Сердцу не прикажешь

Следующая неделя показалась Гермионе сущим кошмаром: ей приходилось изо всех сил сдерживать свой праведный гриффиндорский гнев, и не дать тем самым Эйлин возможность догадаться о том, что она в курсе её затеи. Эта маленькая девочка оказалась весьма изобретательна на всякие каверзы, так что ой как не зря она хотела попасть в Слизерин. Правда многие из её шалостей так и не увенчались успехом, иногда благодаря осведомлённости гриффиндорки, иногда из-за неаккуратности Эйлин. Например, расчёска, намазанная клеем, так и осталась лежать на своём месте приклеенная, потому что как Гермиона не старалась, оторвать её она не смогла. Да и обнаружив однажды утром в своей постели лягушку, Гермиона, к огорчению Эйлин, совершенно не испугалась — сказались годы учёбы с Невиллом и его жабой. Было ещё множество покушений на спокойную жизнь гриффиндорки, поэтому неудивительно, что к концу недели она совершенно выдохлась. Если бы не её гриффиндорская гордость вкупе с упрямством, то она давным-давно уже уехала бы отсюда. Сегодняшнее утро началось просто отвратительно. Для начала её будильник почему-то не прозвонил, и она проспала, поэтому на завтрак ей пришлось пить холодный кофе, так как домовики подавали всё в строго определённое время, а затем в саду внезапно раздался какой-то грохот, и девушке пришлось идти разбираться. Взяв в руки палочку, она вышла из дома и направилась в дальнюю часть сада, где творилось что-то непонятное. Подойдя поближе, гриффиндорка увидела какие-то странные крутящиеся приспособления, которые носились туда-сюда по саду и издавали грохочущие звуки. Гермиона с трудом сдержала рвущиеся наружу ругательства: это было новое изобретение её давних знакомых близнецов Уизли, используемое, насколько она помнила, для отвлечения внимания и доведения до нервного срыва отдельных личностей. Уничтожить быстро их не получится, поэтому девушка приготовилась к долгому бессмысленному труду, придумывая самую страшную месть для близнецов, продающих свой товар кому попало. В это время на крыльцо дома аппарировал высокий темноволосый мужчина. Быстро осмотревшись по сторонам и спрятав палочку в карман мантии, он вошёл в дом. — Хозяин! — С радостным визгом кинулся к нему домовик. Северус Снейп, а это был именно он, недовольно поморщился и приказал. — Я к себе в кабинет, пригласи Эйлин. — И, кинув тёмную мантию в руки домовику, он направился к лестнице. Поднявшись к себе, он подошёл к бару и, достав оттуда виски, щедро плеснул в стакан. Затем Снейп уселся в кресло и с наслаждением сделал большой глоток. Мужчина очень устал. После окончания войны напряжение немного спало, ведь он больше не был двойным агентом, но зато по-прежнему оставался профессором зельеварения, а если учитывать, что Гриффиндор и Слизерин оставались враждующими факультетами, то война продолжалась, только в рамках школы, из-за чего последние перед каникулами месяцы были совершенно невыносимы: весна, гормоны, а когда он жаловался директору и просил наказать провинившихся, тот, вместо каких бы то не было действий, пускался в воспоминания о молодости, глупости, из чего Северус делал вывод, что директору такое поведение даже нравиться. Единственным утешением были приближающиеся каникулы, а значит законный отпуск. Хорошо хоть Эйлин нашли гувернантку, а то он очень волновался за свою дочь — она была смыслом его жизни, ради неё, только ради неё он пережил эту страшную войну. Ради неё и её умершей матери. Господи, как он любил её... В дверь постучали. Мужчина вздрогнул, прерывая свои ненужные теперь воспоминания. Дверь открылась и в комнату влетела Эйлин. Она была почти точной копией своей матери, за исключением глаз. «И характера», мысленно добавил Северус. — Папочка! Я так скучала! А почему ты приехал? Ты надолго? Как у тебя дела? — Помедленней. — Усмехнулся мужчина. — Я одновременно могу ответить только на один вопрос. Для начала обними-ка отца, я тоже по тебе скучал. Эйлин крепко обняла Северуса и поцеловала в щёку. — Я приехал, потому что мне надо было забрать кое-какие бумаги, так что уже уезжаю. Хотел спросить ещё, как твоя новая гувернантка. Эйлин состроила недовольную мордашку и начала жаловаться. — Во-первых, папочка, она очень молодая. — Ну, так это даже хорошо, что она ближе тебе по возрасту, легче общаться будет. Продолжай. Раз ты сказала, «во-первых», значит, есть и «во-вторых»? — Да, есть. Она гриффиндорка! Северус нахмурился. Ведь чувствовал же, что нельзя доверять этому старому интригану. Теперь нужно исправлять положение. Новую девушку искать уже некогда, в смысле не к чему. Каникулы на носу. Он и сам справится. — Ну, это не самое страшное. Тебе даже полезно будет пообщаться с представителем другого факультета, что бы у тебя сложилось объективное мнение. — Но папа! Ты же сам говорил, что нет факультета хуже Гриффиндора! А теперь... — Так, хватит! До каникул потерпишь, а потом я приеду, и мы решим этот вопрос. Понятно? Эйлин недовольно замолчала. Она знала, что в таком состоянии отцу лучше не перечить. А она и сама сделает так, что эта гриффиндорка уедет отсюда, причём по своей воле. — Хорошо, папа.