Отражения Разрушителя

Весь огромный город Токио затих в ожидании приближающегося шторма, люди по большей части перебрались в универсальные убежища, что правительство возвело после третьего массового нашествия монстров. Солнце прерывисто светило сквозь надвигающиеся облака, его последний яркий блеск постепенно исчезал, когда стена сплошной серости распространялась по небу, с этими облаками пришел и дождь. В одно мгновение улицы были сухи, в следующее уже страдали от мощнейшего ливня; огромного ревущего божественного дождя. Ну, или не божественного. Ветер завывал. И посреди этого шторма и действовали Сенши. Их план был прост: у них были все основания полагать, что профессора Томоэ нет дома, так что его дом будет пуст, если не считать любой защиты, что у него могла быть. Они войдут в дом Томоэ через доступное с крыши окно наверху – один из двух входов, не защищенных сигнальными заклинаниями. Из всех них только Сейлор Мун потребуется помощь, чтобы забраться туда. Это задача Ранмы. Сейлор Плутон будет ждать в храме, удерживая Уран и Нептун между жизнью и смертью. Дом Томоэ был защищен от телепортации – в противном случае Плутон бы просто телепортировалась внутрь, забрала Талисманы, и исчезла оттуда. Попав внутрь, Сенши разобьются на пары, разыскивая Талисманы и источник телепортационного щита. Меркурий и Марс, Венера и Юпитер, Мун и Такседо Камен, Сатурн пойдет одна. Как только они найдут источник щита и Талисманы, они уничтожат щит, заберут Талисманы и телепортируются обратно в храм. Все звучало достаточно просто, но, когда она бежала под проливным дождем, и ее одежда мокро прилегала к ее коже, Ранма не могла не задаться вопросом, действительно ли план был хорош. Вклад Сецуны был минимален: она всего лишь предоставила данные своей разведки и позволила девушкам придумывать план, который, как они думали, был лучшим. Ранма была уверена, что некоторые детали плана были не самыми хорошими идеями, но ее мнение было проигнорировано. Когда Ранма обратилась к Сецуне за поддержкой, женщина лишь улыбнулась. Конечно, старшей Сенши должно быть известно, что они могли придумать план и получше. Так почему же она ничего не сказала? Сейчас они были рядом с домом Томоэ. Аканэ не была рада остаться в храме с Сецуной и Чиби-Усой и отреагировала… плохо. Но, в конце концов, ее, все же, уговорили остаться. Ранма надеялась, что все обойдется. Они пришли. Из-за дождя видимость была крайне плохой, ветер поднимался до опасного уровня. Будет тяжело выбираться отсюда. Ранма взглянула на остальных, дождалась кивка Сейлор Мун, обхватила ее вокруг талии и, перепрыгнув через забор и территорию вокруг дома, легко приземлилась на крышу. Остальные быстро к ней присоединились. Странно. Дождь здесь был гораздо слабее, да и ветер был не сильнее бриза. Сразу за забором вокруг дома Томоэ… вокруг дома был какой-то барьер, защищавший это место от сильнейших проявлений дождя и ветра. Снаружи тайфун усиливался. Внутри был лишь не более чем спокойный дождь. Теперь, зная, что искать, Ранма действительно могла видеть, как лишний дождь стекает по внешней стороне барьера, но это была довольно смутная штука – ее глаза с трудом могли сосредоточиться на этом. Было очень легко позволить зрению скользнуть мимо барьера и его видимого эффекта. Она покачала головой, отбрасывая эти мысли, и взглянула на других Сенши и Такседо Камена. Пора было приступить к делу. Не так далеко, без ведома Ранмы и Сенши, Тендо Аканэ свирепо продиралась через шторм. Оставаться в храме? Когда остальные идут в дом Томоэ, оставаться только потому, что она не Сенши? Идите к черту. Это старое тянущее чувство возникло снова, и, в сочетании с ее уязвленным самолюбием, оно тащило Тендо дальше. Хотя выл ветер, и дождь казался достаточно мощным, чтобы смыть весь город, Тендо Аканэ не могла отступить. Не на этот раз. Глава 8. Судьба звезд. Часть II. Друг за другом они скользнули в окно спальни. Она была теплой, освещенной мягким фиолетовым светом. Макото, Минако, Ами, Ранма, Усаги и, наконец, Мамору. Когда они вышли из-под дождя, присущая их трансформациям магия принялась сушить их, и, через несколько секунд, в комнате стало чуть более влажно, а