Сердцу не прикажешь

Несмотря на творящийся вокруг бедлам и позднее время, Гермиона сохраняла ясность мысли, ведь в этом прекрасном качестве её за годы дружбы натаскали Гарри и Рон, которых можно было даже попытаться заставить делать уроки, но вот только не помешать вляпаться в неприятности (что всегда считала своим святым долгом сделать Гермиона) и малейшая же попытка воспринималась не намного менее тяжким грехом, чем предание Родины врагу. Ну а вытаскивание двух шалопаев, естественно, тяжким мешком картошки валилось на плечи несчастной девушки. Вот и сейчас Гермиона решительно начала вспоминать детство, которое поставило старую пластинку не уточняется где и самозабвенно заиграло. Девушка вспомнила свою любимую поговорку «Не ищи лёгких путей!», после чего, правда, решительно передумала и сказала банальное: — Finite Incantatem! И, как оказалось, поступила абсолютно правильно. Ну, или, по крайней мере, частично правильно... Единственный оставшийся в живых стул приземлился на пол с каким-то странным хрустом. Остальные вещи также соизволили пойти на посадку. Милые летучие мышки вылетели пролететься и освежиться в окно. Гермионе подумалось, что магглы, живущие в ближайших пятнадцати километрах, будут крайне рады такому подарку by Бернетт. Эйлин же продолжала тихо скулить в уголке, из чего гриффиндорка сделала вывод, что у девочки шок. Поняв, что от домовика, стоящего в ступоре сзади, помощи не дождешься, она стала пробираться к Эйлин, по пути восстанавливая вещи посредством обычного Reparo. Наконец-то с боем прорвавшись до пункта назначения, она опустилась на колени рядом с девочкой и прижала её к себе. Как бы Гермиона не злилась на неё, вид несчастного заплаканного личика растопил её сердце. Постепенно Эйлин успокоилась. Вскоре усталость взяла свое, и она задремала, доверчиво обняв Гермиону. Та осторожно взяла её на руки, положила в уже восстановленную постель и укрыла одеялом, после чего начала возвращать комнату в первоначальное состояние. Такого безобразия домовик не вынес, поэтому быстро и, что важно, самостоятельно выйдя из ступора, он кинулся отстаивать свой хлеб, на который столь кощунственно посмела покусить Гермиона. — Я сам! Это я сделаю! — Только тихо! — Предупредила Гермиона и вышла из комнаты. Оставшаяся часть ночи прошла спокойно, но быстро. Ночные события сделали своё дело, и Гермиона чувствовала себя разбитой и усталой. Быстро одевшись, она первым делом пошла посмотреть как там Эйлин. Девочка ещё спала, совсем по-детски положив ладошку под щёку. Во сне она казалась настоящим ангелом. Светлые волосы, длинные пушистые ресницы, ямочка на щёке... Гермиона в принципе понимала её, ведь девочка росла без матери и практически без отца. Она не умела общаться с людьми, к тому же характер... Начало подросткового периода... Ой, то ли ещё будет... Материнским жестом гриффиндорка поправила одеяло и, встав с кровати, подошла к окну. Она заметила, что в комнате царил образцовый порядок — домовики постарались на совесть. Погода сегодня была просто замечательная. На небе ни облачка! Но размышления девушки о такой прекрасной и в высшей степени замечательной погоде были прерваны послышавшимся сзади шуршанием. Гермиона оглянулась. Эйлин, сонно моргая, сидела в кровати. — Как ты себя чувствуешь? Эйлин огляделась, вспоминая события минувшей ночи, и поморщилась. — Так ничего, только голова болит и какая-то слабость. — Ну, ничего. Это нормально. Тем более после такого магического выброса... — Спасибо тебе. — Внезапно сказала девочка. — И прости меня за всё! Если бы не ты вчера ночью, то так просто это бы не закончилось. — Всё в порядке! Я прощаю тебя. А как часто у тебя такое случается? — Когда как... Обычно когда переволнуюсь. Довольно редко. А ты правда прощаешь меня? — Ну, конечно! Но только если ты пообещаешь, что постараешься вести себя хорошо! — Обещаю! Я буду просто пай девочкой! — Ой ли... — Ответила Гермиона, озорно улыбаясь. — Ну, что, пай девочка, пошли завтракать? — Пошли. А то я такая голодная, что, кажется, слона могу съесть! — Ну, слона я тебе не обещаю, а вот яичницу с беконом — пожалуйста! — Эх... Ну, яичница, так яичница. Всё же лучше чем ничего! — С притворным сожалением ответила Эйлин, однако поспешно собираясь. Прошла пара недель. Пребывание в доме Бернеттов больше не приносило Гермионе неудобств, ведь после той памятной ночи Эйлин изменила своё поведение, и они с Гермионой даже подружились. Сегодня они гуляли по саду после весьма плотного обеда, когда Эйлин вдруг сказала: — А у меня скоро день рожденья! — Правда? — Удивилась гриффиндорка. — А когда? — Через три дня, пятого мая. — И сколько же тебе исполнится?