я думал,что живой

Ложась в кровать, Голден никак не мог выкинуть из головы новую работницу. До чего же та хороша. Много мыслей носилось мимо него, словно нейронные сети гудели и жужжали как рой пчел. Как будто бы замышляя что-то грандиозное, что-то нехорошее. Мари уже давно легла отдыхать, но что-то ее сильно беспокоило. Заснуть было невозможно. Почувствовав, как Голден лег рядом, она повернулась лицом к нему. В глазах читался вопрос: «что происходит?» и тревога, даже какая-то тихая, скребущаяся где-то в затылок, ревность. Интуиция — сильная способность. Особенно у Мари по отношению к любимому. Она была без ума от него еще в первую встречу, а сейчас они уже были вместе на протяжении нескольких лет. Если так можно сказать, то Голден просто сдался. От Мари был напор, помешательство даже в какой-то мере. И у мужчины абсолютно не было времени на личную жизнь, а тут вроде как и не один. Но, к сожалению, он ее никогда не любил. Неизвестно, ощущала ли это сама Мари. — Что-то мне не спится, — она пробежала черными глазами-пуговицами по телу любимого, а потом по комнате, будто бы ища ответы на свои вопросы, — Беспокойно мне. — Да брось, — Голден тяжело вздохнул, стараясь отвязаться от диалога, — все нормально. Мари обняла его, закутываясь в одеяло еще сильнее.

***

На утро все было как и прежде. Ребята выполняли свою работу, иногда подкалывая друг друга за погрехи. А вот Чика была намного бодрей и веселей обычного. Конечно, она же знала, что теперь ей будет немного приятней с еще одной девушкой в коллективе. Мари стояла на кухне и составляла некий отчет по продуктам: чего и сколько было в данный момент, и чего надо заказать поставку и в какие сроки. От поставленной задачи ее отвлек девчачий смех. С кем это Чика могла хихикать в рабочее время? Мари отложила блокнот с ручкой и пошла проверить, в чем же дело. Возле барной стойки она увидела свою девочку с какой-то незнакомкой. Да и не просто незнакомкой, а с неизвестной девушкой в их форме. Она стояла и смотрела на них из приоткрытой двери пару минут. Внутри снова заиграло беспокойство. Почему Голден ей ничего не сказал о том, что он взял нового рабочего? И вообще, нанимал ли он кого-то недавно? Подойти и начать допрос было бы очень неправильно с ее стороны. «Продукты подождут» — подумала она и направилась из кухни в коридор. Мари буквально забежала в кабинет Голдена. Он посмотрел на нее крайне удивленными глазами. В его руках были какие-то конверты. — Ты нанял нового работника? — вопрос прилетел незамедлительно. В ее голосе читалась нотка агрессии. Ей было сложно отдышаться, но и молчать совершенно не хотелось. — Ах да, — хозяин кафе будто отвис, — видимо совсем забыл вчера тебе сказать. Я ужасно долго разбирался с налогами, в голове была неразбериха. Но он врал. Каша в голове была далеко не от волокиты с бумажками. Вся следующая ночь будет окутана мыслями о новой работнице. Возможно именно такой типаж девушки был для него в юности неким эталон, о котором он задумывался, но был уверен, что не по зубам. Сейчас то тем более, в силу своего возраста вряд ли он ее заинтересует. Если у нее, конечно, нет психологических проблем или странных фетишей. Голден дальше продолжил высчитывать налог из бумаг, словно игнорируя недовольство своей спутницы. Мари же, поджав губы, лишь кивнула и вышла из кабинета с каким-то неприятным чувством. Может быть она все себе придумывает и зря теряет время. Она вернулась к начатой работе, краем глаза поглядывая на новенькую, пристально ища в ней некий подвох, который может сломать ее жизнь.