группа стала сухой. Комната была полупустой, но это была не совсем пустота, это было что-то вроде святыни – того типа, что бездетный родитель может создать для своего потерянного ребенка. Шкафы стояли открытыми, десятки комплектов детской одежды были аккуратно сложены на их деревянные полки, в одежде доминировали фиолетовый и розовый цвета. В углу стояла покрытая пылью кровать со старыми, ни разу не использованными одеялами. На стене напротив кровати была картина или, по крайней мере, ее рамка, и не было ничего обычного в том, что она показывала: явно волшебная, она демонстрировала живущий образ молодой женщины с темными волосами и фиолетовыми глазами. Она была одета в школьную форму Академии Мюген, и она с каким-то печальным любопытством приветствовала вторгшихся в ее владение. Ранма изумленно смотрела на нее. Как и все остальные, конечно. Но для Ранмы это было не просто удивление странной картиной. Она обнаружила, что образ этой девушки... пленял. Взгляд на нее наполнял ее сердце странной полузабытой болью. Она могла бы часами стоять и смотреть на портрет девушки, если бы Усаги не разрушила очарование, заговорив вслух. – Кто ты? – с удивлением спросила Усаги. Девушка на картине встретила взгляд Усаги и слабо улыбнулась. – Я образ дочери хозяина, – ответила она. – Ее звали Хотару: я то, как она бы сейчас выглядела, будь она жива. Усаги громко ахнула, а остальные обменялись осторожными взглядами. – Девочка умерла здесь? – печально уточнила она. Образ Хотару кивнул. – Это было большим неудобством для мастера Герматоида. – Почему? – резко поинтересовался Такседо Камен. Хотару повернулась взглянуть на Такседо Камена. – Кончено же потому, что Хотару была Сейлор Сатурн. Что было бы лучшим сосудом для истинной Мессии Безмолвия, чем Сенши Разрушения? Все взгляды скрестились на Ранме, слова девушки на картине почти физически ударили ее. Она вздрогнула и отступила назад. – Почему мы должны тебе верить? – через мгновение удалось выдавить ей, разум пошел вразнос. Изображение, что раньше только смотрело на них, теперь, казалось, смогло их осознать. – Ты! – прошипела она, глядя прямо на Ранму. Картина ярко засветилась. – Мастер Герматоид сказал, что этот день настанет; что это то, ради чего я и была создана, но я и не ожидала... – Хотару громко рассмеялась. – Подойди ближе, Сатурн. Я хочу взглянуть, какой девушкой ты переродилась. – Сатурн, – предупредила Рей, доставая офуду. – Мне это не нравится. Отойди от картины. – Она подняла офуду, как если бы она готовилась ударить ею картину. Но Ранма не слышала. Словно в трансе, она двинулась вперед, и, через мгновение, она засияла так же, как и картина. Она протянула руку, чтобы коснуться ее поверхности. – Сатурн, нет! – закричала Усаги, протягивая руку, чтобы остановить свою подругу от прикосновения к картине на стене, уже зная, что опоздала. Образ Хотару потянулся из картины и схватил Ранму за руку. Свечение усилилось, и, вскоре, Ранма с пустым взглядом исчезала в рамке. Уже погружаясь в картину, она неожиданно моргнула. Ее глаза широко распахнулись. – О, черт!... – выдала она, а затем... ТРАХ! Роза Такседо Камена сильно ударила картину, глубоко погрузив при этом свой стебель в полотно. Светящиеся белым трещины разбежались от точки столкновения, и весь образ разлетелся в небольшой взрывной волне и ужасной вспышке белого света. Ранму сбило на пол. – Такседо Камен-сама! – восхищенно воскликнула Усаги. Спустя мгновение она осознала, что произошло с Ранмой, и ринулась в сторону рыжей. – Сатурн-тян! – вскричала она. – Ты можешь двигаться? Ты в порядке? Яйцо Даймона вывалилось из опустевшей рамки картины, упало на пол с тихим, мягким стуком и сразу развалилось пополам. Мгновение над ними был виден парящий крошечный темный дух, но и он быстро исчез. Ранма села и ущипнула себя за переносицу. – Черт, люди, это больно, – протянула она, тряся головой, чтобы прояснить мысли. – Я в порядке. Что это была за чертовщина? Рей предложила Ранме руку, и Ранма, даже не задумываясь, взялась за нее, быстро поднимаясь на ноги. Она пошатнулась, на мгновение тяжело опершись на Сенши Марса, и восстановила равновесие. – Дух в картине был