вспоминая, кому что осталось докупить, какие подарки и как упаковать. До Нового Года осталось меньше недели, и все занятые и не успевающие ничего жители спешат что-то купить своим близким. Именно эта улица была украшена к празднику больше всех остальных. Многочисленные ларьки, магазинчики и фургончики со всякой «всячиной» захватывали и привлекали своими новогодними мелодиями, яркими мигающими огоньками. На фонарных столбах висели хвойные венки с разными колокольчиками, игрушками. А посерёдке этой улицы стояла небольшая, но такая по-домашнему уютная ёлка, у которой постоянно толпилась ребятня. По этой самой улице в спешке шёл совсем ещё юный парень, засунув руки в карманы и опустив голову, уткнув взгляд себе под ноги. Будь его воля, он не ходил бы здесь, слушая надоедавшие новогодние песенки, чувствуя приторные запахи имбиря, корицы и хвои. Ему не нравились праздники. Он не понимал в чем смысл всего этого? Как таковой Новый Год он вообще не признавал за праздник или же за какой-то особый день. Это всего лишь следующий лист нового календаря. Просто очередной бесполезный год. Несмотря на свой возраст, он ни во что не верит, ничему не радуется и ни чем не восхищается. Не верит в любовь, в настоящую дружбу или мечту. Его не радуют подарки, на которые он криво улыбается, комплименты или хорошие слова, мелочам он вообще не уделяет внимания. Когда все восхищаются знаменитостями, уличными танцорами или фокусниками, он лишь одобрительно кивает, вставляя свои скептические пять копеек. Чонгук просто тот, кто не верит в силу человеческих чувств. Чонгук просто мальчик, который не может найти что-то. Или кого-то. Сейчас Чонгук быстро направлялся на встречу с другом, который, словно назло, зная, как тот не любит всей этой новогодней показухи, назначил здесь встречу. И тут он врезается в щуплого прохожего, сильно задевая его плечом. — Смотри, куда прёшь, — недовольно буркнул Чонгук. — Извини, — слышит робкое в ответ после гулкого стука падения тела на снег. И Чонгук пошёл бы дальше, но перед его ногами выкатилась мандаринка. Он остановился и развернулся. Позади паренёк в зимнем пальто и берете на шелковистых светлых волосах стоял на коленях, руками судорожно ощупывая землю, ловя наугад разлетевшиеся мандарины, и бросал их обратно в тканевую сумку. Рядом с ним белая тонкая трость, понятно и дураку, для чего предназначенная. Сердце Чонгука в миг предательски сжалось, совесть ударила по голове, а чувство вины скрутилось в животе узлом. Не так воспитывали его любящие родители. Не этому они учили его. Ничего не говоря, Чонгук подошёл к парню и опустился на корточки, протягивая мандаринку прямо к его рукам, тихо, чтобы не напугать, произнося: — Держи… Тот слега вздрогнул от неожиданности, и, не поворачивая головы, пальцами потянулся на звук, касаясь чуть ли не всей чужой ладони, загребая фрукт. — Спасибо, — в благодарности поклонился он, а Чонгук уже метнулся во все стороны и собрал убежавшие мандаринки. Он положил их в сумку, которую крепко держал незнакомец. Тот сам смог нащупать трость, начиная вставать. Чонгук, сам не зная, что на него нашло, взял его под локоть и помог поставить на ноги. — Ох, не стоило… Большое спасибо, — парень расплылся в широкой, неловкой, но искренней улыбке, ещё раз поклоняясь. И Чонгук вскинул брови. Он ни разу не видел, чтобы человек так ярко улыбался. Он никогда не видел такой улыбки даже у здорового человека, способного видеть мир, его краски и радости. Но перед ним улыбался чуть старше его самого парень, одетый странно, но стильно, на глазах очки с плотными цветными линзами, в руке трость для незрячих, помогающая не натыкаться на предметы и бордюры. — Прошу прощения, но ты не мог бы мне ещё совсем чуть-чуть помочь? — с долькой надежды спросил тот, не переставая улыбаться. — А? — вернулся из своих мыслей Чонгук. — Да… — Раньше на этом месте, возле магазина, был фургончик с имбирным чаем, — он указал рукой куда-то в сторону здания, откуда доносились самые популярные песни, — но, кажется, он передвинулся… Ты не мог бы сказать, вдруг он где-то недалеко? Чонгуку было неловко, но он огляделся и увидел вроде нужный незнакомцу фургончик с большущей яркой надписью «Самый вкусный имбирный чай!». — Ага, он там… — и, по своей же глупости, указал рукой, но после всполошился и аккуратно, за плечо развернул его в другую сторону. — Просто прямо, а после налево и чуток вправо наискосок… Он замялся, понимая, что фургончик переехал в совсем неудобное место. Парень начинал благодарить и говорить, что все в порядке, он найдёт, как Чонгук вызвался провести. — Два, пожалуйста, — чуть ли не пропел незнакомец, протягивая купюру. Гук в это время отвечал на сообщения от его друга, понимая, что уже опоздал на двадцать минут. — Это тебе, — обратился к Чонгуку парень, но протягивал стаканчик совершенно в другую сторону. У Чонгука ёкнуло сердце. Незнакомец, все с той же улыбкой, обращался в невидящую пустоту. — Я же не просил, — свёл брови Гук, но, обойдя парня, взял питьё. — Ты обязан это попробовать! Это прекрасный чай, согревает изнутри, — воодушевлённо говорил тот. — Сразу ощущаешь такое волшебное тепло, разливающееся по телу. Чонгук скептически оглядел его и чай. Это всего лишь