Любовь по-итальянски

Шум трибун, десятки развевающихся пестрых флагов и бесконечный поток людей вокруг. Здесь нет чужих: вход на стадион в предстартовую зону строго по пропускам. До начала гонки ещё около пятнадцати минут, разминка уже закончена, и теперь снежный глянец покорно ожидал натиска десятков пар лыж. Тренеры отдавали последние наставления, стараясь уделить внимание каждому спортсмену, найти самые нужные и правильные слова, чтобы финишную черту их подопечный пересек первым. Маргарита стояла, оперевшись о деревянные заграждения и с выражением вселенского спокойствия на лице наблюдала за происходящим. Эмоции внутри, конечно, поутихли по сравнению со вчерашним, однако внешний вид девушки отнюдь не соответствовал тому, что творилось внутри. Сегодня во всей этой предстартовой суматохе она лишь зритель, как и тысяча людей вокруг. Ей бы только выйти на старт, там-то она уже знает, что делать, знает, что способна составить достойную конкуренцию каждому. Вот только они все — там, переодеваются, разминаются, а ты — здесь, молча наблюдаешь, спасая руки от холода в тёплых, и, кажется, бесконечных, карманах куртки. Никто ведь не просил спринт проваливать, на пару промахов меньше и была бы сейчас по ту, любимую, сторону баррикад. Однако правило «если бы да кабы» в спорте не работает, здесь «либо пан, либо пропал». Маргарита свою борьбу проиграла, и сегодня она будет болеть за девчонок по команде, хотя сама бы предпочла скорее посоревноваться с ними. А вот и они идут, серьезные, сосредоточенные, и даже никогда не унывающая Женька сейчас хмуро смотрела себе под ноги. Рита сделала пару уверенных шагов навстречу: — Удачи, девчонки, порвите там всех! В ответ короткие улыбки, объятия и тёплое «спасибо», как бы там ни было, а команда у них получилась хоть и разнобокая, но какая-то на редкость дружная. Не было в их взаимоотношениях ни фальши, ни притворства. И даже сейчас, когда Марго до жути хотелось самой выйти на старт, побиться, побороться, её пожелание удачи подругам по команде было совершенно искренним. — Признаться честно, я тебе завидую сейчас белой завистью, — лениво протянула Евгения, печально пробегая глазами по серому небу над головой. — С ума сошла? — Рита слегка ударила подругу по плечу, — мне ли тебя оптимизму учить. Давай, жги сегодня! — Ох… Вот что ты вчера намазала? Сегодня бы вместе гоняли, было бы веселей. А она взяла и накосячила, нет, чтобы подругу поддержать, а она… — Слушай, имей совесть, что ты мне прям на больное, как будто я специально намазала. Над стадионом пронёсся эхом голос, объявивший о скором начале гонки. — Ладно, я пошла, не скучай здесь, — Женя переложила лыжи в другую руку и напоследок крепко обняла подругу. — Удачи. Не успела Маргарита опомниться, как за её спиной раздался знакомый громкий мужской голос: — Та-а-ак, я не понял, а ты что здесь делаешь? Норицин, скрестив руки на груди, с театральной строгостью смотрел на девушку. Редко случалось, когда он был по-настоящему, по-тренерски строгим и жестким. Ведь не всегда нужен кнут, чтобы воспитывать чемпионов, иногда лаской можно добиться куда большего. — Виталий Викторович, а я девчонок пришла поддержать… — Маргарита… — Ну не в гостинице же мне сидеть, — заскулила Рита. — С твоим горлом тебе вообще из номера высовываться нельзя. — Ну Виталий Викторович… — Виталий Викторович, Виталий Викторович, — он виртуозно передразнил девушку, — заболеешь, что мне потом с тобой делать, кто на Ижевку вместо тебя поедет, а? «Да кто угодно, лишь бы не я! Уж от этого счастья я и сама с превеликим удовольствием откажусь, только шанс дайте,» — мысленно высказалась Маргарита, однако свои внутренние умозаключения она все-таки решила оставить при себе, слушаясь закона «с тренером не спорь». — Да поняла я, поняла, уже