Даймоном, – сообщила Рей. – Такседо Камен, наверное, спас твою жизнь, Сатурн. Ранма повернулась к мужчине в маске, и долю секунды их лица ничего не выражали. Затем Ранма благодарно кивнула, и Мамору, признавая это, вернул ей кивок. Рей была раздражена. – Не думаешь, что стоит поблагодарить его за спасение? – спросила она. – Она так и сделала, – сказал Мамору и вернул свое внимание Усаги. Заволновавшись, Рей взглянула на Мамору, на Ранму, ясно понимая, что она что-то между ними пропустила. Компьютер Меркурий вдруг пискнул, и она с улыбкой подняла взгляд. – Я нашла Талисманы, – сказала она. – По этим данным, они в подвале, двумя этажами ниже. Минако беспечно ухмыльнулась. – Отлично! – сказала она. – Заберем Талисманы и успеем домой к завтраку! Остальные даже не стали поправлять ее, возможно, потому что на это не было времени. Продолжая говорить, Минако смело шагнула к выходу, повернула ручку и широко распахнула дверь. На первый взгляд, за пределами комнаты был всего лишь коридор. Просто обычный коридор, и ничто не вызывало беспокойства. Но внешность часть бывает обманчивой. Минако вышла в коридор и двинулась за угол. Остальные последовали за ней в коридор, только чтобы обнаружить, что ее нигде нет. – Венера? – позвала Усаги. Нет ответа. – Минако-тян? – ослабевшим голосом вновь спросила она. Тайфун над Токио ударил в полную силу, и, вместе с ним, Шагающий с Ветрами проявил свою мощь. Волны сверхъестественной силы прокатывались через город в ответ на его действия, даже шторм замерзал, усиленный его мощью. Дождь превращался в снег, и ураганные ветра врывались в Токио со всей ледяной яростью, добравшейся прямо с морозного севера. Залив промерз до дна, когда он появился там, шагая своими ледяными ногами по докам, тяжело ступая по улицам, оставляя опустошение на своем пути. Итакуа пришел в Токио, вызванный так далеко от своих обычных охотничьих угодий древним ритуалом призыва, что даже он не мог игнорировать; Тайный Орден Дагона проделал хорошую работу. Когда Бог Белого Ледяного Безмолвия ступил на берег, в храме Хикава, несмотря на магическое тепло, что обеспечивало ее сейфуку, вздрогнула Сецуна, и, поставив последний штормовой ставень на место, она уселась рядом с Чиби-Усой. Они укрылись в зале огненного чтения, где, вопреки зимнему холоду, Священный Огонь пылал ярко, наполняя деревянный зал неуютным теплом. – Пуу, неужели все действительно будет в порядке? – спросила Чиби-Уса. Она тоже трансформировалась в свою Сенши фуку ради дополнительной защиты от холода. Она хотела укрыться в главном строении, но Сецуна немедленно наложила вето на эту идею. Сецуна нежно улыбнулась ей. – Я не могу сказать, – ответила она. Несколько мгновений они сидели молча, слушая завывания ветра. – Ты не знаешь или ты не хочешь говорить? – уточнила Чиби-Уса. Сецуна не ответила. Чиби-Уса немного подождала и тяжело вздохнула. Ее плечи печально опустились. – Это действительно должно быть так, как я помню? – тихо спросила она. – Мама рассказывала о тех днях, что привели к... – она умолкла. – Мне жаль тетю Ранму. Слушать ее рассказы об этом одно, а видеть, как она это проживает... Что, если я пойду и расскажу им, что грядет? Что, если я попытаюсь что-то изменить? – Ты этого не сделала, – покачав головой, ответила Сецуна. – Все произойдет так, как оно произошло, Маленькая Леди. С твоей точки зрения, все уже произошло и не может измениться. Для Усаги и остальных это происходит сейчас, и они в своих действиях свободны изменять финал. – А с твоей точки зрения? И вновь Сецуна не ответила. Снаружи завывал ветер, и бушевал шторм. – Минако-тян! – громко закричала Усаги, и остальные съежились от ее вопля. – Сейлор Мун, мы пытаемся прокрасться сюда, а не сообщить всем в радиусе трех кварталов, что мы делаем! – отругала ей Рей. – Но не могла же Минако-тян просто исчезнуть! – уже шепотом сказала Усаги. Макото согласно кивнула. – Она должна быть где-то здесь, – решила она, шагая дальше по коридору. Остальные колонной последовали за ней. Что-то в архитектуре этого дома выкручивало глаз. Углы казались неправильными, хотя никто и не мог сказать, почему. Тени удлинялись, наполняясь все большей угрозой, и