Christmas fairy tale

Чонгук смело взял за руку Чимина, когда под полночь парни вышли на улицу. Собачий поводок он взял в другую руку, а Чимин и не возражал, полностью доверившись парню, с которым сильнее переплёл пальцы. Они шли неспешно, вдоволь наслаждаясь друг другом. Этот лёгкий морозец не пробирал их. Им хватало тепла друг друга. Повсюду слышался задорный смех молодёжи, которые зажигали бенгальские огни и радовались, отсчитывая минуты до начала Нового года. Чимин всё не переставал улыбаться, ближе прижимаясь к теплоте, исходящей от тела парня. Он предчувствовал нечто сказочное. Нечто такое, что заставит трепетать его душу, а бабочек щекотать своими невесомыми крылышками внутри живота. Он предчувствовал необычайный год впереди. Год вместе с Чонгуком. Младший вдруг остановился, за плечи останавливая и парня, разворачивая к себе. Чимин не знал, что это за место, ведь больше не слышал шума людей, машин, всей суматохи. А всё потому, что Чонгук привёл его на маленький уличный балкончик, откуда открывался прекраснейший вид на ночной город, которым мог любоваться только Чонгук, но вместо этого смотрел только на парня перед собой. А Чимин чувствовал запах хвои и аромат чонгуковых духов. Это сочетание определённо самое любимое у Чимина. — Чонгук, что ты…? — Тшшш, — тот приложил палец к его губам. И, спустя мгновение, ночное небо озарил свет тысячи крохотных взрывающихся лампочек, чьи блики отражались на мраморной коже и очках парня. Звуки взрывающихся салютов завораживали, заставляли Чимина широко и ярко улыбаться. Для Чонгука в этот момент он сиял ярче, чем все фейерверки в эту ночь. Чон аккуратно снял с него очки, тем самым заставляя парня немного смутиться. — С Новым Годом, Чимин~и, — ласково проговорил он. — С Новым Годом, Чонгук~и, — так же ответил другой. Фейерверки всё не стихали, а Чимин чувствовал на коже своего лица тёплое дыхание. Он не шевелился, боясь разрушишь волшебную атмосферу. — Чим, — прошептал парень, — над нами омела… У Чимина внутри всё расцветало, осознание его слов окрыляло. — Да?.. Хорошо… — прерывисто шептал тот, — тогда… нам следует… — Да, — горячо выдохнул Чонгук прямо в пухлые губы, перед тем, как накрыть их. Он ласково прильнул к нему, осторожно придерживая за талию, будто боясь, что он вот-вот растворится. Чимин пытался отвечать, но делал это сковано, неумело, словно сомневаясь в своих действиях. И Чонгук чувствовал это. Не углублял поцелуй, лишь пробуя на вкус прекрасные сладкие губы. Хотелось ещё немного. Ещё хоть немного дольше ощущать его губы в своих. Но он отстранился, сначала чуть-чуть, обжигая дыханием, а после и вовсе выпрямился, убирая руки с талии. В этот момент, оторвав глаза от парня, он увидел яркую падающую звезду с небосклона, осыпанного многочисленными белыми точечками. И Чон Чонгук впервые за всю жизнь загадал желание. Самое заветное. Самое искреннее. Загадал то, чего желал всем своим сердцем больше всего на свете. И он поверил. Действительно поселил крохотную надежду в своём неверующем когда-то сердце. — Чимин, прошу, ответь, — вдруг начал Чонгук. — Ты сомневаешься во мне? В моих чувствах? — Н-нет, совсем нет… — застопорился тот, нервно теребя ткань рукавов. Он просто… просто не хотел быть обузой для Чонгука. Не хотел быть балластом, тянущим его вниз. — Ты прекрасный, Чонгук, правда… Ты добрый, милый, заботливый… красивый… Всё то предчувствие сказки начало испарятся, являя Чимину реальность. У них разные сказки. Их сюжеты не могут соединиться в один. — Ты не такой, как все. И ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь того, кто сделает тебя счастливым, кто сможет увидеть, как ты счастлив… Сам же себе наступил на открытую рану. Сам же себя начал снова загонять в угол, как в первые недели его «недуга». Неизвестность пугает его, потому что Чонгук молчит. Ничего не говорит, просто смотрит. Просто сердце обливается кровью от слов того, кто уже сделал его счастливым. Чимин вздрагивает, когда тёплые губы одаривают поцелуем в лоб со словами: — Это я не заслуживаю такого чудесного, нежного и волшебного мальчика. Открой мою открытку, пожалуйста. Будучи дома под тёплым пледом, Чимин сидел на мягком ковре рядом с лабрадором, отпивая горячий чай. В другой руке открытка. Чимин провёл