Отражения Разрушителя

Все еще воодушевленная после победы над Итакуа, Ранма выпрыгнула из подвала, чтобы присоединиться к Усаги и ее Сенши во дворе дома Томоэ. – Усаги, я не знаю, что это ты такое сделала, но я не отпущу тебя, пока ты не научишь меня это... – она умолкла, и ее восторг мгновенно пропал. Минато лежал в руинах. Хотя шторм был развеян, его последствия остались. Не только дом Томоэ, но все здания, со всех сторон, насколько они могли видеть, были почти разрушены. Широкая полоса все еще промерзшей земли тянулась вдаль к Токийскому заливу. В этом направлении повреждения выглядели хуже. Некоторые здания вокруг все еще стояли, но вдоль полосы промерзшей земли все было выровнено с землей. Ранма смотрела в шоке, и не только она одна. Рядом с ней Усаги, Рей, Макото, Минако и Мамору были в ужасе. – Это... начала Усаги и сразу остановилась, позволяя себя в ужасе всхлипнуть. – Это ужасно! Мамору утешающе обнял ее. Смешно. После всех боев Ранмы, после всего, что происходило в Нэриме, после всего хаоса, после всех случайных безумств никогда не было ничего подобного. Здесь уничтожены стены, там разгромлены здания, но, конечно, ничто не достигало такого уровня абсолютного разрушения. Ранма смотрела и смотрела и смотрела, и остальные смотрели вместе с ней, совершенно не в состоянии найти слова, чтобы выразить свой ужас и свое горе. Они спасли мир, но Минато заплатил цену за то, что был полем боя. Наконец, Ранма покачала головой. – Пойдем, ребята. У нас есть те, кто ждут нас. – Но... все люди, которые жили в этих домах... – сказал Усаги, слезы текли у нее по щекам. – Усаги-тян, – мягко сказала Минако, – Плутон ушла с Уран и Нептун. Чиби-Уса в храме одна. Ей нужна ее мать. Это вывело Усаги из ее вызванного ужасом ступора. Она кивнула. – Чиби-Уса-тян, – шепнула она. Ранма моргнула. Чиби-Уса была дочерью Усаги? Но она не выглядела достаточно взрослой, чтобы... как это произошло? Она отложила это. Сейчас не время беспокоиться об этом. Не тогда, когда весь Минато вокруг них лежал в руинах, и, кто знает, как много и остального Токио. – Кто-нибудь знает, как пройти к храму? – внезапно со страхом в голосе спросила Рей. Усаги, Минако, Макото, Ами и Мамору в панике переглянулись. Ранма поразмыслила. – Направо. Проходим по крыше второго особняка, перепрыгиваем через дорогу на другую сторону улицы, проходим шесть кварталов пока не доходим до заправки... – Она искала знакомые ориентиры. Не было ни одного. Все ориентиры, на которые она опиралась в своем движении, исчезли, все, что она помнила. Ее сердце упало. После нескольких мгновений паники Ами достала компьютер Меркурий и принялась за сканирование. – Ладно, – сказала она через некоторое время, – сюда. Она пошла вниз по улице, и остальные последовали за ней. Глава 11. Обломки. Ранма медленно шла позади Мамору и остальных Сенши. Они все уже отпустили преобразования, но она пока нет. Они почти дошли до вершины длинной лестницы, ведущей к храму Хикава. Усаги была у Мамору на руках, полностью выдохшаяся, не способная даже подняться по лестнице. Когда они поднялись наверх, Ранма, наконец, высвободила свою трансформацию. Хотя, на самом деле, "освободить" было неверным словом. Это не чувствовалось как освобождение чего-либо. Скорее, это чувствовалось словно... она прячется. Надевает маску. Когда форма Сейлор Сатурн исчезла, у Ранмы возникло довольно странное чувство, что ее нормальная внешность была костюмом, а Сейлор Сатурн была той, кем она действительно являлась. Это тревожило. Когда Сенши дошли до вершины лестницы, их поприветствовал первый приятный сюрприз с того момента, как они покинули