***

Фредерик зашел на кухню, явно с недовольством бормотав обзывательства в адрес придирчивого гостя. То нарезка ему не та, то кусочки курицы не дожарены в пицце, то ему сыра мало. Эту злосчастную пиццу наверное еще несколько раз переделывали. Найдя тарелку с указанным листочком заказа, он нахмурился, ведь еды он там совсем не обнаружил. А этот противный господин еще и за долгое ожидание начнет недовольно кидаться словами и вешать все на него, как будто офицант виноват. Взяв блокнотный листок с заказом, Фредерик оглянулся, посмотрел по всем углам и заприметил Чику, которая уже приступала к трапезе: той самой надоедливой пицце. Ни теряя ни секунды, он подбежал к ней, громко прокричал: — Чика! Не смей! Верни кусок! Он уже был готов со всей силы вырвать эту проклятую лепешку у нее. Чика, распахивая глаза, возмущенно посмотрела на юношу. — Почему я должна его тебе отдавать? Он мой! Фредерик начал еще больше выходить из себя, пытаясь схватить ее за запястья. В это время девушка пыталась вырваться и была крайне недовольна обращением с ней. — Что ты делаешь? Фредерик, перестань! Мне больно, отпусти! Дай мне поесть! Я уже не могу так! Он уже был на пике ярости. Видно из-за того, что молодой человек долго в себе копил эту злость. Не часто к нему приходили такие посетители, которые просили переделать по три раза кусок теста. Так тут еще Чика пытается ему еще больше насолить такими деяниями. Он начал сильней дергать ее, игнорируя ее просьбы перестать. — Отдай мне его наконец-то уже и так намаялся с этим придурком! Так еще и в рот твой лезет все, что не надо! Каждый раз из-за тебя такие вещи происходят, отдай сейчас же! Чика чувствовала как ее коллега стал агрессивней и настойчивей. Так еще и слова обидные прибавились к этим действиям. Ей стало невероятно неприятно, ведь это делает не кто-то чужой, а по сути, как не крути, свободный брат. Из-за этого даже открыто злиться и дать по паху она не может, совесть не позволит сделать такое с родным человеком, который даже настроен агрессивно. Чика уже начала плакать, пытаясь вырваться и поесть за эту смену. Завидев в коридоре Фокси, пришедшего на громкий крик, она от стресса решилась ударить куда больнее в ответ. — Фокси! Этот придурок в тебя влюблен! Представляешь?! Зажмурившись, прокричала она, почувствовав как руки сразу же освободились. Фредерик словно завис перед девушкой, сгорая от стыда, после ее слов. Он не ожидал, что признание в любви прозвучит именно так и в такой обстановке. Да что оно вообще прозвучит, он не думал говорить это. У него ужасно запульсировала кровь в висках. Он, не поддавая виду, посмотрел на Чику и на Фокси, нервно улыбнулся. Девушка в миг вытерла слезы и смотрела на Фокси, ожидая его реакцию. На его лице не отображалось ни отвращения, ни возмущения, даже ни смех, парень просто невозмутимо посмотрел на них в ответ и вскинул плечами. — Так я знаю. Чика, поняв, что ожидаемого эффекта не получилось достичь, убежала в слезах, все-таки держа в руках заказ этого клиента-нытика. Фредерик окаменел и просто не мог сделать вид, что все хорошо. В голове у подростка стало неважно, что его ждут, что еще потом конфликт произойдет на рабочей смене на этой почве. Эхом проносились слова Фокси. Юноша даже не мог догадаться, откуда друг сумел узнать. Долгое время Фредерик чувствовал симпатию, но изменений в общении у них не наблюдалось: все те же шутки, подколы, разговоры обо всем. Как же он мог догадаться? Начинали появляться вопросы с бешеной скоростью. Они заставляли усиленно дышать. Время для него будто замерло. Юноша смотрел в яркий глаз Фокси, но ничего не мог вымолвить ни слова, что-то внутри до боли колючее в животе билось сильнее и сильнее. Мысли терзали его как стервятники. «Как он мог догадаться? Почему раньше не сказал? Почему молчал? Зачем это сделала Чика? Она предала меня ради куска хлеба?» Вдруг их совершенно разное молчание прервал повар, стоящий позади Фредерика. — Фредерик, прости, что долго, мы забыли добавить в кусок больше сыра. Пришлось в последний момент забрать его с тарелки. Совсем из головы вылетело, только тарелку оставил, бери давай, — протянул посуду с едой в руки мужчина. Фредерик, как заколдованный, лишь молча взял тарелку. Получается, что пицца, которую старалась съесть Чика, была не заказная. Выходит он сорвался на нее просто так. И Фокси… Как все до этого докатилось? По его же глупой вине? Неуверенно покашляв, он все-таки нашел силы дрожащим голосом сказать: — Хах, спасибо, дружище, подыграл мне здорово! С чего это на нее нашло? Такую