по ней подушечками пальцев, не решаясь открывать. Но всё же сделал это. Комнату сразу наполнили звуки красивой мелодии, а после чарующий голос парня, пробивающий до слёз. А лирика… Лирика добивала. [песня: Jungkook — 2U (cover)] « Нет такой высоты, На которую я не взлетел бы ради тебя. Я бы выплакал все свои слёзы ради тебя. Каждый свой вдох Я хочу делить с тобой. Я сдержу любое обещание, Я заберусь на гору, какой бы высокой она ни была. Когда дело касается тебя, Не бывает недозволенного. Пусть наши две души соединятся и переплетутся. Когда дело касается тебя, Не закрывай глаз: Почувствуй, мои слова идут от чистого сердца, Когда дело касается тебя, касается тебя. … Не упусти любовь, И не жалей потом … Ты больше не будешь просыпаться в пустой кровати, Давай разделим эту жизнь на двоих — моя теперь стала твоей, Ведь я отдал тебе всего себя… … Я хочу разделить свою жизнь с тобой, Когда дело касается тебя, Я хочу разделить её с тобой… » Чимин плакал самыми чистыми слезами. Потому что этот голос заставлял верить словам. Этот нежный голос звучал только для него одного в маленькой квартирке. Чонгук сам был полностью только для него одного. У Чимина эмоции через край и чувства в сердце, не знакомые прежде. Конечно, сразу навязывается приторное слово «любовь». Только вот… любовь ли это? Или настолько сильная дружба, привязанность? Чимин был в растерянности. Он переслушивал песню снова и снова, пытаясь найти там ответ. Но он не мог понять его. Чимин так и заснул на полу с высохшими слезами и в обнимку с Пряником, сжимая в руке открытку. Проснулся он от странной боли в глазах. Они покалывали, щипали. После темноты, Чимин отлепил веки, однако больно обжег яркий свет, заставляя парня сморщится, закрыть глаза вновь. Он попытался ещё раз открыть глаза, но но не мог этого сделать из-за ядовитого света. Чимин скукожился на полу, держа руки на глазах. Приглушенно он слышал лай собаки, которая в испуге тыкала носом хозяина, стонущего от боли. Он даже не услышал, как Пряник выпрыгнула с приоткрытого окна первого этажа, мордочкой распахнув его, прыгая на мягкий, пушистый снег. Чонгук с самого утра бродил по пустым улицам. Все отсыпались после праздника. Лишь несколько молодежных компаний, продолжающие праздновать, детки с родителями или пожилые пары бродили, как и парень. Задумавшись, он и не заметил, как ноги сами привели его на ту самую улицу, ставшую такой значимой для него. Он надеялся, что Чимин понял всё. Что он принял его чувства. Громкий лай собаки заставил парня вылезти из своих мыслей. Впереди люди шарахались и оглядывались на несущегося лабрадора, ныряющего прямо под ноги Чонгуку. — Эй, Пряник, ты что тут делаешь? — нахмурился он, присаживаясь на корточки, поглаживая собаку. Животное скулило, тыкало носиком в парня. Лабрадор аккуратно зубами взял рукав зимней куртки и потянул за собой, жалобно поскуливая. — Что…? — недоумевал тот, а после расширил глаза, пропуская стук сердца. Чимин. Парень со всех ног бросился в след за собакой. Чимин с трудом открывает глаза, в которых отдавалась тупая боль от яркости света, которого он не видел четыре года. Проморгавшись и протерев глаза, он понимает, что видит смытые очертания предметов. Будто размазанная, расфокусированная картинка. Глаза опускает вниз на открытку, которая снова начинает свою мелодию. А взгляд начинает проясняться — размытая надпись принимать чёткие очертания. Каллиграфическим почерком было очень аккуратно и старательно выведена одна лишь фраза. Всего одна строчка, а столько смысла. Всего три слова, а сердце Чимина бешено заколотилось. Он, пошатываясь, поднялся на ватные ноги, совершенно их не ощущая. Потому что не ощущал самого себя. Он видел предметы, свою комнату, изученную руками, которая теперь казалось совсем чужой. Страх поглощал парня. Ведь было действительно страшно. Он четыре года провёл во мраке, а теперь этот свет пугал. Но этот страх заменился необычайным чувством легкости и… свободы. Да, он свободен от своих оков. Теперь его ничего не сковывало, никакое чувство беспомощности, вечный мрак и беззащитность. Чимин на дрожащих ногах выбежал из дома. Округляя глаза, видя белоснежный снег, дома, некоторых прохожих вдалеке, припаркованные машины. Он не мог поверить. Забытые