развалины дома Томоэ: храм Хикава невредимым пережил шторм. Розоволосая девочка – Чиби-Уса – ожидала их на пороге жилого здания храма, и, когда шесть девушек плюс Мамору появились в ее поле зрения, с Усаги, безвольно лежащей на руках у Мамору, она вскочила на ноги и испуганно закричала. – Мамо-тян! Девочки! Что случилось? Девушки (и Мамору) утомленно переглянулись. Наконец, Ранма ответила уставшим голосом: – Мы победили. Чиби-Уса не знала, как на это реагировать. Через некоторое время она уточнила: – Что случилось с Усаги? Мамору направился в жилое здание и плавно опустил Усаги на футон в главной комнате. – На обратном пути, – начал он, на его лице были одновременно любовь и беспокойство, – были мужчина и женщина, замороженные, посреди дороги... ВСПЫШКА – Сейлор Мун, – сказала Рей. – Что ты делаешь? Полным сострадания взглядом Сейлор Мун смотрела на мертвую пару, их лица застыли в выражении ужаса. – Все в порядке. Я сказала, что защищу всех. Так что... – Она протянула руки, и Гинзуйсё появился в чаше из ее ладоней. – Сейлор Мун! – протянула руку Юпитер, пытаясь остановить ее. – Ты можешь погибнуть! Ты не должна использовать Гинзуйсё для чего-то такого... – она умолкла. Мун повернулась и, на одно ужасное мгновение, встретила взгляд Юпитер, и та пристыженно сжалась. – Незначительного? – спросила Сейлор Мун, ее губы выплюнули это слово, словно оно было неприятно на вкус. – Их жизни не менее важны, чем наши, Юпитер. Гинзуйсё засветился... ВСПЫШКА – Сколько раз она это сделала? – тихим голосом спросила Чиби-Уса. Мамору вздохнул, опустив взгляд на почти безжизненную Принцессу. – Девять раз, – сказал он. – Пока мы шли, мы девять раз столкнулись с людьми, погибшими во время шторма. – И за это он и любил ее. Ранма вошла в комнату и огляделась. Через мгновение она нахмурилась и взглянула на Чиби-Усу. – Эй, детка, – сказала она, – а где Аканэ? Все взгляды собрались на Чиби-Усе, и та побледнела. Сердце Ранмы упало, и, хоть она и не знала еще, что именно случилось, она уже знала, что это что-то плохое. – Тетя Ранма, – начала Чиби-Уса и сразу же поморщилась. Она явно не хотела этого говорить, и, если судить по удивленным взглядам других, они поняли больше, чем она сказала, но Ранма была в недоумении, не понимая ни точного смысла, ни того, что здесь происходит. – Я жду, – напомнила Ранма. Чиби-Уса всхлипнула, едва удерживаясь от слез. – Я говорила ей не идти за вами, но она не послушала! Она вышла в шторм через минуту после вас. Казалось, весь мир Ранмы сжался вокруг нее, и дрожь глубокого ужаса поселилась у нее в животе. – ЧТО? – закричала она во всю мощь своих легких. – Она сказала, что сама может о себе позаботиться. Что она тоже мастер боевых искусств, и... и... – Чиби-Уса ударилась в слезы. – Я сказала ей не делать этого! – Чертова пацанка, – яростно прошептала Ранма, повернулась и выбежала из храма. Мамору вздохнул и обнял Чиби-Усу, пытаясь ее утешить. – Все хорошо, Маленькая Леди, – сказал он. – Ты не могла знать. Чиби-Уса лишь завопила еще громче, слезы свободно лились. – Но я знала! Я знала, но не могла сказать вам! Пуу и я, мы могли остановить ее, но Пуу сказала, что если мы сделаем что-то большее, чем просто скажем Аканэ-сан не идти, это создаст временной парадокс, и... и... – ее рыдания стали слишком громкими и слишком сильными, чтобы продолжать. – Тссс, – прошептал Мамору, держа свою плачущую дочь, – все хорошо. Тссс. После почти пяти минут рыданий Чиби-Уса вытерла глаза и подняла взгляд. – Спасибо, Мамо-тян, – выдавила она. Она взглянула на Усаги на футоне, затем на остальных в комнате. – Я... я не могу сказать вам многого. Но