Если бы Дурсли не были ублюдками...

      Наверное, из-за постоянной занятости: уроки, домашние задания и ежедневные прогулки с Малфоем — Гарри не заметил, как пролетели целых два месяца. За это время замок стал для Гарри настоящим домом. Здесь у него появились настоящие друзья, которые дружили с ним не потому что боялись Дадли. К тому же в Хогвартсе было ужасно интересно, в том числе и на уроках, в отличие от обычной школы.       Проснувшись утром в канун Хэллоуина, Гарри и Драко начали готовить приколы над гриффиндорцами. Они решили, что заколдовать Рона, Грейнджер и Долгопупса будет достаточно, чтобы хорошо пошутить и не влипнуть в неприятности, но потом передумали и сошлись на мысли, что лучше обойтись товарами из Зонко, купленными старшеклассниками в Хогсмиде по просьбе мальчишек. Первым делом они встретили Рона перед уроком профессора Флитвика. Гарри угостил Уизли Икотной конфетой. Гермионе после того же урока досталась Кусачая кружка, а перед обедом Малфой наложил заклятие на Долгопупса, склеив тому ноги. Конечно, за такие безобидные приколы им ничего не было.       На праздничный ужин ребята пришли в отличном настроении. Гарри предложил подсыпать кому-нибудь в тарелку Рыгательный порошок, но Малфой отказался.       — Ты хочешь неприятностей? Твоя тетя сильно радуется, получая письма от Снегга? — надавил на друга Драко. Малфою вот не нравилось малое количество сладостей, которое он получает после полетов на метле.       — Точно, — вспомнил Гарри. — Я же обещал Дадли прислать несколько приколов из Зонко.       — У тебя остались Икотные конфеты? Думаю, Рыгательному порошку и Кусачей кружке он будет не очень рад.       — Кружку я ему точно не отправлю, а вот немного Рыгательного порошка будет как раз.       — А разве маглам можно использовать эти приколы? Они от них не умрут?       — Ну, Уизли же не умер. Друзья Дадли раза в три больше него, уверен, им ничего не будет от парочки Икотных конфет, — успокоил друга Гарри. — Букля принесет почту завтра утром, как раз с ней и отправлю. Пока что надо будет спрятать их, чтобы никто не нашел.       — Ты уже доел? — вдруг спросил Драко. — Хочу тебе кое-что показать.       — Это не может подождать до конца банкета? — иронично спросил Гарри.       Малфой закатил глаза, после чего встал и направился к выходу из Большого зала, всем своим видом показывая, что не может. Гарри поднялся и пошел за ним.       — Смотри, куда это они? — спросила Гермиона у Рона, увидев, как спина Малфоя скрывается за дверью Большого зала.       — Какая разница? Наверно, готовят очередную пакость, — ответил ей Уизли. Он был обижен на Гарри за утренний прикол.       Гарри поднялся за Малфоем на пятый этаж. Все вопросы мальчик игнорировал. Драко остановился напротив четвертой двери слева от статуи Бориса Бестолкового.       — Сосновая свежесть, — произнес он, и дверь открылась. — Прошу, Поттер.       Гарри вошел в комнату. Это была просторная комната, облицованная белым мрамором. Посредине находился прямоугольный бассейн, по краям которого находилось около сотни золотых кранов, украшенных самоцветами. В углу лежала стопка белоснежных мягких полотенец. Из золотых кранов в бассейн льется вода с пеной для ванн разных цветов.       — Что это? — Гарри с восхищением оглядывал комнату.       — Ванная старост. Снегг сказал мне пароль вчера, чтобы я смог немного расслабиться, но сказал идти сюда, когда все будут заняты. Я не хотел идти один, поэтому решил позвать тебя, — пояснил Малфой. — Раздевайся, Поттер, — Драко снял свою мантию. За ней он снял темно-серую вязанную жилетку, зеленый слизеринский галстук, рубашку, а потом и штаны. Раздевшись полностью, мальчик запрыгнул в горячую воду и, устроившись поудобнее, закрыл глаза.       