очертания вещей, таких простых, уже и позабылись. А теперь он словно в первый раз смотрит на этот мир. Чонгук уже прибежал на знакомую улицу, и, приближаясь к нужному дому, увидел стоящего спиной к нему парня в одной только кофточке и тапочках. Чон хотел было выкрикнуть его имя, но замер, потому что увидел в руке свою распахнутую открытку. Лабрадор вдруг гавкнул, а Чимин вздрогнул и резко развернулся. Глазами впился в застывшего незнакомца. Его глаза тут же расширились в удивлении, но смотрели с такой любовью и теплотой, что сердце непроизвольно сжалось, подсказывая Чимину, кто перед ним стоит. А Чонгук смотрел в любимые светло-карие глаза, что больше не застилал холодный кристалл. Он чувствовал, как слезливый ком образовывается в горле, а в голове крутится тысяча мыслей. Чимин протянул к нему руку, начиная идти в его сторону, как и тот в его. Парень положил ладонь на щёку, очень боязливо проводя по ней, боясь, что тот может испариться. Из глаз текут слезы, которые застряли у Чонгука, скапливаясь в слёзную пелену. Потому что он видел жизнь в глазах Чимина. Потому что его глаза сияли. Они больше не отдавали холодной белизной. Теперь тёплый молочный шоколад в его глазах пускал прозрачные соляные дорожки. — Я тоже тебя люблю, Чонгук~и, — прошептал Чимин, сжимая в руке уже помятую открытку. Чонгук не выдерживает, сцепляет руки на талии парня, прижимая ближе и с безумной нежностью целует. Чимин становится на носочки, обхватывая шею, поддаваясь ближе. Он отстраняется в милейшем смехе, покоя руку на щеке, нежно поглаживая. — Я вижу. Я вижу тебя. Я вижу тебя, Гук~и, — шептал он, не веря в реальность происходящего. Он разглядывал каждый миллиметр, вытирал пальчиками слёзы с румяных щёк. — Я вижу тебя, — всё повторял Чимин, улыбаясь и плача одновременно. Потому что слёзы от неимоверного счастья сдержать не удаётся. — Боже, Чимини, — выдохнул Чонгук прижимая его к своей груди. Он зарылся в его волосы, вдыхая полной грудью. Чимин своими маленькими пальчиками цеплялся за его куртку, молясь всем богам, чтобы это не оказалось лишь сном. И тут узористые снежинки начали падать на холодную землю, сливаясь и исчезая. Чимин чуть отстранился, поднимая голову. Его взгляд, полный восторга, смотрел вверх, где кружились в прекрасном зимнем танце снежинки. Его губы расплылись в сияющей улыбке. А Чонгук не мог не улыбнуться, смотря на него. Сердце заходилось в безмерной радости. Чимин выглядел таким хрупким, таким волшебным, словно те самые снежинки. И, казалось, слови его в свои горячие ладони — он растает. А Чимин перевёл взгляд на парня, заворожённо наблюдая, как путаются снежинки в густых чёрных волосах, как они остаются на ресничках, как тают на тёплой коже, превращаясь в капельки. — Ну и? — усмехнулся Чонгук, крепче прижимая к себе за талию. — Как я тебе? — Я не мог себе и представить, насколько ты красив, — ответил Чимин и тут же засмущался, потому что этот взгляд с самой искренней любовью темных глаз пробирал до дрожи. — Это какая-то сказка, — прошептал Чонгук, пальцами аккуратно поправляя спавшую челку парня, оставляя руку на щеке. — Да, — улыбнулся Чимин, прильнув ближе, дотрагиваясь носами. — И это наша с тобой сказка. Всё ещё улыбаясь, он накрыл его губы и увёл в чувственный поцелуй. — Тогда я должен увести своего принца в тёплое место и согреть, чтобы он не заболел, — усмехнулся Гук, снимая с себя нагретую куртку, укутывая в неё парня, и повёл обратно в дом. Чимин снова видел красоту этого мира. Спустя продолжительный период мрака, он вновь видел свет, краски и прекрасные мгновения жизни. Потому что верил, потому что не переставал надеятся. Потому что, будучи незрячим, научил видеть красоту в обыденных мечтах парнишку, который немного сбился с пути. Чимин научил его верить. Заставил поверить в то, что в жизни случаются чудеса, что сказка не только на страницах книги. Пускай она началась поздновато, после стольких испытаний, трудностей, тупиков и мрака, но всё же сказка бывает в жизни каждого человека. Нужно только верить. Нужно только искренне, от всего сердца загадать самое заветное желание. И случится чудо. Чудо, которое смотрит сейчас на Чонгука своими искрящимися жизнью и любовью глазами, расслабляясь и согреваясь в самых тёплых объятиях.