будущее довольно плохо. Особенно для тети Ранмы. – Мы не сможем изменить его? – спросила Рей. – Сделать что-то, чтобы изменить его? Чтобы все было по-другому? – Нет, если это создаст парадокс, – ответила Макото. – Мы не можем рискнуть Кристальным Токио только потому, что Ранма от этого будет страдать. – Нам поможет, если мы будем точно знать, что именно мы не можем изменить, – сказала Ами. – Не зная этого, мы будем гадать до тех пор, пока не станет слишком поздно для всего вообще. – Ты не можешь рассказать нам чуть больше, Чиби-Уса-тян? – спросила Макото, наклоняясь, чтобы оказаться на одном уровне с Чиби-Усой. – Нет! – продолжала стоять на своем Чиби-Уса. – Пуу сказала, что вы должны свободно принимать свои решения, иначе это ничего не будет значить. Если я расскажу вам, что произойдет, вы... – она покачала головой, – вы не будете собой. Вы будете тем, что я вам расскажу, и вы возненавидите меня за это, потому что вы не сможете этого изменить. Я никогда так с вами не поступлю. – Что нам тогда делать? – спросила Минако. – То же, что мы делали всегда, – тихо сказала Усаги, сев из последних сил, хоть это действие еще сильнее продемонстрировало ее усталость. – Мы сражаемся за то, во что мы верим. Мы защищаем этот мир и друг друга. Включая и Ранму-сан. – Она по очереди посмотрела на всех Сенши, затем на Мамору и, наконец, на Чиби-Усу. – Она не должна быть там совсем одна. Девочки... – Я пойду, – сказал Мамору. – Я тоже, – добавила Рей. Минако подскочила к ним. – Я третья! – Ами-сан, Макото-сан, – сказал Мамору, – вы останетесь здесь с Усаги? Ами и Макото кивнули. – Пока! – отозвалась Минако, направляясь к двери. – Мы свяжемся, если найдем ее, – пообещала Рей. Мамору поочередно взглянул на Ами и Макото. – Держите ее в безопасности, – сказал он, достал из кармана красную розу и сосредоточился на ней. Слабое свечение пробежало по его одежде; он стал Такседо Каменом, плащ кратко колыхнулся на ветру его трансформации. И он пропал. Печальная правда о мире: иногда люди, которые думают, что знают, как лучше, лишь разрушают сами себя. Как эти двое, что разрушили себя сами. Лишь благодаря вмешательству других Харука и Мичиру были сейчас вообще живы, и они обе знали это. Харука смотрела. Их квартира лежала в руинах: после атаки и шторма все здесь было полностью разрушено. Она встретила шокированный взгляд Мичиру и тяжело вздохнула. – Что? – спросила Мичиру. – Так много осколков прежнего, – вслух размышляла Харука. – Так много обломков осталось позади... – Она говорила не о квартире. Или, по крайней мере, не только о квартире. – Я знаю, – сказала Мичиру, положив голову на плечо Харуки. Харука обняла Мичиру, и на долгую минуту в квартире повисла тишина, когда они просто стояли там. Наконец, Харука спросила: – Что же нам делать? Мичиру серьезно взглянула на Харуку. – Собирать осколки. Вместе. Харука улыбнулась, и это была настоящая, искренняя улыбка. – Я знала, что есть причина, из-за которой я любила тебя. Они целовались. Дольше, чем они могли себе позволить, они не могли навсегда остаться так. Была работа, и, кроме них, никто не мог справиться с ней. Нехотя, Харука отпустила другую женщину и повернулась взглянуть на то, что осталось от их квартиры. И что же осталось то, в конце то концов? Ничего. Все. Немного того. Немного сего. Вот опаленный котелок из нержавеющей стали лежит на куче камней, что когда-то была их камином. Там неповрежденная кастрюля лежит посреди разбитой плитки на кухонном полу. Одна из шляп Мичиру, припорошенная снегом, лежала на замерзшем бассейне. Обугленный футляр со скрипкой лежал слишком близко к тому, что