было неуловимое чувство, которое лучше всего можно было описать как "кручение". Они повернули за угол, и Макото вдруг упала... вперед, дальше по коридору, как будто он был обрывом. С удивленным взвизгом она исчезла во мраке. – Мако-тян! – испуганно закричала Усаги, потянувшись за подругой. Ранма в последнюю секунду вытащила Усаги обратно, едва сумев спасти ее от судьбы Сейлор Юпитер. – Что происходит? – спросила Усаги, ее длинные светлые хвостики свистели взад и вперед, когда она крутила головой, смотря на оставшихся друзей. – Где она? Ами проявила свой визор, и ее компьютер начал сканировать область, на которую даже Рей, Ранма и Мамору оглядывались с подозрением. Мамору прикрывал Усаги, а она прижималась к нему сбоку. – Там сильное пространственное искажение... – начала Ами. Рей отступила на шаг. – Марс, нет! – предупреждающе вскрикнула Ами. Но было поздно. Глаза Сейлор Марс широко распахнулись, когда она провалилась сквозь угол между полом и стеной коридора, бросив при этом вызов трехмерной геометрии. Было больно видеть, как она падает сквозь него. До тошноты больно. Существование такого пространства было просто неправильно на самом примитивном уровне, как будто она не просто провалилась сквозь пол, но между полом и чем-то еще. – Меркурий, что происходит? – в отчаянии спросила Усаги, крепко вцепившись в руку Мамору. Ами покачала головой. – В этом нет никакого смысла. Компьютер пытается обсчитать четыре пространственных и два временных измерения. Это... – в ужасе смотрела она. – Весь дом является своего рода тессерактом. И даже больше. Судя по этим данным, здесь время имеет длину и ширину! – Я не понимаю, – сказала Усаги, становясь все более и более несчастной. Ранма пристально оглядела коридор из конца в конец. – Они все еще здесь, Усаги-сан. Я чувствую их ки. Просто они не совсем здесь. Мамору задумчиво кивнул и постарался объяснить Усаги концепцию. Она не понимала, но, по крайней мере, нашла звук его голоса настолько успокаивающим, насколько это было возможно. – ...я изучал объекты, существующие в четырехмерном пространстве, но никогда и не думал, что сам окажусь внутри одного из них... – Он заметил бессмысленный взгляд Усаги и мягко улыбнулся. – Мы найдем их, Усако. – Здесь, – сказала Ами, указывая чуть правее Усаги. – Сквозь это место Рей и провалилась. – Но это с другой стороны зала! – воскликнула Усаги, разочарованно переводя взгляд с места, где исчезла Рей, на место, которое только что указала Ами. – Только с нашей точки зрения, – уточнил Мамору. Ранма покачала головой. – Я ничего не знаю о тессерактах или чем-то похожем, но я знаю, что нам нужно спасти остальных, выбраться отсюда и найти эти чертовы Талисманы. У нас ведь есть способ провернуть все это, а? Меркурий кивнула, план уже возник у нее в голове. – Я могу проводить Сейлор Мун и Такседо Камена в безопасное место. Тем временем ты сможешь найти путь к сердцу четырехмерного пространства, там у тебя будет возможность использовать свою силу, чтобы свернуть его в обычное трехмерное пространство. – Что с остальными? – Ты должна найти их в другом измерении. Они смогут помочь тебе свернуть его. – А в чем подвох? – спросила Ранма. – Подвох есть всегда. Меркурий поколебалась. – Если ты не будешь осторожна, сворачивание четырехмерного пространства может убить нас всех. – И почему? – Представь, что существует шесть разных версий этого дома, и в любую версию дома можно пройти из любой другой версии дома. Это не совсем соответствует четырехмерному пространству, но это даст тебе общее представление о том, что это на самом деле. В этом контексте, все, что тебе, по существу, надо сделать, это точно наложить их друг на друга. Если ты не будешь осторожна, ты можешь... – она на мгновение задумалась, – сложить их неправильно. Когда вместо стены на некотором месте могут оказаться пересекающиеся коридоры, или они могут материализоваться с нами внутри них. – Точно. Звучит не хорошо. Ами кивнула. – Ну да. Я бы пошла с тобой, но у нас мало времени, и я единственная, кто может безопасно вывести Сейлор Мун и Такседо Камена из этих пространственных искажений. Ранма взглянула на Ами, на Мамору и, затем, на Усаги. Она