Гарри повторил за ним. Но только он не смог так же как друг запрыгнуть в горячую воду. Слишком уж горячей она показалась Гарри.       — Я никогда не принимал ванну с кем-то, — неожиданно выдал Малфой.       — Когда мы с кузеном были маленькими, каждую субботу тетя позволяла нам принимать ванну вместе, — рассказал Гарри.       — Да? И что вы обычно делали?       — Баловались, плескались, кричали, топили друг друга. Иногда даже дрались.       — Весело, наверное… Я тоже хочу иметь брата.       Между мальчиками повисло неловкое молчание. Драко показалось, что он сказал то, чего не стоило говорить, а Поттер думал, как ему ответить.       — Помнишь, — наконец начал Гарри, — перед распределением МакГонагалл сказала нам о том, что наш факультет станет для нас семьей?       Драко немного подумал и кивнул.       — Не знаю, как тебе, но ты для меня уже как брат, — наконец выдал Гарри.       Лицо Малфоя на мгновение выразило полную растерянность, но потом мальчик улыбнулся, хотя в глазах появилась толика сомнения и грусти.       — Ты для меня тоже, — немного погодя сказал Драко.       Мальчики долго баловались, брызгая друг друга водой. Они смеялись, пока не пришло время отбоя.       — Нас накажут, если мы сейчас же не вернемся в спальню, — констатировал Гарри.       — Думаю, Снегг что-нибудь придумает, — успокоил его Малфой, но все равно вылез из воды и укутался в махровое полотенце.       — Так ты еще больше замерзнешь, — предупредил Гарри. — Подойди сюда, — Вопреки своим словам, Гарри сам подошел к Малфою и начал вытирать его полотенцем, накинутым на плечи мальчика. — Так делала моя тетя, когда я был маленьким.       — Ты чего это такой добрый, Поттер? — спросил Драко, надевая рубашку.       — Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Настроение хорошее.       Надев рубашки и штаны, мальчики спускались в подземелья Слизерина, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимание Филча и его кошки, но их остановил голос, раздавшийся в коридоре.       — Гарри, — достаточно тихо, но так, чтобы его услышали, позвал голос.       Гарри и Малфой переглянулись, после чего свернули в коридор, где на полу увидели сидящего Рона. Рыжий выглядел потрепанным. Он сидел, поджав одну ногу и вытянув вторую, облокотившись на стену и откинув голову.       — Что ты здесь расселся? Не боишься, что из-за тебя у Гриффиндора будут проблемы? — с укором спросил Гарри, не обращая внимания на состояние мальчика.       — Еще и нас в неприятности втянешь, — с презрением выплюнул Драко.       — Я не с тобой разговариваю, Малфой. Ты можешь отвалить. Я позвал Гарри, а не тебя, — тут же переполошился Рон.       — Хватит, — твердо сказал Гарри. — Скажи, что хотел, и мы вернемся в спальню.       Рон с болезненным стоном подтянул ногу.       — Кажется, я сломал ногу, — подтвердил он догадку Гарри. — Не поможешь мне добраться до больничного крыла?       — Прости, Рон. У нас будут неприятности из-за этого. Максимум, что я могу сделать, привлечь внимание Филча. Он уже разберется, что с тобой делать, — холодно ответил Гарри.       — Что?! Но Филч же гад! Он мне и вторую ногу сломает…       — Уверен, ты преувеличиваешь, — продолжал Гарри. — Пойдем, Драко, — обратился он к Малфою, и они оба ушли.       Через несколько секунд Рон услышал топот и смех, на который тут же прибежала миссис Норрис — кошка Филча, а через какое-то время подоспел и сам Филч. Он с недовольным бурчанием позвал профессора МакГонагалл, которая помогла Рону добраться до больничного крыла. И сняла несколько очков у Гриффиндора.

