Долгосрочный компромисс

Отец даже не пытался обнять меня при встрече, будто понимая, что любое его прикосновение я буду воспринимать агрессивно и с нескрываемым отвращением. Это было правдой. Я всё еще помнила его безучастный взгляд на похоронах Николя, его самодовольство, когда нотариус матери зачитывал вслух последнюю волю умершей. Он прямо-таки готов был плясать от удовольствия, когда мать в своем письме назвала меня беспутной и никчемной девчонкой, что испортила ей жизнь. Что ж, это было весьма ожидаемо, ничего нового я тогда не узнала, поэтому равнодушно посмотрела на смущенного нотариуса и ухмыляющегося отца. Мне было плевать, что Мила Базен так и не смогла по достоинству оценить мое молчание и покрывательство её прогулок по другим мужчинам. Отец безусловно ожидал, что я выйду из себя и порву на мелкие клочки завещание усопшей, но мне действительно было всё равно. Я не собиралась уподобляться тем, кто не в состоянии держать свои эмоции под контролем и винит других в своих бедах. Какой прок от того, что я заору о том, как ненавижу ту, которую всегда волновали лишь деньги? Это порадует отца, но никак не сможет подарить мне умиротворение. Всё останется, как и прежде. Вот я — дочь, которую ненавидят собственные родители. Вот моя семья, что является таковой лишь на бумагах. Вот здесь другие люди, что даже не пытаются понять нас и выказывают ложную озабоченность нашими делами. У меня нет волшебной палочки, чтобы переписать свою жизнь заново. Мне приходится бороться с тем, что есть. — Занятный план, — с порога заявила я, когда мне открыл двери дома сам Алехандро. — Вишневский просто в восторге. — А ты? — осторожно спросил отец. — А мне плевать, — ухмыльнулась я. — Даже не читала его, сразу же переслала Григорию. — Если вы сделаете всё, как там написано, то Виктор Лонг сам приползет к тебе в офис и сделает остальную работу, — со вздохом сообщил папа, закрывая за мной двери дома. — Чаю? — Нет, — я отрицательно покачала головой. — Я ненадолго, у меня обратный рейс через три часа. — Тогда перейдем сразу к делу, — натянуто улыбнулся он. — Что тебя интересует, Вивьен? — Хочу понять, каким образом ты смог разгадать все мои планы, — усмехнулась я, складывая руки на груди. Я блефовала, но по выражению его лица сразу же поняла, что попала в цель. Я действительно была лишь марионеткой в его руках, как интересно. — Ты прекрасный стратег, но… — Но мне далеко до тебя, — перебила я смущенного мужчину. — Кто из моего окружения работает на тебя? — Никто, — пожал плечами отец. — Это правда, Виви. Григорий с Ником ненавидят меня сильнее, чем что-либо в своей жизни. Они уж скорее переломают мне хребет, если я только заикнусь о том, чтобы они перешли на мою сторону. Ты выбрала правильных людей, Вивьен, и очень преданных. Они будут с тобой до самого последнего… — Перестань, — грубо перебила я его. — Я прилетела в Лондон не для того, чтобы выслушивать похвалу в адрес своих телохранителей. Не мог ты предугадать все мои шаги, если не имеешь свои уши в моем доме! — Думаешь, я просто так отдал тебе дом, который раньше принадлежал твоему брату? — улыбнулся несколько хищно Алехандро. — Мои люди лично прошерстили каждый миллиметр жилища, прежде чем он отошел в твое владение. Ты зря пыталась найти жучки или камеры слежения, ни один прибор их не сможет обнаружить. — О, так ты просто шпионил за мной? — с издевкой выплюнула я. — А ты рассчитывала, что я объявлю тебя своей наследницей, даже не подстраховавшись? — засмеялся отец. Конечно, он был прав, мне оставалось лишь яростно скрежетать зубами. — И офис? Дом Оливии? — уточнила я на всякий случай. — Я позаботился обо всем, как только ты впервые пересеклась с четой Леджерами. Оливия была лишь вопросом времени, как и Алейна Уэст, — небрежно пожал плечами мужчина. — Серьезно? Ты смог проникнуть в их дома и там расставить свои сети? Сомневаюсь, — я скептически посмотрела