ухожу, — чуть обиженно засопела Рита. Заметив трагическое выражение лица девушки, мужчина смягчился: — Ладно, страдалица, до первой стрельбы ты здесь, заодно посмотри на других, отметь для себя, как лучше к рубежу подходить, где скорость сбрасывать… Но потом, чтоб я тебя здесь не видел. — Спасибо, — просияла Марго. Виталий Викторович лишь покачал головой, лихо повернувшись спиной к спортсменке, он тут же быстрой походкой пошёл прочь. Вчера она порядком подохрипла, вдоволь наплакавшись. И когда поздно вечером к ним в номер зашел Норицын, Рита уже успела на скорую руку привести себя в порядок, и лишь голос выдавал недавние соленые эмоциональные откровения. Признавать себя, как ей самой тогда казалось, нытиком и плаксой, она не хотела, поэтому на вопрос, что с голосом, коротко бросила что-то насчет больного горла. Что ж, теперь придётся рассказать историю о чудесном исцелении. Маргарита лениво поковыряла ботинком снег под ногами, мороз уже начинал царапать щеки, а по коже побежали мурашки. Не ровен час так и, правда, заболеть. Рита прошла мимо тренерской, подходя ближе к зоне стрельбища. Вот уже и первая спортсменка подошла к огневому рубежу и, лихо заскочив на коврик, нацелила своё оружие на чёрные кружки. Это была итальянка, Лиза Виттоцци, новая восходящая звезда, ей уже смело пророчили соперничество с её знаменитой сокомандницей, Доротеей Вирер, за хрустальный глобус. Пять из пяти отработала, все-таки как же хорошо стабильно стрелять… Именно из-за недостатка в этом компоненте Рита сейчас не там, на сверкающей лыжне, а здесь, за мокрым деревянным ограждением. Еще несколько спортсменок пролетели мимо Марго, она в свою очередь строго исполняла наказ тренера, внимательно подмечая для себя некоторые особенности работы именитых звёзд биатлона. Если не по стрельбе, то по скорости она им смело могла составить хорошую конкуренцию. Вот и Кайса приехала на лёжку, однако и здесь финская молния по обыкновению намазала, отправившись на три штрафных круга. Маргарита с особым интересом наблюдала за стрельбой своих подруг по команде: трое сделали по промаху, и только Катя получила заветный ноль, однако проигрыш ногами уже отбросил россиянку от борьбы за медали. Помня о своём обещании тренеру, да и порядком продрогнув, Рита быстрым шагом направилась к выходу. С одной стороны, действительно, бесполезное сидение в гостинице лишь раздувало бы конфликт внутри, а с другой стороны, будучи здесь, она все больше хотела оказаться по другую сторону баррикад, рассекать снег под ногами и покорять мишени на стрельбище. Маргарита быстрым шагом пронеслась мимо предстартовой зоны. К счастью, гостиница располагалась не более чем в километре от стадиона, поэтому через несколько минут, девушка уже уверенно шагала по холлу отеля в сторону витиеватой лестницы. Стремительно преодолев первый лестничный пролет, Рита окончательно погрузилась в собственные размышления о грядущих событиях в её жизни, а впрочем все как всегда, снова ей нужно что-то кому-то доказывать, и, конечно, чем-то жертвовать. Фортуна в последние месяцы вообще сторонилась девушки, в страхе убегая от неё подальше. И форма неплохая, и мотивации хоть отбавляй, а везения нет. Глуп будет тот, кто скажет, что в спорте нет места удачи, она, конечно, не является ключевым фактором, но тем не менее играет свою немаловажную роль. Тяжелые шаги сверху, ленивый и протяжный скрип ступенек, кто-то спускается. Маргарита, не поднимая головы, отходит в сторону. Шаги приближаются, но вот этот некто намеренно преграждает ей путь, становясь прямо перед девушкой на ступеньку выше. Марго поднимает возмущённый взгляд на фигуру в зеленой форме, желая поскорее узнать наглеца. Однако, замечая три больших буквы «ITA» на груди, она уже не сомневается, кто бы это