подняла руку ладонью вверх, и Глефа Безмолвия со вспышкой появилась в ее руках. Ее одежда распалась на поток фиолетовых лент и, спустя мгновение, собралась в ее Сенши фуку. – Готова, – сказала она. – Удачи, Сатурн-тян, – сказала Усаги, взглянув Ранме прямо в глаза. – Верни всех в безопасность. Я верю в тебя. Ранма кивнула. Ами поизучала свой компьютер. – Итак, – сказала она. – Сейчас шагни вперед, чтобы войти в другое измерение. Ранма шагнула вперед и растворилась в воздухе. Из всего, что она могла сделать, добровольно кинуться в самое сердце четырехмерной конструкции было, возможно, не самым лучшим, что Саотоме Ранма могла выбрать. По крайней мере, если в первую очередь она не ценила собственное выживание. Но в том то и дело, что нет. Венера, Марс и Юпитер были в опасности. Более того, Усаги и Мамору были в опасности. Черт, если уж на то пошло, и Уран с Нептун были в опасности. Если им не вернут их Талисманы, они обе умрут, и, хоть все, что они сделали ей, это попытались причинить ей боль и атаковали ее несколько раз, она просто не могла позволить им умереть. Она не сможет жить с этим. Так что, полная решимости добиться успеха, Ранма шагнула в место перехода в другое измерение. С точки зрения Ранмы, Усаги, Мамору, Ами и все стены, потолки и полы в доме просто исчезли. В одно мгновение она стояла в темном коридоре, в другое она стояла в огромном, потрясающем храме давно умерших богов, с бесчисленными колоннами из черного камня, растущих из влажных плит на полу ввысь, в воздушный океан света, что заменил крышу здания. Ранма смотрела. Какого черта это было? Здесь... прекрасно. Несколько минут она шла вдоль колонн, осматриваясь в изумлении, каблуки ее длинных, почти до колен, сапог громко цокали по влажным каменным плитам, что заменяли в этом храме пол. – Марс! Венера! Юпитер! Вы здесь? – позвала она, наконец. Ее голос странным эхом разнесся здесь, некоторое время эхо усиливалось и ослаблялось из-за странных здешних резонансов. И, едва последнее эхо пропало, она ощутила, как за зданием принялись наблюдать, и вздрогнула. Она знала, что не хочет быть здесь. Полагая, что смогла разглядеть выход из храма вдали, Ранма направилась к далекому свету. Она шла несколько минут, а он не казался приблизившимся. Затем, после примерно десяти минут прогулки, свет, казалось, мгновенно скакнул к ней; это был выход, но, даже когда она подобралась на расстояние шага, свет не изменился. На мгновение она почувствовала полнейшее, абсолютное одиночество в бесконечном, невидимом, беззвучном пространстве. Она кратко сконцентрировалась, полыхнув аурой, и засветилась слабым синим светом. Это было ошибкой. Ранма поняла это, когда полыхнула аурой. Свет ее ки высветил в пустоте фигуры, для которых нельзя было подобрать слова. Там корчились существа. Существа, не поддающиеся описанию. Ее аура погасла, и она содрогнулась. Примерно оттуда она и услышала звук, и, когда она услышала его, она поняла, что он присутствовал все это время. Там. Бесконечно слабый, но живой и, несомненно, музыкальный, воздействующий странно и дико, он ощущался как наждачная бумага, по которой проводили пальцами. Он был прекрасен. Он был прекрасен, и он был ужасен, и не было ни единого признака Рей, Минако или Макото. Затерянная в другом измерении, Саотоме Ранма начала чувствовать себя действительно одинокой. Продираясь сквозь снег и ветер, она шла, и лед замерзал у нее на щеках. Ее темные волосы покрылись изморозью, пятнами снега и льда, заставляя Тендо Аканэ выглядеть преждевременно постаревшей. Черная звезда больше не мерцала, но была ясно видима у нее на лбу, видима всем, кто мог увидеть. Звуки шагов эхом отдавались вдали. Она дрожала. Плохо. Очень, очень плохо. Она переставала ощущать свои конечности. Аканэ мало знала о выживании зимой, но была вполне уверена, что это очень, очень плохо. И, как только она подумала об этом, ей стало тепло. Тьма вытекла из нее, и лед на ее теле растаял. Ей было тепло. Шаги становились все громче, и земля под ней дрожала при них. Это, определенно, странно. Аканэ подняла взгляд; вокруг нее сформировался сферический барьер, скованный из мрачного, призрачного света; эффект был