осталось от Мимет (чего было немного – на самом деле, всего лишь напоминающая по форме человека кучка угля) – единственного члена Ведьм 5, что Внешние Сенши убили во время нападения на их квартиру. Они принялись за работу. Ее пальцы испачкались в саже, пепел перемешался с талым снегом, Харука слабо вздрогнула, когда она покосилась на Мичиру. – Неужели мы ошиблись? В Сатурн? Мичиру сжала губы в тонкую линию. – Я не знаю. Надеюсь на это. – Она, кажется, достаточно неплохо сработалась с Сейлор Мун... – Харука недоверчиво покачала головой. – Я бы не поверила в это, если бы не увидела этого сама. Мичиру открыла футляр со скрипкой и осмотрела лежащий внутри инструмент. Ей понадобятся новые струны, но сам инструмент казался неповрежденным. – Во что именно? – уточнила она. – Что Сейлор Сатурн поладит с Сейлор Мун, или что Сейлор Мун окажется... – Булкоголовой? – Это похоже на нее, – заметила Мичиру. – Но она глупая, наивная, доверчивая... – Она умолкла. – Я надеюсь, что все это не убьет ее чистоты. Так они и проводили время, за разговорами, за уборкой, за спасением тех осколков своих жизней, что они еще могли спасти. Когда они убрали последнюю из неповрежденных (или поддающихся ремонту) вещей в пару чемоданов, звук приближающихся женских шагов объявил о присутствии Сецуны. Мгновением позже она прошла через дверь. – Вы все забрали? – поинтересовалась Сецуна. Харука с сожалением оглядела развалины их квартиры. – Все, что мы могли спасти, – ответила она. Сецуна кивнула, плавно повернулась и двинулась к выходу. – Идем, – позвала она через плечо. – Дома, что я приобрела, должно быть достаточно для нас троих. Бросив последний взгляд на их бывшее жилище, Харука и Мичиру повернулись и последовали за Сецуной наружу. Из развалин, обратно на свежий воздух. Лучи света струились сквозь оставшиеся облака, удивительные пятна дневного света среди всеобщего уныния. Бриз немного усилился, и снег свалился с ветвей двух переживших шторм из дождя и снега деревьев. Такседо Камен спокойно шагал через разрушенную местность, сдерживая горе и ужас непроницаемым щитом Необходимости. Пока он шел, он размышлял, куда бы он пошел на месте Ранмы, и его цель определилась: дом Томоэ. Он перемещался по щебню и через разбитые фундаменты. Вот мертвый ребенок. Вон мужчина, целиком замороженный штормом. Его глаза ожесточились. Он не мог спасти их, но он сделает все, что сможет. – Аканэ? АКАНЭ! – полные отчаяния крики Ранмы плыли по ветру. – АКАНЭ! Такседо Камен легко забрался на большую бетонную плиту, выступающую над разгромленным фундаментом дома Томоэ, и взглянул вниз на молодую женщину, что даже сейчас отчаянно продиралась через щебень, разыскивая любые следы своей возлюбленной. Он спрыгнул со своего места вниз, ветер свистнул вокруг него, когда он спустился сквозь холодный воздух на землю, примерно в двадцати футах от Ранмы. Ранма обернулась, сразу приняв боевую стойку. – КТО... о, – немного расслабилась она, – это ты. Мамору изучил молодую женщину, прежде чем ответить. Она была прекрасна, и это была правда. Ее рыжие волосы сейчас висели мягким хвостом, ее мужская одежда совершенно не скрывала ее женственных изгибов. И еще... она четко идентифицировала себя как мужчину. Изучение гендерных исследований не было центром его внимания, но он знал основы. Путь, которым она шла, не был прост, но он решил почтить его. – Какой-нибудь ее след? – наконец, спросил он. Ранма испустила долгий, медленный вздох. – Да. Здесь след ее ки. Он почти исчез, но она была здесь... Я не знаю. Примерно в то же время, что и мы, я думаю, перед тем, как люди начали проваливаться в... иные