мог быть. Его широкая и слегка удивленная улыбка: — Марго, вы столь задумчивы… — с иронией протянул Лукас. От неожиданности слегка перехватило дыхание, а в горле противно защекотало. Она думала, что за эти два дня судьба и так достаточно поиграла на нервах, подготовила не мало испытаний, которые Рита умудрилась с треском провалить, однако сейчас, когда уже казалось, что хуже быть вовсе не может, проказница-жизнь столкнула их с Лукасом на узком лестничном пролёте. Рано или поздно эта встреча должна была случиться, ведь после того вечера на стрельбище они не имели возможности перекинуться и парой слов, но и сейчас было не время. Конечно, Маргарита очевидно слукавила, если бы сказала, что не вспоминала о веселом итальянском парне за последние два дня. Вспоминала, да ещё как, однако все мысли о том злополучном вечере, она старательно гнала от себя, сейчас должны быть другие приоритеты, а чувства подождут. Она старательно растянула уголки губ в улыбке: — Привет. — Привет, Марго, — он пробегает взглядом по её лицу, невольно замечая разящую из её глаз грусть, — а гонка уже закончилась? — Нет еще, только первый рубеж прошли, — Рита отрицательно покачала головой. — А… А ты? — А я, в принципе, в пасьют не попала. — Да ладно? Она лишь пожала плечами. Конечно, разве может олимпийский призер понять, что такое провалиться и даже не доехать до преследования. — А ты сейчас куда? — Я? — она прислонила голову к холодной крашеной стене, цепляясь взглядом за её шероховатый рельеф, — наверное, в номер пойду… Я не знаю, что мне еще делать… Каждое произнесенное в эту секунду слово было буквально пропитано терпкой безысходностью, а по ниточке интонации из глубины души поднималась маленькая девочка, изо всех сил просившая о помощи. И он заметил её, эту приглушённую, вплетённую тоненькой ленточкой в толстую косу равнодушия, просьбу о помощи. Не желая больше оставлять девушку одну, Лукас сделал своё предложение: — Может, в холле посидим, если ты не против, конечно? — Я не против, но там сейчас народа много, с трудом свободное место найдём. — У нас есть альтернатива? Маргарита задумчиво окинула взглядом пространство вокруг. Деревянные своды гостиницы лениво пропускали свет с улицы, в отражении на стеклах можно было разглядеть группу людей, активно жестикулирующих в пылу жаркой беседы. Шум от телевизора в холле разносился эхом по помещению. Звонкий голос комментатора оповещал об очередной стрельбе, лишний раз напоминая Рите об одной фатальной ошибке, из-за которой она сейчас здесь, а не там. Марго чуть заметно поморщилась от надоедливых мыслей, но ведь вся обстановка здесь становилась их катализатором. Нет, хватит этих пустых терзаний, Рита посмотрела на парня и, не задумываясь, выпалила: — Пошли ко мне? Оставалось надеяться, что озвученное ею предложение будет воспринято правильно. Без задней мысли, без подтекста она просто хотела сбежать отсюда в свой более или менее уютный уголок, скрывавшийся за дверью в номер. — Я был бы дураком, если бы отказался, — засмеялся парень, — пошли. Не произнеся больше друг другу ни слова, они поднялись на второй этаж, слыша лишь тягучий скрип дубовой лестницы под ногами. Лукас шел на пару ступенек позади и внимательно наблюдал за девушкой, стараясь поймать мотив её движений, пытаясь прочитать хоть толику эмоций на её лице. Он так привык к её улыбке, такой искренней и жутко обаятельной, которой она одаривала его при каждой встрече. Последние пару дней и для него самого выдались отнюдь не из легких, однако единственное, что служило абсолютно беспроигрышным мотиватором — это воспоминания о совместном вечере на снежном чешском стрельбище. Он уже начинал подшучивать сам над собой, ведь как-то несерьезно взрослому мужчине, да ещё и такому маститому спортсмену в разгар