чай. Почему этот странный парень так восхищается? Гук смотрел, как аккуратно незнакомец подносит стаканчик к розоватым губам, дует, а после отпивает, блаженно причмокнув. Чонгук сделал то же самое, а после сделал ещё несколько глотков. — Ого, — выдохнул он пар, — действительно вкусно… — Ну вот! — усмехнулся парень. Чонгук пристально разглядывал его. Даже некультурно со стороны, но что-то его зацепило в нем. Как невидящий человек может быть таким… таким… жизнерадостным? Гук не мог описать его или подобрать слов, но рядом с ним, после его слов, чай на самом деле стал для Чонгука самым вкусным. Телефон зазвонил, напоминая опоздавшему о встрече. — Ой, тебя наверняка кто-то ждёт, извини, — виновато улыбнулся незнакомец. — Ещё раз спасибо за помощь. — Ничего, — замялся Чонгук, пряча телефон и допивая чай. — Счастливо. — С наступающим праздничком! — Ага… и тебя, — попытался улыбнуться Гук, а после понял, что в этом не было смысла. Перед таким человеком нет смысла подделывать эмоции на лице. И Чонгук уже было завернул в кафе, где грелся его друг, как почему-то развернулся. Не составило труда глазами найти парня с белой тростью, на рукоятке которого был смешной новогодний олень. Чонгук усмехнулся. Это показалось ему забавным. Только сердце сжималось, когда он смотрел, как незнакомец водит перед собой этой палочкой, ступает медленно, осторожно спускаясь с бордюра. Он и не сразу осознал, что уже некоторое время просто смотрит на жалкие попытки парня что-то спросить у прохожих. Только он, неловко улыбаясь, подходит к группке молодёжи, что-то бурно обсуждающей, как те, бросив на него косые взгляды, спешат уйти. Или когда люди в недоумении смотрят по сторонам, кажется, не зная ответа. Ещё некоторые просто прошли мимо, игнорируя пытающегося спросить их парня. Чонгук отвернулся и взялся за ручку двери. И застыл. На душе кошки скребли своими острыми коготками, мешая ему опустить ручку и зайти внутрь тёплого здания. Он сжал ладонь с холодным металлом. Тяжело выдохнул. — Извините, пожалуйста… — незнакомец снова пытался остановить кого-то. Однако, когда услышал за спиной знакомый голос, развернулся со вскинутыми бровями. — Эй, тебе нужна помощь? — Это ты… — и его лицо озарила светлая улыбка. — Я… мне бы домой. Он сказал адрес дома, и Чонгук заверил, что знает место, поэтому проведёт. — Прости, что доставил столько хлопот, — виновато произнёс парень, когда они, бок о бок, спокойно шли вдоль улицы. — Я впервые решил сходить без моей собачки-поводыря… и как-то не особо вышло. А у тебя наверняка были планы… — Всё в порядке, — отмахнутся Чонгук, который по смс отменил те самые планы. Гук то и дело поглядывал на незнакомца. Из-за формы очков не было видно часть вокруг глаз. Лицо его было расслаблено, иногда он облизывал обветренные губы. У Чонгука из головы не выходит ярчайшая улыбка, его странное поведение. Даже наивное. Как человек, который живет таким тяжким грузом, с «дефектом», от которого не избавиться, может так себя вести? Находясь в своих мыслях, Гук даже не заметил лестницу, что была впереди. Незнакомец нащупал отступ тростью, сделал шажок вниз, но не мог знать, что это был кусок замерзшего льда, который сломался под весом тела. Парень начал падать, пытаясь схватиться за что-то, как его самого подхватили сильные руки, не давая слететь вниз по лестнице. — Чёрт, извини, — закусил губу Чонгук, опуская глаза. Парень впился своими маленькими пальчиками в куртку Гука, пытаясь убедиться, что твёрдо стоит на ногах. — Тебе не за что извиняться, это я такой… — ему было слишком неловко. В прочем, как и Чонгуку, но тот аккуратно положил его руку на свой локоть, придерживая, помогая спуститься. Парень сильнее сжал свою опору, делая более уверенные шаги. И вот они уже стояли у дверей подъезда, где Чонгука заверили, что дальше он справится. — Мне немного стыдно. Даже не знаю, как тебя отблагодарить, — заулыбался парень. — Да брось, ерунда, — почесал затылок Чонгук. — У тебя доброе сердце. Ты очень хороший. «Смотри, куда прёшь», «…смотри…» — Чонгук сжал кулаки, внутри усиливалось отвращение к самому себе. — Ты меня вообще не знаешь, — выдавил он. И тогда парень широко улыбнулся, протягивая руку со словами: — Пак Чимин, 22 года, на домашнем обучении. Гук изогнул бровь, но сжал руку, немного нехотя, произнёс: — Чон Чонгук, 19 лет, второй курс хореографического факультета. — Вот, теперь я тебя знаю. Ты — Чонгук, тебе 19 лет. Ты изумительно танцуешь, прекрасно поешь, у тебя чистая душа. Чонгук округлил глаза, во всю уставившись на дружелюбно улыбающегося парня. — С чего ты это всё решил? — У тебя сильные руки, я уверен, что твои танцы — это нечто. У тебя бархатный голос — ты просто не можешь не петь. И не каждый вызовется помочь беспомощному слепому калеке… — чуть грустнее стала улыбка и тон, но он всё ещё сиял своим особенным светом. Чонгук хотел было возмутиться, что Чимин не такой, каким он назвал себя, как тот вытянул вперёд руку с мандаринкой. — Возьми. Поднимает уровень новогоднего настроения в крови, — лёгкий смешок. Чонгук не любил мандарины. Но потянулся за ним. У него никогда не было ощущения новогоднего настроения. Но что-то необычное затронуло сердце. Словно ощущение чего-то сказочного.