измерения. Затем он... – сжала кулаки Ранма, – он исчез, и здесь энергия одного из тех "даймосов". Мамору не стал исправлять Ранму в Даймонах, но лишь кивнул. – Что ты будешь делать теперь? – спросил он. Ранма горько рассмеялась. – Не знаю. Искать ее, наверное. Знаешь, без нее у меня нет причин что... – она покачала головой. – Я люблю ее больше всего на свете, понимаешь? Мне понадобилось много времени, чтобы признать это, но теперь, когда я сделала это, будь я проклята, если потеряю ее. – Я понимаю, – кивнул Мамору. Ранма посмотрела на него, и Мамору ощутил мгновенное, неудобное чувство, что он был взвешен и измерен. Затем Ранма кивнула. – Думаю, да. Затем, собрав всю свою решимость, Мамору положил руку на плечо Ранмы и взглянул ей прямо в глаза. – Если тебе что-то понадобится, мы прибудем. Все остальные волнуются за тебя. – Он взглянул на бетонную плиту, с которой был виден разрушенный подвал. Они еще не пришли. – Усаги отправила искать тебя Марс и Венеру. И меня. Ранма сбросила руку Мамору со своего плеча и опустила взгляд на щебень. Мамору вздохнул. – Саотоме-кун, я не знаю всех деталей твоей ситуации, и я понимаю, что ты думаешь, что должна действовать "как мужчина", но это не значит, что ты не можешь позволить своим друзьям поддержать тебя и помочь тебе. Может, мы и не слишком долго знаем тебя, но мы все поможем тебе. Особенно Усаги. Лицо Ранмы чуть-чуть смягчилось. – Я знаю, – прошептала она, и, хоть было ясно, что она шептала, чтобы минимизировать риск этого, ее голос сломался. – Но это тот случай... когда мне нужно побыть одной, Чиба-сан. Какое-то время. Мамору кивнул. Ветер закружился вокруг него, и он пропал, оставив после себя лишь несколько лепестков роз. Их отнесло по воздуху вниз, как раз к ногам Ранмы. Ранма опустила задумчивый взгляд на лепестки роз, а затем возобновила свои поиски. Вопреки всему. Вопреки ее страху и ужасу, что охватывали ее, когда она думала о том, что потеряла Аканэ. Вопреки гневу, что она чувствовала, злясь на себя, что не заметила, что пацанка последовала за ними. Вопреки всему, она очень слабо улыбалась. Приятно иметь друзей. Мир стал ярче, когда яркий солнечный луч упал на жилую область храма; Усаги села на футоне и улыбнулась. На это мгновение, наслаждаясь светом заходящего солнца, что скользило по небу ниже оставшихся облаков, она почти смогла забыть горе и ужас, что лежали снаружи. Она могла с этим справиться. Она могла. По одному шагу за раз. – Надеюсь, я не разбудила тебя, – сказала Макото. Усаги подняла глаза. Здесь была Макото, устанавливала керосиновую лампу на столик в центре комнаты. – Нет, не разбудила. Я просто... – Улыбка Усаги исчезла, она взглянула на мир за пределами окна, и вздохнула. – Мне интересно, что мама скажет обо всем этом. Макото улыбнулась. – Королева Серенити, наверное, сказала бы, что ты сделала все, что могла. Что ты спасла мир. Уверена, она бы гордилась тобой. Усаги легла назад на футон и посмотрела в потолок. – Ты так думаешь? – уточнила она. Макото кивнула, и ее хвост качнулся в такт этому. – Я в этом уверена. Мы встретили ее, в этом другом измерении. Усаги собралась с силами и уселась, подчеркивая этим важность разговора, и взглянула на Юпитер. – Правда? – спросила она. – Правда. – Как? Где? Как она выглядела? Дверь открылась, и вошла Ами, привлеченная звуком их разговора. – Ну, – начала Макото, – после того, как мы провалились в другое место, мы, в итоге, попали на Луну в месте под названием Страна Снов. – Ты хочешь сказать, как в Маленьком Нимо(1)? – уточнила Усаги. – Что-то вроде. В любом случае, Рей, Минако, Ранма и я попали в Лунное Королевство, и оно