похож на небольшие кружащиеся пятна мазута, плавающие на поверхности пруда. Ветер и снег отступили от нее, оставив ее нетронутой, тем яростнее ревя в пространстве вокруг нее. – Это я... сделала? – спросила она. Едва она задала вопрос, она уже знала, что ответом было да. Она повелела, и так стало. Она улыбнулась, чувствуя себя гораздо уверенней. Уверенней в правоте своих действий, уверенней в своей способности справиться с этими новыми сверхъестественными угрозами, что отделили от нее Ранму. Она пришла и остановилась перед домом Томоэ. Она была на месте. Вовремя. Она в последний раз оглядела окрестности... и ее взгляд упал на огромного, страшного Итакуа, медленно, целенаправленно шагавшего к дому Томоэ, его бедра двигались медленно, в то время как вокруг них кружились снег и ветер и лед. Город перед ним замерзал, и ужасный взгляд древнего создания упал не нее. Грубый, первобытный ужас возник в сознании Аканэ, и это почти разрушило ее. Она в панике побежала к двери, не задумавшись о том, что она открылась перед ней, когда она приблизилась. Она промчалась внутрь, захлопнула дверь, опустилась на колени и заплакала. – Где же ты, Ранма? – жалобно прошептала она. Сквозь полузримое царство кошмаров и чудес Ранма шла молча, все разыскивая других Сенши, которые, как она знала, были здесь пойманы. Вдалеке она расслышала шум, похожий на захлопнувшийся дверной замок, он странно повторился в опалесцирующих башнях мира дыма и полуправды. А затем, на следующем подъеме, за пределами слышимости человеческого уха, что ставило в абсолютный тупик самой Истиной, чей голос вливался в уши, раздаваясь отовсюду вокруг, пришел звук, что поражал своей условностью: крик девушки-подростка. – MARS FLAME SNIPER! Размахивая Глефой Безмолвия, Ранма – Сейлор Сатурн – вскочила на возвышение как раз вовремя, чтобы увидеть остаточную вспышку атаки Сейлор Марс. Она вступила в бой с тварью, чья форма не поддавалась описанию. Это было ужасное, почти неописуемое существо, даже большее, чем автобус. Бесформенная масса пузырящейся протоплазмы, слабо иллюминировавшая, образовывавшая тысячи вспыхивавших зеленоватым светом и тут же гаснувших глазков(1) надвигалась на Сенши Марса, со всей имеющейся у твари сверхъестественной силой. Маленький участок этой громадины был спереди подпален, но, даже пока Ранма смотрела, огненная метка исчезала. – Эй, Марс! – позвала Сатурн, стараясь говорить небрежным тоном. – Нужна помощь? Марс подняла взгляд, и свет надежды загорелся в ее глазах. – Сейлор Сатурн! – воскликнула она. – Как ты попала сюда? – Меркурий послала меня сюда, чтобы помочь вам всем. Как она сказала, мы все еще в доме. Мы просто в... э-э... другом изме... другом... слушай, я не специалист в объяснениях, но мы все еще в доме, и мы вернемся к Меркурий, Мун и э-э... Такс... парню. Невзирая на серьезность всей ситуации, игнорируя облегчение, что она больше не одна, Сейлор Марс свирепо взглянула на Сатурн. – Для тебя он Такседо Камен-сама! – Как угодно. Так что приступим к вечеринке. – Ранма подняла Глефу Безмолвия. – Silence Glaive!.. – начала она, и смертельная фиолетовая энергия начала собираться около лезвия. – Стой! – потребовала Марс, уклоняясь от другой атаки существа. – Тебе нельзя! Если мы все еще в доме, ты можешь взорвать все вокруг! Сатурн опустила Глефу Безмолвия и в отчаянии стиснула зубы. Что хорошего было в ее силах, если она не могла их использовать? Двое безжалостно рассмеялись позади шоггота, затем в воздухе появились две парящие молодые женщины. Они были идентичны во всех деталях, кроме их цветов. Они были прекрасны и холодны, носили одинаковые черные юбки с одинаковым верхом, за исключением того, что у одной верх был отделан синим, а у другой красным. У одной были синие волосы, у другой красные. У одной были синие глаза, у другой красные. У них были одинаковые посохи, только у одной с наконечником в виде синей звезды, а у другой красной. – Все верно, Сейлор Сатурн, – сказала та, что в синем. Та, что в красном продолжила, и их голоса оказались одинаковы. – Ты здесь бессильна. Если ты используешь свою силу, ты сможешь убить нас, но при этом ты убьешь и своих друзей. Сатурн прищурила