фигню придумала, даже интересно самому. Фокси серьезно нахмурился, сложив руки на груди. Это все действительно был не розыгрыш. Он же по-настоящему знал об этом. Обстановка сейчас, конечно, не располагала выяснять отношения. Спортсмен кивнул ему, но ответил: — После рабочей смены пойдем на крышу, обсудим. Бросил в воздух те самые слова, после которых люди обычно начинают безумно нервничать. Он развернулся и ушел в сторону склада, собравшись обратно к своему делу. У Фредерика спала вниз эта наигранная улыбка. Все стало резко плохо. Не даром на календаре «пятница 13», это был явный знак. Случится что-то плохое, можно даже сказать ужасное. Оставшуюся рабочую смену юноша провел словно в трансе. Очень сильно мешали нервы. К сожалению, их никак не угомонить. Выброс гормонов в кровь не остановить по щелчку. Он даже не знал, ждать ли ему встречу на крыше или боятся. В мыслях было лишь то, что он все испортил, что друг отвернется от него, назвав больным спиздозником. И конец всем историям, останутся лишь воспоминания и слезы от потери. Фредерик много нервно сглатывал, пока ходил от стола к столу. «Надо было еще извиниться бы наверно перед Чикой» — думал он. С другой стороны, она сама выдала его секрет. А с другой, он правда насильно ее зажал, и она действительно испугалась. Закончив смену, юноша сдал все чеки и повесил форму на крюк в кухне. Он как-то даже обреченно поплелся на лестницу, которая вела на крышу. Себя, конечно, Фредерик уже готовил выслушать много лестного о себе и своей природе. К сожалению, это время нельзя сравнить с нашим. Совсем свечерело. Наверно он, даже сам того не замечал, тянул время, оттягивал диалог. Фокси сидел там же, где они обычно и сидели, свесив ноги. Со спины он показался Фредерику абсолютно умиротворенным, точно удав. Ноги еле-еле перебирали под собой опору. И он наконец опустился рядом с другом, сложив ноги лотосом. Ему стыдно повернуть голову в сторону рыжего засранца. Выражение лица друга можно было только рисовать в фантазиях и догадках. — Скажешь, что я просто спидозный выродок, да? — голос Фредерика ужасно поник. Разумеется, он и так понервничал знатно и еще к тому же устал от суматохи на смене. Слева послышался смешок, притом такой приятный и совсем не злобный. — А мне всегда нравились мужчины, — тихо и спокойно произнес спортсмен, — так что не назову. А если и назову, то только нас вместе. К голове снова резко прилила кровь. Как будто окатили из ведра холодной воды. Даже кончики пальцев резко похолодели от переживаемых чувств. — Правда? — боковым зрением юноша заметил, что Фокси смотрит то на него, то перед собой. — Да, а что такое? Ты никогда не спрашивал. Фредерик даже судорожно улыбнулся. — А как ты…- он хотел продолжить, но стыд его переборол. Парень даже стеснялся того, что стеснялся. Парадокс. Не хотелось даже в своих глазах выглядеть как 12-летний мальчишка, которой впервые влюбился. Хотя влюбился он правда впервые. — Ты будешь злиться, — Фредерик готов поспорить на сто доллоров, что друг сейчас мерзко так улыбался и хмурил лоб, как тролль, — Я правда ненамерено залез в твой блокнот. Честное скаутское, я не знал, что ты ведешь в нем дневниковые записи. Мое любопытство о том, чем живет мой вечный друган, взяло вверх. Юноша все-таки повернулся к Фокси. Из-за темноты не было видно, как у него горели краской уши и нос. — Ах ты пёс поршивый, тебя не учили не читать такие вещи! Он сразу вспомнил всю неловкую пургу, которую доверял страницам. Это было все: от драк с перчаткой в комнате до влажных снов с участием своего друга. Он представил, с каким лицом читал эти фантазии и сновидения Фокси, а ведь они были намного откровенней заголовков порножурнала. «Черт тебя подрал бы» — пронеслось вихрем внутри черепной коробки после последнего описанного факта. — Это мило, — Фокси был искренне рад, что приятель посмотрел на него в итоге. — Какого черта это мило? Я сейчас с этой крыши полечу, все, пока, — Он шуточно взялся рукой за край крыши. — Ты сам по себе утю-утю-тю, — спортсмен положил ногу на ногу и подпер рабочей рукой подбородок. — Да хватит насмехаться надо мной! — Фредерик уже не понимал, что творилось у него внутри. Он и переживал, и был рад, и вроде шутил с другом в данный момент. — Мило, ты помнишь, когда начал испытывать подобное, а я вот уже не помню. Наверно привык к этому чувству рядом с тобой. И тут сердце пропустило удар. «Что он сказал? Мне не послышалось?» — крик внутри перекрывал собой все звуки вокруг и стук собственного сердца. Оно вообще шло в данный момент?