на него. — Я всего лишь подключился к их жучкам и слушал все ваши разговоры. Ну, в принципе, большую часть времени я слушал их планы о том, как они намерены обдурить наивную француженку, что возомнила себя одной из них, — ответил отец. — И Оливия? Она тоже хотела меня надуть? — Нет, — покачал головой он. — Я до сих пор не могу понять, почему она пошла против своей семьи и заняла твою сторону. По правде говоря, я считал её глупой болонкой, а на деле Оливия Леджер оказалась ротвейлером. А вот Ник с Григорием, как я и полагал, стали твоими питбультерьерами. Только вот Круз больше смахивал на чау-чау. Забавный малый, хоть и гей. — О, только не говори, что ты, ко всему прочему, гомофоб? — насмешливо фыркнула я. — Нет, и не стану упрекать тебя в том, что ты увлеклась Алейной, — нехотя признался мужчина. — Она бесспорно красива, но я бы поостерегся на твоем месте доверять ей. — Это я уже сама решу, — решительно отрезала я. — Хорошо, — в примиряющем жесте отец поднял ладони вверх. — Я не хочу усугублять и без того свое шаткое положение. Да, я слежу за тобой, даже сейчас. Думаешь, я бы позволил Вишневскому приблизиться ко мне, если бы не знал, что ты хочешь найти мою Ахиллесову пяту? — Я нашла её, — отмахнулась я. — И, к слову, не одну. Ты весь состоишь из слабых мест. — Нет, Вивьен, — улыбнулся папа. — Ты сможешь сломить меня лишь в одном случае… — Давай без пафоса, — с отвращением поморщилась я. — Ник не рассказал тебе, что смерть Питера — не его рук дело? Вижу, что не сказал, — рассмеялся Алехандро. — Щенята решили защитить свою мать? Как благородно и глупо. Знай ты о том, что кровь Тюренна не на твоих руках, ты бы поступила иначе. — Ты убил его? — удивилась я, мысленно ставя в своей голове зарубку вытрясти душу из Никодема. — А ты думала, что я позволю этому лжецу спокойно распивать вино на мансарде? — злобно хохотнул отец. — Он клялся в верности не только тебе, моя дорогая. Я бы отрезал ему язык, да только ты желала, чтобы всё выглядело, как случайная смерть. Слабое сердце — ничего лучше не придумаешь. Мне пришлось изрядно повозиться, чтобы это организовать. Проще было, если бы он свалился с лошади и сломал себе шею, — развел руками Алехандро. — Впрочем, убрать Летицию Леджер с шахматной доски тоже отняло у меня силы. Мои люди подкупили всех её лекарей, но в конечном итоге это того стоило. — Я хоть что-то сделала сама? — взорвалась я. — Да, — улыбнулся довольно отец. — Ты произвела слияние «Cremona enterprise» с двумя крупными компаниями, окружила себя верными людьми и стремительно двигаешься вперед. Это твои заслуги, и я не собираюсь приписывать их себе. — От чего же? — вопросительно вскинула брови я. — Это многое бы объяснило! — Вивьен, я же говорю, что хочу наладить отношения между нами, а не испортить их окончательно, — нахмурившись, возразил тут же отец. — Хочешь, значит, всё исправить? — скептически усмехнулась я. — Тогда почему бы для начала тебе не снять слежку и перестать контролировать каждый мой шаг? — жестко озвучила я, сузив глаза от едва сдерживаемой ярости. — Хорошо, — нехотя кивнул мне головой Алехандро. — Что-то еще? — Да, не приезжай в Нью-Йорк, чтобы увидеться со мной. Если я захочу встретиться, то сама приеду к тебе в Лондон. И запомни, что если я узнаю, что ты задумал обмануть меня, я сделаю всё, чтобы тебя уничтожить, — выплюнула ядовито я. — Костьми лягу, но живым ты от меня не уйдешь! Я никогда не опускалась до угроз, это было лишним. Обычно всем хватало единичного предупреждения, чтобы понять, что со мной шутить не стоит. Но Алехандро Базен был другой породы. Он шел по головам, крушил всё на своем пути, ломал жизни, никого не слушал и не внимал чьим-то молитвам. За ним закрепилось прозвище «Французский дьявол» и он полностью его оправдывал. В конечном итоге, мне придется немало постараться, чтобы выйти из тени своего отца и заставить его дрожать при одном