- Миролюбиво ответила она. Северус подозрительно посмотрел на неё. Уж очень не похоже на его дочь так легко соглашаться, наверняка что-то задумала, только вот у него нет времени разбираться, что. Ладно, у неё есть гувернантка, вот пусть сама и выясняет. — Тогда пошли, проводишь меня. И они вышли из кабинета. На пороге Северус обнял и поцеловал дочь, а затем аппарировал. Гермиона уничтожила последнее детище Уизли и, крайне усталая и раздражённая, направилась домой. Она была уверена, что и будильник, и «это» в саду дело рук Эйлин. Как же ей всё надоело! Плевать на Дамблдора и всех остальных! Она сейчас устроит этой «тихоне»! Гермиона, как фурия, влетела в дом, громко хлопнув дверью. — Эйлин! — Позвала она, проходя в гостиную. Эйлин, недовольная разговором с отцом, медленно и не спеша, пришла на зов, с ожиданием уставившись на гриффиндорку, всем своим видом демонстрирую непонимание и удивление. Гермиону же такое поведение распалило ещё больше и, если у неё и были сомнения по поводу Эйлин, то все они растаяли. — Что всё это значит? — по слогам проговорила Гермиона. — Я не понимаю вас. — С видом невинной овечки ответила Эйлин. — Это. — Повторила Гермиона и показала один, уже обезвреженный предмет. Эйлин молчала, и даже не потому, что ей нечего было сказать, как раз наоборот, слизеринский склад ума предлагал множество путей выхода из данной ситуации. Молчала же она потому, что так было надо. Она поняла, что сумела-таки, наконец-то, достать свою гувернантку, а это значит, что если её ещё позлить, то она уберётся отсюда быстрее, чем аппарирует домовик. — Отвечай, когда тебя спрашивают. — Стальным голосом сказала Гермиона. — Вы не имеете право тут командовать! Я тут хозяйка! Хочу — говорю, хочу — молчу! — Нет, имею! Меня наняли, чтобы следить за тобой, поэтому ты будешь отвечать на мои вопросы, и не только относительно этого, а относительно твоего поведения вообще! Чего ты добиваешься? — Я хочу, что бы ты уехала отсюда! И чем скорее, тем лучше! Я тебя ненавижу! — Скажите, пожалуйста! Чем это я тебе не угодила?! — Да всем! И вообще, я не нуждаюсь в няньках, так и передай тому, кто тебя нанимал! — И, громко топая, Эйлин выбежала из гостиной. Через минуту Гермиона услышала стук захлопывающейся двери в спальню Эйлин. Девушка вздохнула. Она не собиралась ругаться с Эйлин сейчас, просто её поведение вывело бы любого. Но сдаваться она не собиралась: раз обещала Дамблдору, значит останется здесь. По крайней мере, пока. Гермиона с отвращением отбросила вредилку от Уизли и тоже пошла к себе в комнату: ей надо было принять душ, чтобы смыть с себя землю. Через некоторое время чистая и более-менее умиротворённая девушка вышла из ванной. Она решила лечь спать пораньше, несмотря на то, что было только семь часов, просто Гермиона чувствовала себя усталой и разбитой. Вспомнив поговорку «утро вечера мудрее», она решила последовать её совету и оставить свои размышления на завтра. Как это ни странно, заснула она очень быстро. Ей почему-то приснился Хогвартс. Она, Гарри и Рон бегали по квиддичному полю и ловили вредилки Уизли, а на зрительных местах сидели дети, все как один вылитые Эйлин. Гермиона погналась за особо шустрой вредилкой, но вдруг услышала, что её кто-то зовёт. — Мисс Гермиона, мисс Гермиона! Девушка открыла глаза и увидела домовика. Он стоял у кровати с выражением страха на мордочке и не прекращал звать её. — Что случилось? — Испуганно спросила Гермиона. — Молодая мисс. Ей плохо. У неё приступ. Девушка быстро вскочила с кровати и, накинув халат и взяв палочку, направилась за домовиком. Открыв дверь своей комнаты, она услышала грохот, доносившийся из спальни Эйлин. Она бегом отправилась туда и распахнула дверь. То, что она увидела, на мгновенье поразило её. Вся комната была завалена обломками и осколками разбитых вещей, а те, что остались целы, с невероятной скоростью кружили в воздухе. Пол был усыпан перьями из подушек, откуда-то появились летучие мыши и присоединились к всеобщему хаосу, а сама Эйлин, сжавшись в комочек, сидела в углу с выражением полнейшего ужаса на лице, так что стало понятно, что сама справится с этим она не сможет. Гермиона подняла палочку и решительно шагнула в комнату.