глаза. – Кто вы? Две молодых женщины улыбнулись одинаковыми улыбками. – Мы Сайприн и Птилол, Сейлор Сатурн. Ты такая беспомощная, если не желаешь убивать своих друзей, мы будем последним, что ты увидишь. – BURNING MANDALA! – прокричала Марс, посылая залп огненных колец в шкуру шоггота перед тем как отпрыгнуть, когда тварь вновь бросилась на нее. – Черт, – выругалась она, – эта тварь крута. Сатурн, поторопись и расправься с ними, чтобы помочь мне! Сайприн послала в Сатурн заряд синей энергии. – Silence Wall! – выкрикнула Сатурн, и заряд бессильно врезался в барьер. К несчастью, время, потребовавшееся на создание барьера, позволило Птилол оказаться позади нее и послать заряд красной энергии прямо ей в спину. Ударивший заряд послал ее на несколько футов по траве, оставляя на земле кровавую борозду. Кровь, что просочилась сквозь землю, быстро почернела и запузырилась, когда маленькие живые фигурки появлялись из нее. Со множеством конечностей, шлепающие, существа со щупальцами, одни с глазами, другие без, ни у одного форма не повторяла любого другого. Создания растворялись в черной крови всего через несколько секунд. Сатурн опустила Глефу Безмолвия и уверенно ухмыльнулась. – Вы правы, – сказала она. – Я не могу атаковать вас моими силами Сенши. Птилол телепортировалась ближе к Сайприн, и двое властно посмотрели на Сенши Разрушения. – Так, значит, ты сдаешься? – с презрением спросила Сайприн. – Да, верно. Я не могу атаковать вас моими силами Сенши. К счастью для меня, у меня есть не только это. На долю секунды близнецы неуверенно заколебались, и Сатурн принялась действовать. Она в мгновение ока оказалась рядом с ними, атакуя в воздухе с ошеломительной скоростью, и, хоть они и были в состоянии телепортироваться в безопасное место, такое нападение их явно удивило. – Чего? Думаешь, сможешь победить нас голыми руками? – недоверчиво уточнила Птилол. – Moko Takabisha! – прокричала Сатурн, посылая мощный заряд чистого синего ки. Птилол закрутила свой красный посох, легко отражая атаку. Заряд улетел вправо и взорвался в пузырящейся шкуре шоггота, отшатнувшегося от боли, что дало Сейлор Марс необходимую ей секунду, чтобы оправиться от его последнего нападения и снова перейти в наступление. – MARS SNAKE FIRE! – крикнула она, посылая вперед большой заряд огня, в полете принявшего форму огромной змеи, быстро окружившей шоггота, со всех сторон осадившей его теплом и светом. – Умри! – завопила Сайприн, посылая залп снарядов из синей энергии в Сейлор Сатурн, которая, казалось, исчезла, только чтобы появиться мгновение спустя, столкнувшись с энергетическим щитом, что Птилол держала вокруг своей партнерши. – Проклятье, – прошипела Сатурн, падая на землю. Птилол и Сайприн взмахнули своими посохами, посылая мощный поток красных и синих энергетических снарядов в место, где Сатурн врезалась в землю. Прогремел небольшой взрыв. Спустя мгновение Сатурн выпрыгнула из дыма, обожженная, но, в целом, невредимая. "Выбора нет, – подумала Сатурн. – Если я сейчас их не прикончу, эта тварь сожрет Сейлор Марс". Ее разум быстро пробежал по всему списку тактических вариантов, и... – Марс, ложись! – Она собрала силу в руках. – Kijin Raishu Dan! – выкрикнула она, бросая вакуумное лезвие прямо в шоггота. Марс рухнула на землю, вакуумное лезвие прошло прямо через область, где только что была ее голова, и глубоко взрезало меняющуюся шкуру твари. Шоггот яростно взревел, по всему телу у него сформировались и завизжали рты, не спеша вновь растворяться в его массе. – Текели-ли! – визжал каждый рот, снова, и снова, и снова, все сразу и с перерывами, пока звук этого не стал почти оглушающим. Он изменил свое огромное тело и бросился на Сатурн, легко уклонившуюся от его неуклюжей атаки. Сайприн и Птилол, напротив, оказались застигнуты врасплох. Сайприн едва успела уйти у него с пути, а Птилол нет. Огромная туша шоггота врезалась в нее и протекла вокруг нее, сперва его плоть расступилась, как вода, а затем схлопнулась, поместив внутри себя ее тело. Птилол едва успела закричать, прежде чем она была разорвана на части и поглощена разгневанной тварью. Ее агонизирующее лицо ненадолго сформировалось на поверхности