***

      — Профессор Дамблдор, он ведет себя просто ужасно, — жаловалась МакГонагалл директору утром после Хэллоуина. — Он наложил заклятие на Невилла Долгопупса, дал Гермионе Грейнджер Кусачую кружку, а позже гулял после отбоя и даже не помог Рону Уизли добраться до больничного крыла, хотя понимал, что тот нуждается в помощи. Я бы не обратила на это внимание, если бы Гарри Поттер не был так знаменит. Такое поведение недостойно величайшего волшебника.       — Вы слишком требовательны к нему, профессор МакГонагалл, — противостоял ей Снегг. — Он всего лишь ребенок. Детям свойственно шутить над однокурсниками. К тому же, он сознательно не сделал ничего, чтобы вы окрестили его героем.       — Да, но… — волшебница осеклась.       — Знаете, — начал Дамблдор, который в течение всего спора вертел в руках ириску. — Я тоже нахожу весьма забавными последствия Рыгательного порошка и Икательных конфет. Я сам на третьем курсе частенько угощал ими своих однокурсников. Профессор Снегг прав, вы слишком предвзято относитесь к Поттеру, профессор МакГонагалл. Он не сделал ничего в ту ночь, чтобы называться героем. Звания ему такого никто тоже не давал. Народ сам сделал своим символом годовалого мальчика. Лично я склоняюсь к тому, что, когда Гарри подрастет и решит свою судьбу, нам придется смириться с его выбором.       — И что Вы собираетесь делать с этим? Не Вы ли полагали, что Поттер сразу заметит, что в Хогвартс творится что-то неладное?       — Я ничего не собираюсь с этим делать, Минерва. А вот вам поручу его немного подтолкнуть. Хочу посмотреть, что же из себя представляет этот мальчик.       — Вы уже прекрасно знаете, что он из себя представляет, — холодно отметил Снегг. — И конечно, вы заметили, что Гарри не так сильно похож на Джеймса, как Вам бы этого хотелось.       — Я? Я ничего не знаю. Я лишь предполагаю, Северус. Вам бы тоже стоило больше доверять своей интуиции. Иногда она помогает лучше любых знаний.       — Стоит ли наказать Поттера за шутки над гриффиндорцами, директор? — в своей привычной манере спросил Снегг.       — Не думаю, что это необходимо. Мальчики просто развлекались, не стоит их за это наказывать, — с задорной улыбкой ответил ему Дамблдор.       — Простите, но, мне кажется, вы слишком добры к Гарри, Северус, — вмешалась профессор МакГонагалл.       — Вам кажется, профессор, — ответил Снегг.       — Это как раз потому что он похож Джеймса, — с лукавой улыбкой ответил Дамблдор.       — У него глаза матери, — холодно ответил Северус.

***

      Дорогой Дадли!       Прилагаю к письму Икательные конфеты и Рыгательный порошок. Надеюсь, тебе и твоим друзьям понравится их эффект. Еще я положил немного обычных волшебных сладостей, которые стащил вчера с банкетного стола. Думаю, они тебе понравятся. Только будь осторожнее с шоколадной лягушкой, она в один большой прыжок долетает до воды. Гарри       Дорогие тетя Петунья и дядя Вернон!       Прошло уже два месяца, а я и не заметил. Я думал, что буду каждую ночь тосковать по дому, но это не так. Благодаря тому что вы пишите так часто, я почти не скучаю. Если моему другу родители разрешат остаться в Хогвартсе на Рождество, я тоже останусь. Надеюсь, вы не сильно расстроитесь, если я не приеду. Гарри       Гарри сложил письма в конверт и отдал его Букле. Сова взмахнула крыльями и вылетела из спальни через дверь.       — Ты слишком часто пишешь своей семье, тебе не кажется? — съязвил Малфой.       На самом деле Гарри писал достаточно редко. Иногда он читал письма из дома за завтраком, убирал конверты в карман и забывал о них.       — Ты каждый день пишешь своей матери, я же молчу, — не остался в долгу Гарри.       — Между прочим, я пишу ей, какие сладости нам отправить. Она не умеет читать мысли, к твоему сведению. Ну, то есть умеет, но не на таком расстоянии.       Гарри усмехнулся.       — Нам пора ложиться спать, — с улыбкой сказал он и лег в свою постель.       Драко последовал его примеру.       Эти двое уже конкретно достали своих соседей по комнате поздними возвращениями в спальню и болтовней перед сном. А еще Гарри вслух учил учебник по Зельям, ибо эта наука давалась ему с трудом, пусть Снегг и натягивал им оценки и даже занимался с Гарри индивидуально. Это тоже раздражало мальчишек. Но никто не говорил им этого. Гарри и Драко за это время стали слизеринскими близнецами Уизли: постоянно прикалывались над однокурсниками и иногда над старшими ребятами. Только их приколы не казались смешными никому, кроме слизеринцев, в отличие от тех же Фреда и Джорджа, которые являлись настоящими звездами и мастерами приколов.