Я лорд Мракс!

Лорд Малфой был полон предвкушения. Вчера он встретил человека, вызвавшего в нем достаточно противоречивые чувства, и если бы не привитые с детства манеры и умение держать себя в руках... Все могло бы кончится дуэлью или чем-то похуже. А началось все в Клубе, куда Люциус заглянул вечером в надежде поймать для приватного разговора Паркинсона. В общем зале всегда крутится немало различного народа, много приезжих, сквибов, полукровок и даже маглорожденных из тех, кого приняли в магическую семью. Люциус совершенно не собирался там задерживаться, а торопился проскочить на другой этаж, когда его внимание привлек непонятный ажиотаж. Блондин даже немного придержал шаг, пытаясь разглядеть, что происходит, и это оказалось ошибкой. Как выяснилось, всеобщее внимание завсегдатаев привлек новый волшебник, появившийся в Клубе впервые, но, судя по всему, являвшийся чрезвычайно состоятельным и харизматичным магом. Он был из тех, к чьим ногам без особого труда и старания падают самые красивые и желанные женщины, а мужчинам при этом остаётся лишь грызть ногти с досады. Малфой и сам был таким, но чем неизвестный отличался от аристократа, так тем, что его харизма влияла на мужчин не меньше, и мужчины готовы были прощать ему чрезмерную притягательность. Более того, многие искали дружбы и внимания этого парня, вплоть до преклонения, хотя тому все эти танцы были абсолютно безразличны и не нужны. В этот момент в группе. окружившей нового члена Клуба, образовался просвет и Малфой увидел виновника переполоха. Молодой мужчина среднего или чуть ниже роста, худощавый, изящного телосложения, загорелый, темноволосый, с гармоничными, чувственными чертами лица и яркими зелеными глазами, в которых плясали весёлые демонята. Он стоял в компании нескольких приезжих, приобняв за талию безвкусно одетую девицу невзрачной внешности. Заметив проявленный Люциусом интерес к его персоне, парень ухмыльнулся и окинул мужчину любопытным, но ироничным взглядом. Лорду Малфою даже померещилось в этих глазах узнавание и явная насмешка, словно Люциуса этот парень откуда-то знает и неплохо. Но вот ещё миг – и к блондину потеряли всякий интерес и неизвестный отвернулся, как будто выбросил Малфоя и всякие мысли о нем из головы. К собственному удивлению, аристократ осознал, что происшедшее его задело. Никто не смеет столь пренебрежительно относиться к Малфоям. Их можно ненавидеть, завидовать им, опасаться, преклоняться и обожать, но пренебрегать не позволительно никому! К тому же, аристократу не понравилось мелькнувшая во взгляде искра узнавания, он сам был уверен, что впервые в жизни видит этого невежу! Люциус уже хотел подойти и начать выяснять отношения, но его отвлек не вовремя подошедший Розье, а когда он, избавившись от навязчивого внимания Ивена, огляделся вокруг, того человека в поле зрения Малфоя уже не было. Ушёл, казалось бы, и демоны с ним! Но что-то было странное в этом незнакомце, что-то царапало изнутри, и мужчина невольно прокручивал в голове эту встречу снова и снова. После происшедшего лорд Малфой ещё не раз заходил по делам в Клуб, но этого человека больше не видел. Когда, совершенно неожиданно для себя самого, Люциус осознал, что специально заходит в Клуб, исподволь надеясь на новую встречу, то понял, что надо сесть и обдумать ситуацию. Слишком странные мысли и реакции зародились в голове аристократа, и если не проанализировать происходящее, то придётся разбираться с последствиями. Слишком уж неоднозначно лорд Малфой реагировал на неизвестного ему человека. Слишком ярко, сильно, предвкушающе и со страхом. Только один мужчина до этого вызывал в циничной душе блондина подобные реакции, но там все было очень непросто. Малфои, как, впрочем, и большинство чистокровных волшебников, были очень неравнодушны к силе. К магической силе артефактов, мест, заклинаний, а главное, других магов. Продемонстрированная сила магического дара притягивала волшебников даже против их воли, как цветы пчел, или соль воду, или магнит железо. Притягивала, покоряла, очаровывала, подчиняла себе, лишая воли к сопротивлению, и они становились готовы идти за ней, как стаи крыс за дудочкой крысолова. Именно потому у Тёмного Лорда было столько последователей, он просто околдовывал их силой своей магии, очаровывал и порабощал силой харизмы. Немногие избежали этой участи, Малфои, в частности Абрахас, не устояли. Сначала сам, после, когда подрос сын, привлек в орден и его. И молодой Малфой оказался достоин отца и так же очарован неиссякаемой магией, волей, силой лидера Вальпургиевых Рыцарей. Он словно небольшой метеор, попавший в гравитационное поле планеты-гиганта, обрёл новую орбиту, центром которой стал Том Риддл, и ни вырваться, преодолев притяжение, ни изменить что-либо аристократ был не в силах. Правда, если Абрахас восхищался старым другом, разделял его интересы и устремления, поддерживал планы, которые приносили прибыль обоим, то Люциус едва не потерял себя. В юном Малфое Тёмный Лорд вызывал совершенно невероятные чувства – трепет, восторг, преклонение, едва ли не обожествление. Наследник рода Малфой обрёл в лице Риддла кумира, как юная фанатка – рок-певца, готов был если не на все ради крох его внимания, то на очень многое. Риддл же сперва только посмеивался, но когда Люциусу исполнилось 17 лет, проявил благосклонность. и те несколько ночей, что они провели в обществе друг друга, Люциус бережно хранил в самых сокровенных уголках памяти. К сожалению, счастье слишком скоротечная