было... – она задумчиво улыбнулась, – таким же, как я его помнила. Вечный город, на берегах Моря Ясности... Усаги видела. Перед ее мысленным взором он сиял подобно драгоценному камню на берегу моря. Она вспомнила, как ребенком играла в саду, как росла среди придворных Серенити, как вела привилегированную жизнь. – Я вспомнила, – сказала она. – Так теперь Лунное Королевство находится там, в этой "Стране Снов"? – уточнила Ами. Макото кивнула. – Мы встретили Королеву Серенити и остальных. Она бы понравилась тебе, Усаги. Она... – она прервалась, – не такая, как ты ожидаешь. Когда мы вошли, она была одета в блузку и синие джинсы и играла в бильярд. – Не может быть! – громко рассмеялась Усаги. Они все хихикали, и, когда смех прекратился, Усаги спросила: – Это она помогла вам вернуться домой? Как вы вернулись? – Нет... – некоторое время Макото казалась виноватой, но затем она улыбнулась, хотя ее улыбка была чуть вымученной. – В каком-то смысле, да, – сказала она. – Я уверена, что ты ее полюбишь, Усаги-тян. На мгновение слабый намек на подозрение возник в сердце Усаги. Макото что-то от нее скрывает?.. Ни в коем случае. Мако-тян никогда так не поступит. Усаги улыбнулась. – Может быть, когда все успокоится, мы сможем навестить ее! – Мы не знаем, как. Не думаю, что мы снова сможем использовать для этого дом Томоэ... Улыбка Усаги увяла. – Я постараюсь что-нибудь придумать, – улыбнулась Ами. – Я уверена, что в компьютере Меркурий есть что-нибудь на эту "Страну Снов". Лицо Усаги немедленно прояснилось, и она счастливо отозвалась: – Ами-тян лучшая! Ами покраснела. – Но... – уже серьезнее сказала Усаги. – Но? – переспросила Макото. – Вообще-то, я спрашивала про Икуко-маму. Макото рассмеялась. Дверь открылась, и вошел Мамору, по прибытии сбросив свою личность Такседо Камена. – Мамо-тян! – позвала Усаги. – Мамору-кун, – хором сказали Макото и Ами, оставив приветствие подразумевающимся. Мамору улыбнулся. – Привет, – сказал он, – тебе лучше, Усако? – Да! – кивнула Усаги. – И, Мамо-тян, ты нашел Ранму? – Нашел. Усаги взглянула на дверь, но через мгновение, когда стало ясно, что рыжая не войдет через нее, она нахмурилась. – Где она? – Одна. – Мамо-тян! – ахнула Усаги. – Почему ты оставил ее одну? Ей не стоит сейчас быть одной. Не тогда, когда Аканэ-сан пропала без вести! Мамору серьезно взглянул на Усаги. – Она вернется к нам когда будет готова, а прямо сейчас ей нужно побыть одной. Чтобы смириться со всем этим и... погоревать, если ей это нужно. Она просила, чтобы ее оставили в покое, Усако. На какое-то время. Усаги это не нравилось. Это казалось ей странным. Когда она горевала, она шла к своим подругам за поддержкой, и они шли к ней, разве не так? Даже Внешние Сенши... ну, вообще-то, она не знала, было ли все так же и для Внешних Сенши, но все же. Она покачала головой. – Я не понимаю, – заявила она. – Но когда она будет готова, мы будем рядом. Мамору улыбнулся и ничего не сказал. Электричества не было, но, по крайней мере, у них были керосиновые лампы. Был вечер следующего после шторма дня, и все находящиеся в храме Хикава только собирались отправляться спать. Здесь было тесно, но это было всем, что сейчас было им доступно. Они потратили большую часть дня, безуспешно разыскивая свои дома и свои семьи. Дом Усаги был разгромлен, и не было ни единого признака ее семьи. Она плохо с этим справлялась. Дом Минако тоже был разрушен, ее семья пропала. На самом деле, из всех Сенши, лишь дома Рей и Ами пережили шторм. Дедушка Хино и Юичиро не пострадали, находясь во время шторма в убежище. Они вернулись около полудня и немногое рассказывали. Девушки нашли