- Полюбопытствовала девушка. — Десять! — Гордо отозвалась Эйлин. — А я думала, что тебе уже есть десять... Видимо, меня снабдили ложными сведениями. Дезинформация! — На мой день рождения должен приехать папа... — Папа? Ну что же... Я давно хотела с ним познакомиться. — Мне кажется, ты ему понравишься. — Почему? — Не знаю. Считай это интуицией! — Ладно. Закрыли эту тему. Ты лучше скажи, кого будешь приглашать? — Никого. Я хочу провести этот день с папой, ну и с тобой, ты ведь теперь мой друг! — А у тебя есть праздничное платье? — Даже и не знаю... Пошли, посмотрим! Они вернулись домой. — Мда-а-а... — Протянула Гермиона, рассматривая нечто серо-чёрное, наполняющее шкаф. — И это всё? — Всё. — Нет! Так дело не пойдёт! Завтра же едем с тобой в магазин за платьем. Только не в волшебный, а в маггловский. Знаю я один, там такие платьица... Встав на следующий день пораньше, они отправились искать платье (читай неприятности на все части тела, разрешения-то получить они не соизволили...), а так же ещё некоторые нужные для праздника вещи. Перед выходом Гермиона трансфигурировала одежду Эйлин в обычные джинсы и футболку, которые, кстати, девочке очень подошли. До границы аппарационный зоны они шли не спеша, наслаждаясь теплой весенней погодой. Взобравшись на холм, Гермиона повернулась и взглянула на поместье. Казалось, что прошло не меньше года с тех пор, как она впервые увидела его. Девушка с грустью подумала, что ей будет тяжело покинуть этот дом, когда придёт время. Оставалось только надеяться на то, что она сможет видеться с девочкой. Отогнав грустные мысли и взяв Эйлин за руку, Гермиона аппарировала, и мгновение спустя они оказались в тупике, где никто не мог бы заметить их неожиданного появления. Всё так же держась за руки, они вышли в шумную улочку с огромным количеством ярких вывесок. Гермиона уверенно двинулась по только ей одной известному маршруту, и вскоре они оказались у входа в магазин, ничем с виду не отличавшимся от многих других. Однако это ничуть не смутило девушку, и она, решительно толкнув дверь, шагнула вперёд. Эйлин поспешила следом. Они оказались в просторном помещении, заставленном манекенами с платьями разных фасонов и цветов. Эйлин застыла в немом изумлении, а Гермиона деловито обратилась к продавщице. Пока они обсуждали размер, вид, цвет и многое другое, девочка успела всё осмотреть. Некоторые модели ей действительно понравились, и всё же хотелось чего-то другого, особенного. Тем временем Гермиона закончила разговор и подошла к Эйлин. — Ну, что? Уже присмотрела что-нибудь? Эйлин лишь неопределенно пожала плечами. — Понимаю... Трудно так сразу. Ну, я, кажется, нашла то, что нужно. Сейчас принесут. И действительно, вошла девушка-продавец, неся какой-то довольно объёмный свёрток. Зайдя в примерочную кабинку, Гермиона с помощью заклинания избавилась от упаковки и извлекла на свет что-то изумурдно-серебристого цвета. Эйлин восхищённо вздохнула. Гермиона помогла девочке облачиться в платье, которое ей действительно очень шло. Платье было прелестно — изумрудный шёлк и серебряное кружево на подоле и рукавах... Гермиона улыбнулась. — Ну что, берём? — Конечно! Уже через полчаса довольная покупкой девочка весело кружилась перед зеркалом у себя дома. А перед Гемионой стояла ещё одна, а точнее две, проблема, а вернее проблемы: украшение дома и приготовление праздничного обеда. Впрочем, последнее она собиралась повесить на домовиков, предварительно с ними переговорив. Ей хотелось устроить Эйлин настоящий праздник. Вот только её отец... Если систематизировать всё то, что она о нём знала, то вряд ли ему понравится их затея. Хотя коль скоро это обрадует Эйлин... Плевать на этого рака-отшельника, запершего свою дочь в этом доме. Не съест же он ее, в конце концов. И потом, если уж она выдержала издевательства профессора по зельям Северуса Снейпа... Гермиона даже слегка усмехнулась своим воспоминаниям. Однако где-то глубоко в душе осталось чувство, будто она что-то упустила, что-то очень важное. Но, так и не поняв, что именно, она направилась на кухню. Ей предстоял долгий и основательный разговор с домовиками. Прошло два дня. Гермиона нервно мерила шагами комнату, стараясь не упасть с высоких шпилек, которые ей пришлось одеть под нарядное коктейльное платье. Вообще она не собиралась наряжаться, но её заставила Эйлин. Она же и нашла это платье в вещах Гермионы, хотя девушка не помнила где и когда купила его. Всё было уже готово. Дом украшен, еда приготовлена, стол накрыт, а сама именинница, наряженная и счастливая, вносила последние штрихи в свой образ в ожидании отца. Мистер Бернетт... Именно этот фактор очень волновал гриффиндорку. Гермиона сама не могла понять, почему она так взволнована. Это было какое-то шестое чувство, интуиция. И эти чувства подсказывали ей, что ничего хорошего от её встречи с хозяином дома лучше даже и не ждать. Тут, наконец, в холе послышался звук открывающейся двери. Эйлин с криком «Папочка, папочка!» вылетела из своей комнаты. — Здравствуй, моя именинница. Сердце Гермионы дезертировало в пятки. Голос показался ей смутно знакомым... Она на негнущихся ногах прошла в коридор. На полу прямо посреди холла на корточках в объятьях Эйлин сидел Северус Снейп собственной персоной. Гермиона почувствовала сильное головокружение. Перед глазами всё поплыло, и она вцепилась в такой спасительный дверной косяк. В голове мелькнула только одна мысль: «Этого не может быть».