сезона так нагло влюбляться, отчасти даже глупо. С каждой оставленной позади ступенькой Лукас все больше и больше замечал, насколько девушка напряжена: опущенный взгляд, руки в карманах, явно старалась скрыть бушующие внутри эмоции. Разве только в проваленном спринте могла крыться причина таких перемен? Он обязательно это выяснит, но позже. Маргарита чиркнула карточкой, дверь послушно открылась, короткая улыбка: — Проходи. Он кивнул и переступил порог номера, точно такой же, как и его, немного темноват, зато просторный. И только переплетенные ароматы косметических средств в прихожей дают понять, что в этом номере все-таки проживают представительницы прекрасного пола. — Кофе будешь? — она сбрасывает с плеч свою белоснежную курточку, тут же вешая её на рогатую вешалку, — теперь моя очередь поить тебя сладким кофе. Голос звучит более расслабленно, а движения выходят менее скованными, да что там движения… Она, наконец, может вдохнуть полной грудью этот, пусть и немного спертый, сухой, но все-таки отчасти родной и домашний воздух. — А, давай! — с энтузиазмом отозвался Лукас, — как раз, посмотрим, у кого вкуснее. — Ну-ну, — сказала Рита и повернула в сторону миниатюрной кухни. Тихий щелчок чайника, дребезжание бокалов, две ложки сахара, вредно, да и ладно. В ожидании, когда наконец вода закипит, Марго повернулась спиной к столешнице, по привычке скрестив руки на груди. В дверном проеме появился улыбающийся итальянец: — У меня, кстати, такой же номер. — В таком случае фраза «чувствуй себя, как дома» будет звучать не так уж и глупо. И снова Лукас поймал её грустную улыбку, подошёл ближе и принял точно такую же позу, как и его собеседница, касаясь своим плечом её: — Марго, ты думаешь, если я дольше тебя бегаю на Кубке, то не знаю, что такое провалить спринт и пролететь, как фанера над Парижем, мимо пасьюта? Ошибаешься. Я тебе больше скажу, я умудрялся на ЧМ в пасьюты не попадать. Я уж молчу про свой первый сезон… Там-то вообще отрывался, как только мог. Он слегка толкнул её в плечо: — Слышишь? Хватит киснуть, Марго. Рита сделала глубокий вдох, стараясь принять ту правду, о которой говорил её собеседник: — Я понимаю, что любой провал — это лишь шаг на пути к большой победе и всё такое… — теперь главное, самой в это поверить, — просто от этой гонки зависело чуть больше, да что там… Намного больше, чем дурацкое попадание в пасьют. Провалив вчера гонку, я, во-первых, завершила свой этап в Чехии, во-вторых, теперь мне снова нужно отбираться в команду через наши российские старты, и, наконец, я встречаю Новый год там, в Ижевске, вместо обещанного сыну праздника дома. Как-то так… И да, я понимаю, сама выбрала такой путь, это спорт, он любит жертвы, но вот только смириться с этим пока тяжеловато. — Прости, не знал, что все так… Жестко или жестоко даже… А то, что спортсмен — это не человек, а машина для сбора медалей, к этому идиотскому заблуждению людей нужно просто привыкнуть, но это все философия. Почему ты не сможешь домой на Новый год слетать? — Там очень большие проблемы с билетами. Вам, в Италии, этого, может быть, и не понять, — она чуть улыбнулась, — но я живу в России и, к сожалению, шансов нет. — Подожди, серьезно? За спиной раздался резкий звук закипающего чайника, Маргарита быстро отключила прибор от питания и разлила кипяток в чашки: — Я бы очень хотела, чтобы это оказалась чья-то глупая шутка, но нет, это действительно так. В ответ Лукас лишь пробормотал себе под нос что-то вроде: «ну это мы ещё посмотрим», однако Рита не услышала из его несвязной фразы ни слова. — Как у вас все цивильно, в бокальчиках, нет бы как мы на стрельбище, в крышке от термоса. — Пей давай, болтун, садись, — она кивнула на маленькое кресло, стоявшее рядом со столиком. — Я постою, — уголки его