мать Ами, она организовывала добровольцев для помощи госпиталю, но женщина почти не поговорила ни со своей дочерью, ни с остальными: она отнеслась к ним так же, как и к любой другой группе пострадавших. Теперь они были здесь, все в спальных мешках, футоны лежали на полу в гостиной у Рей, комнату освещал только лунный свет из окна и колеблющееся пламя трех керосиновых ламп, разбросанных по комнате. Большинство уже спали, но Мамору сидел за столом в центре комнаты и возился со старым коротковолновым радио. – Мамо-тян, – раздраженно окликнула его Усаги, – иди спать. Уже поздно. Мамору почесал в затылке и снова взялся за отвертку. – Я почти справился, Усако. Если мы сможем заставить его работать, может быть, мы сможем с кем-нибудь связаться. Ну или по крайне мере послушать новости. – Он повозился с внутренностями радио, и статические шумы полились из динамика. Небольшая регулировка, и... – ш-ш-ш-ш-ш... Ученые затрудняются объяснить этот феномен. Отчеты о ледяном тайфуне поступают со всего Токио... – Вот! – гордо заявил Мамору. – Ты его настроил! – воскликнула Усаги. Ами уселась на своем футоне. – Ты молодец, Мамору-кун, – сказала она, потирая заспанные глаза. – …Минато пострадал сильнее всего, по всему специальному району видны разрушения. Тюо, Кото и Синагава почти также плохи. Как мы уже сообщали ранее, несмотря на то, что Императорский Дворец был поврежден штормом, Император и его семья не пострадали. Численность погибших на данный момент не известна, но ожидается, что она будет высокой. Император выступил с заявлением, сообщив: "Мы все должны сохранять спокойствие в это время испытаний, оказание помощи идет полным ходом. Я знаю, что могу рассчитывать на всех вас, что вы поможете Японии оправиться от этой катастрофы". – Приемник ненадолго замолчал. Затем голос репортера продолжил: – Представители электрических компаний ожидают, что подача энергии и воды может быть восстановлена в наиболее пострадавших районах Минато, Тюо, Кото и Синагава в течение месяца, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, как можно сильнее экономьте воду, пока поставки бутилированной воды до убежищ не будут налажены. – Все действительно плохо, да, – сказала Усаги. Это было скорее утверждение, чем вопрос. – Все плохо, – кивнул Мамору. Усаги потупилась. – Ты не думаешь, что нам... – внезапный стук в дверь прервал ее. Усаги взглянула на Мамору, Мамору взглянул на спящую Рей. Он немного подождал. Стук повторился, на этот раз громче. Настойчивее. Послышался звук сдвигающейся двери, затем шаги человека в деревянных сандалиях. Открылась другая дверь, а затем... – Ох, бедняжка. Ты одна из подруг Рей, верно? Входи! Входи! – голос дедушки Хино. – Они в гостиной. Я уверен, что для тебя найдется, по крайней мере, еще один футон. – Спасибо, дедушка. Это была?.. Дверь в гостиную открылась, там стояла весьма потрепанная, замерзшая, дрожащая Саотоме Ранма. Ее голубые глаза метнулись от Мамору к Усаги и обратно, и она спросила, лишь с незначительной ноткой отчаяния в голосе: – Я... я могу на какое-то время остаться здесь? Усаги вскочила на ноги и схватила Ранму в объятия прежде, чем кто-либо успел хотя бы моргнуть. – Конечно, можешь, – пробормотала она, готовая на все, чтобы вернуть тепло и уют в дрожащее тело девушки. Ранма рухнула почти сразу же, как будто держалась она лишь на одной своей воле, и Усаги не составило труда подхватить легкую девушку. – Я не смогла найти ее, – прошептала Ранма в золотистые волосы Усаги, ее голос сорвался. Она пыталась сдержаться, но одинокая слезинка нашла свой путь по ее лицу. – Я искала, но не смогла найти ее. Аканэ. Она