монстра, как если бы он пресытился надругательством над ее личностью – а затем она просто исчезла. – Сука! – провизжала Сайприн в сторону Сатурн, подлинный ужас заполнил ее сознание, когда связь с другой половиной погасла, как будто ее никогда и не было. – СУКА! – Она засветилась ужасающим синим светом. – Смерть слишком хороша для тебя! За это я отправлю тебя прямо в пасть Азатота! – Пространство вокруг нее принялось дико искривляться, и она закричала в ярости, смешанной с горем и ужасом. Сатурн недоверчиво уставилась на шоггота, не вполне способная смириться с тем, что, собственно, только что произошло. – Какого черта? – вопросила она. Она взглянула на Сайприн. – Стой, я не... В руках Сейлор Марс возникли огненные лук и стрела, и она прицелилась. – MARS FLAME SNIPER! – выкрикнула она, выпуская стрелу. Пространство позади Сайприн развернулось, как оригами, и, в этот момент, только в этот момент, реальность затрещала по швам. Грубый, ядерный хаос вторгся в упорядоченную вселенную. Портал открылся, и за ним, вне упорядоченной вселенной, Сатурн и Марс узрели само безумие. Оттуда, из немыслимой, неосвещенной пустоты вне пространства и времени, звучала музыка, намек на которую Ранма уже слышала, безумная какофония переливчатых, бессмысленных, кощунственных звуков, что некоторые называют музыкой сфер. И, под жуткую дробь барабанов и сводящие с ума всхлипы проклятых флейт, всего на мгновение, они увидели султана демонов Азатота, величайшего из Порождений Хаоса, кто жадно жует среди хаоса под мерзкий грохот и протяжное дудение и причудливые пляски Иных богов, безглазый, безгласный, мрачный, безумный, чей дух и посланник – Ньярлатотеп. Это было всего лишь мгновение, но оно было бесконечно долгим. Все разваливалось. Ужас и безумие били по разумам Сенши, и магия, что была присуща их Звездным Семенам, восставала против этого, оберегая их, защищая их. Баланс качнулся в одну сторону, затем в другую, и, казалось, что силы их Звездных Семян потерпят поражение… А затем пламенная стрела Марс ударила Сайприн в сердце. Она беззвучно закричала, потеряв контроль над порталом, он взвихрился и со свистом схлопнулся над ней, не оставив ни единого признака, что она когда-либо существовала. Сатурн и Марс взглянули на насытившегося шоггота и содрогнулись, сила их Звездных Семян отразила последнее сверхъестественно безумие, что пыталось поглотить их обеих. – Давай выбираться отсюда, – предложила Сатурн. Марс безмолвно кивнула. Слабый, но очень ясный щелчок, похожий на пристегиваемый ремень безопасности или запираемую дверь, выбросил Аканэ из ее ужасающей мечты. Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы избежать пощечины от похожего на женщину существа изготовленного, казалось бы, из смирительной рубашки. – Ты, должно быть, шутишь, – сказала она, ныряя под следующую. – Хозяину не нравятся незваные гости, – сообщил Даймон, с напряжением глядя на Аканэ. – Я не уйду отсюда без Ранмы, – уверенно отозвалась Аканэ, принимая боевую стойку. Взгляд Даймона упал на черную звезду у нее на лбу, и он застыл. Он внимательно взглянул на нее, и его глаза распахнулись. – Ты! – Я? – не поняла Аканэ. – Зачем ты здесь? Ты не должна сражаться с нами. Ты должна помогать нам! – Понятия не имею, о чем ты говоришь, но я не собираюсь помогать врагам Ранмы. Кия! – Аканэ с мощным ударом обрушилась на существо; Даймон пропустил ее кулак справа, одной рукой схватил ее за запястье, а другой вцепился в ее ключицу, пальцы впились в ее плоть. Он легко поднял ее и швырнул назад, на пол. Из-за силы удара у нее перехватило дыхание, и она задохнулась. – Раз уж ты не собираешься слушать, – сказал Даймон, – думаю, я просто применю другие средства. – Он взмахнул рукой, и ткань вытекла из него, оборачиваясь вокруг тела Аканэ, пока она не оказалась крепко связанной в смирительной рубашке. Аканэ яростно смотрела на Даймона, изо всех сил тщетно сражаясь со своими путами, ее гнев только усиливался из-за ее беспомощности. – Я убью тебя! – крикнула она. Даймон жестоко улыбнулся. – Думаю, не сегодня. – Он положил обе руки ей на плечи, и они оба погрузились в пол. (1) Г. Ф. Лавкрафт, Хребты Безумия. – (прим. авт.)