губ растянулись в улыбке, и он взял дымящийся бокал в руки. — Как хочешь, — Маргарита пожала плечами, но тоже, минуя кресло, заняла свое прежнее место рядом с Лукасом. — Я уже говорил, что тебе не идет грустить? Она покачала головой, растворяя свою улыбку в бокале горячего кофе. — Тогда говорю это сейчас — тебе не идет быть грустной. — А про то, что мне жутко нравится твое имя и улыбка, говорил? А, Марго? — И это все, что тебе нравится? — она с легким вызовом выразительно посмотрела на парня, о чем тут же пожалела. Сколько раз за последние два дня зарекалась быть более равнодушной и холодной, однако маленький огонек внутри уже искрился с новой силой. Лукас поймал ее стремительный взгляд, отставив горячий напиток на стол, он оттолкнулся от столешницы и встал напротив девушки, отрицательно покачав головой. Крепко сжимая обеими руками бокал, пока подушечки пальцев не начало обжигать до боли, Маргарита скользнула взглядом по его футболке с какой-то непонятной надписью, поднимаясь к шее… «Нет, нет, нет…» — раздирался ее внутренний голос, как только пульс начинал зашкаливать за неприличное количество ударов. Лукас сделал попытку положить руки на ее плечи, но тщетно, девушка аккуратно вынырнула из готовящегося капкана: — Я как раз хотела с тобой поговорить. — О чем? — с откровенным опасением спросил парень. — Ты знаешь, о чем, — выдохнула Рита сквозь легкую неуверенную улыбку. — Окей, давай разговоры разговаривать, — разочарованно протянул Лукас, эмигрируя на свое прежнее место рядом с девушкой. — Не знаю даже, как все это сказать сейчас… Просто, то, что было позавчера на стрельбище, наверное, это все-таки слишком… — она замялась, подбирая наиболее верное в данной ситуации слово. — Гребаный английский, — исключительно по-русски выпалила Марго. — Понимаешь, нельзя вот так вот сразу и все изменить, я не могу. У меня был непростой развод с бывшим мужем, — дыхание сбилось, всегда тяжело говорить о том, что до сих пор болит, — сейчас у меня на первом месте сын, а дальше все-таки карьера. Теперь все по щелчку пальца рушится, из команды вылетаю, но шанс еще есть, понимаешь… Я должна сейчас приложить все силы, чтобы его использовать и… Голос в очередной раз дрогнул, когда разум вел свой монолог, сурово расправляясь с сердцем. Вечная и непримиримая борьба между ними довела не одну сотню людей до безумия. Напрочь лишившись возможности говорить, Рита лишь пожала плечами от собственного бессилия. — Марго, я все понимаю, это твое право… Но, честно говоря, я не услышал ни одной весомой причины для такого решения. Никому еще банальное человеческое счастье не помешало строить карьеру и… — Лукас повернул голову в сторону собеседницы, понимая, что его доводы скорее походят на нравоучения, она все-таки взрослая девочка — сама разберется. Да и кто он такой, чтобы раздавать ей советы о правилах жизни, которым и сам-то не охотно следует. — Мне кажется, ты просто устала, из такой погони ничего хорошего не выйдет, — он пробегает взглядом по её гордому профилю, замечая, как поджаты её губы и напряжены скулы в попытках скрыть взрывы эмоций внутри за непроницаемой маской спокойствия. Ведь она понимала, что правды в словах парня гораздо больше, чем в её собственных. — Расслабься, все будет хорошо, Марго, — он опустил руку на спину девушке, нежно проводя по мягкой толстовке. — Да, я знаю, — она коротко кивнула в ответ. — Тогда выше нос, красотка! — с задором произнес Лукас. — И все-таки насчет нашего разговора… — Все хорошо, даже не думай об этом. Забыть, признаться, будет сложно, но, если ты этого действительно хочешь, я постараюсь. Ну, а хотя бы на дружбу я могу рассчитывать? Детскую, светлую дружбу. — На детскую и светлую? Думаю, можешь, — засмеялась Маргарита. — Тогда договорились? — Договорились.