имела в виду Аканэ. Усаги подумала, как бы она чувствовала себя, если бы потеряла Мамору, и сочувствие забило в ее сердце таким мощным ключом, что она сама едва не расплакалась. – Все хорошо, – сказала она так тепло, как только могла. – Мы найдем ее. Вместе. Ранма позволила Усаги отвести себя до запасного футона со спальным мешком на нем. Там она и свернулась, впервые с начала шторма в тепле и уюте. И сейчас, когда она прошептала искреннее "спасибо", ее решимость дала трещину. Ее гордость дала трещину. Тихие слезы потекли по ее лицу. Она зарылась лицом в подушку и, так тихо, как только могла, плакала, пока не уснула. Усаги сидела около Ранмы, пока та не задремала. Это было забавно, но с тем, как она там лежала, с лицом со следами слез, со спутавшимися под ней рыжими волосами, Ранма выглядела такой... спокойной. Как будто во сне она нашла все освобождение, что не смогла найти наяву. А завтра... завтра они столкнутся со всем, что грядет. Найдут Аканэ. Возместят весь причиненный ущерб. Найдут способ всех спасти. Всех. Даже Аканэ. Усаги подняла взгляд на Мамору, с надеждой улыбнулась и произнесла: – Спокойной ночи, Мамо-тян. Мамору согласно кивнул. – Спокойной ночи, Усако, – он открыл раздвижную дверь и вышел из комнаты. Звук его шагов эхом раздался в коридоре. Открылась дверь в другую комнату, где спали дедушка Хино и Юичиро, и наступила тишина. Ну, тишина, если не считать одного: храпа Ранмы. Усаги поморщилась. Это может быть сложнее, чем она думала. Говорят, надежда умирает последней. Так и происходит – особенно если в это вовлечена Цукино Усаги. Но для Аканэ надежда почти умерла. Глубоко внутри Академии Мюген, она сидела в темной комнате, привязанной к стулу. Она чувствовала слабость и усталость, Древний Знак был начертан на полу под ее стулом, он светился ужасным, зловещим зеленым светом. Но и кроме него что-то в этом месте было неправильным. Тени, казалось, двигались, когда на них не смотрели. Углы изгибались в странных направлениях. В комнате чувствовалось Присутствие. Таящегося страха. Она злобно оглядывалась, разыскивая что-нибудь, что можно было бы атаковать. Что-то, что она могла бы ударить. Хоть что-нибудь, что не дало бы ей обвинять себя. "Проклятье, – с горечью думала она, – мне стоило...". Но нет. Она не позволила этой мысли оформиться у нее в сознании. Что ей не стоило идти за Ранмой. Что ей стоило остаться в храме Хикава. – Почему вы не связались с нами, Мистресс 9? – вновь спросил ее мужской голос. Голос профессора. Человека, который говорил, когда монстр притащил ее в ту машину. – Я не Мистресс 9! – огрызнулась она. Смех. Безумный смех. Он оборвался примерно через минуту. – Ты действительно веришь в это, моя дорогая? – спросил профессор неожиданно спокойным голосом. Нет. Она знала это имя. Мистресс 9. Он обратился к ней так, чтобы она не могла отрицать. – Да! Мое имя – Тендо Аканэ! Если ты не отпустишь меня, ей-богу, я... я разорву тебя на куски! – Она все еще могла лгать самой себе. В этом она всегда была хороша. – Очень хорошо. Если ты собираешься упрямиться, мы сможем сделать это менее приятным. Сияние Древнего Знака усилилось, и ужасная волна слабости вперемешку с болью пронзила ее тело. Аканэ закричала. И даже когда процедуры начинались, даже когда Апостолы Смерти принимались за свои попытки возродить Мистресс 9, Аканэ продолжала отчаянно спрашивать: – Ранма, где же ты? И только безумный смех профессора был ей ответом. (1) Маленький Нимо: Приключения в стране снов – полнометражный анимационный фильм японской студии Tokyo Movie Shinsha. (ru.wikipedia.org/wiki/Маленький_Нимо:_Приключения_в_стране_снов)