вещь, Лорду нужно было уезжать, Люциусу жениться и зачать наследника... Все было кончено, хотя Малфой и не хотел в это верить, но факты упрямая вещь. И если для молодого аристократа это была жизненная драма, то для стареющего чёрного мага лишь приятный эпизод. Это бесило, и Люциус злился, метался и всячески старался привлечь внимание Тёмного Лорда – безуспешно. Тёмная метка несколько примирила Малфоя с положением дел, дав надежду, что раз ему оказали подобное доверие, то, возможно, не все потеряно и какие-то чувства ещё остались в душе бывшего к тому времени любовника, но только до тех пор, как этим клеймом оказались помечены поголовно все Пожиратели Смерти. Это оказался изрядный удар по самолюбию молодого, только входящего в свою полную силу мага. Сейчас, приобретя жизненный опыт и заматерев, Люциус стал гораздо больше понимать в произошедших тогда событиях. По прошествии времени, когда его взор больше не туманили розовые облака влюбленности и чёрная пелена разочарования и отчаяния, он осознал то, на что раньше просто не обращал внимания. Например, отчего Абрахас Малфой не стал вмешиваться в ситуацию, пытаясь отговорить сына от глупостей. Сын, по мнению старшего Малфоя, должен был пережить все это, набить шишки, и это помогло бы ему стать впредь более осмотрительным и разумным, более здраво оценивать как собственные возможности, так и чужие потребности. И Люциус смог – и пережить, и извлечь из пережитого нужный опыт, и, главное, осознать этот горький опыт. И подхватить семейный бизнес после смерти отца и приумножить капиталы, и не растеряться после исчезновения Тёмного лорда, выплыть в той мутной, грязной пене, что образовалась после того, как последовали массовые облавы и аресты чистокровных последователей Волан-де-Морта. А Том Риддл исчез. Исчез так, что все попытки его разыскать, которые предпринимал Люциус, оказались тщетны. И ему оставались лишь воспоминания и сожаления. Сожаления и понимание, что, если бы тот краткий, но яркий роман случился теперь, Малфой сумел бы повернуть все по-своему, не остался бы на бобах. Теперь он стал опытнее, увереннее в себе, жестче, хладнокровнее, безжалостнее, если угодно, и смог бы удержать, увлечь или подчинить себе любого, жаль, что никто другой ему был не нужен, а тот, кто нужен... его больше не было. Это было больно и... Нет, невозможно подобрать правильного эпитета. Но, к счастью, истина о том, что лучшие целители – это время и занятость, подтверждена на практике не единственным поколением. С Паркинсоном в тот вечер Люциус все же встретился, решил насущные дела, а заодно поинтересовался новым членом Клуба. Тот был сам не в курсе дела, но обещал разузнать. * * * Клуб оказался солидным и консервативным заведением, с долгой историей и кучей именитых завсегдатаев. Но в целом мне понравилось колоритное место, наполненное духом Доброй Старой Англии. Именно так, каждое слово с заглавной буквы. Правда, Ила, и так не отличавшаяся особенной яркостью, в его стенах совсем поблекла и словно выцвела. Её улыбки становились все более натянутыми и нервными, а настроение все более мрачным. Причину этого я понять не мог, а потому постарался поскорее закруглить свой визит. Пытался расспросить свою спутницу, но она отговорилась плохим самочувствием. Я посомневался, но развивать тему не стал, оставив вероятный обман на её совести, в конце концов у женщин хватает заморочек, да таких, что, попытавшись разобраться в происходящем, можно огрести сам не поймёшь откуда и за какие грехи. И извиняться придётся долго, муторно и опять же неизвестно за что. И не вздумай выяснять этот вопрос, иначе извиняться придётся ещё и за то, что не понимаешь, за что. Им ведь и в голову не придет объяснить прямо и четко, что не так! Сам догадаться должен! Будто занимал и выплату по кредиту просрочил! Женщины, они такие... женщины! Если бы не возможность заводить совместное потомство, их давно бы сочли другим биологическим видом. Кстати, видел в Клубе лорда Малфоя. Импозантен и надменен, в общем такой, как и запомнился в прошлой жизни, но впечатление производить умеет. Все же Драко всегда оставался его бледным подобием. Даже когда Люциусу стукнуло 80 лет, секретарши Министра магии при посещении аристократом высокого кабинета рисковали заработать вывих шейных позвонков. Мне, конечно, несколько сложно было воспринимать его во всем блеске и величии, особенно вспоминая, во что беломасочные квартиранты едва не превратили мэнор, и одолевшую сиятельного лорда в то время неврастению, но здесь этого пока не было и, думаю, уже не будет... * * * В Большом зале Хогвартса как раз шёл обед. Не такой грандиозный, как обычно, поскольку пока ещё длились летние каникулы и в школе находились лишь съезжавшиеся перед началом учебного года преподаватели. Но директор требовал их присутствия на общих полуденных трапезах, и они с ворчаниями подчинялись. Вот и сегодня обед был в самом разгаре, когда через боковые двери к столу выплыла в облаке кисейных шалей и аромата хереса Сивилла Трелони. – Сивилла! Дорогая моя девочка! – восторженно завопил Альбус Дамблдор так, что сидевший неподалёку слизеринский декан сморщился и демонстративно поковырял в ухе. – Я и не знал, что ты уже вернулась! Присоединяйся же к нам! Трелони опасно покачнулась и сказала: – Вернулась? Я? А... да, вернулась, спасибо, директор. Мне надо с вами поговорить. Она покачнулась еще раз и икнула. – Конечно-конечно! – засуетился пожилой маг и, поднявшись, поспешил к выходу. – Идём в мой кабинет.