лишь упоминании моего имени. Цель, которая стоила всех принесенных ей жертв. Следующий мой приезд был связан напрямую с мистером Линкольном, который попросту насмехался надо мной и Оливией, обзывая нас «сучками, что пороха не нюхали». План, предложенный отцом, требовал некоторых пояснений и даже редакции, потому что Виджэй шел в наступление, полагаясь на свое раздутое эго и вооружившись поддержкой некоторых владельцев корпораций, что давно ждали случая облить род Базенов ведром помоев, а еще лучше — утопить нас в них. У меня просто чесались руки, а по ночам просто рвало на части раздражение и бешенное желание порвать Линкольна на мелкие кусочки. Я представляла, как ломаю ему все кости и это немного даже пугало меня, ведь обычно я умела держать эмоции под контролем. За те три дня, что я провела у отца, мы немного успели поладить. Мы обсудили дальнейшие шаги в отношении «Lincoln Corp», а после даже смогли обсудить наше прошлое. Тяжело дался разговор о Николя, которого мы любили и который погиб. Алехандро возлагал на него много надежд, он практически собственноручно сделал трон для своего наследника, подготовил почву, нанял ему кучу учителей, вложил в него свои знания и привил некоторые привычки бизнеса. Но как по мне, так отец просто стряпал шикарное, но чересчур банальное блюдо, которое без определенных ингредиентов оказалось бы безвкусным. Одержимость Алехандро в последствии принесла бы свои плоды, пусть и гнилые. Со мной дело обстояло иначе. Отец понимал, что не может напрямую контролировать мои действия, поэтому ему пришлось выстроить систему, в которой бы я рано или поздно оказалась в роли марионетки. Меня неимоверно раздражал этот факт, но я старалась быть объективной и взглянуть на всё глазами отца. Я смогла наконец-то рассмотреть свои промахи и оценить незримую помощь Алехандро в некоторых вопросах. Лед тронулся и месяц спустя мы словно бы ожили, почувствовали друг друга и поняли. Я не скажу, что смогла всё забыть и простить, инстинкт самосохранения никак не желал давать заднюю. Было трудно. Мы же действительно никогда не умели говорить о своих истинных чувствах. Отец принимал мою настороженность и недоверчивость, как должное. Он мирился с моей резкой манерой высказываться, агрессией в свой адрес или напряженным молчанием. Алехандро терпеливо ждал того момента, когда я всё-таки смогу поверить в его слова и мой последний приезд определенно стал тем самым мгновением, которое было нам нужно. Мы долго говорили о Кристине, о моей первой влюбленности, об Уэстах, Линкольне, свадьбе Коллинза и Юджина, мимолетно затронули тему бизнеса. Семимильный шаг для тех, кто почти пятнадцать лет ненавидел свою родную кровь и плоть. Он был не самым худшим отцом и возможно это шаткое перемирие между нами однажды оборвется, но почему-то мне казалось, что нынешнее, хотя и зыбкое, представление о семейных ужинах, заботе о близких и принятием друг друга стоили того, чтобы оказаться поверженной с переломанными конечностями на окровавленном асфальте. Я уезжала от него с благословением и тем же водителем, что вез меня из аэропорта. Давид молча положил мою сумку в багажник автомобиля и обменялся коротким рукопожатием с отцом, которому это было вообще несвойственно. — Я лечу с вами, — сообщил мне Рамссоли, когда мы подъехали к Хитроу. — Распоряжение месье Базена. — Зачем? — удивилась я. — К сожалению, это конфиденциально, — отозвался мужчина. — Но вы не должны волноваться о том, что я буду следить за вами. — Иногда я думаю, что мой отец успел завербовать всех жителей Великобритании и США, чтобы показать масштабы своей власти, — пробормотала недовольно я. — Полагаю, что это не так, мадемуазель, — усмехнулся Давид, расслышав мои слова. — Ваш отец проявляет заботу о своей дочери. Он сильно изменился за полтора года, мне всё чаще кажется, что передо мной стоит его двойник. — Мне тоже, — ухмыльнулась натянуто я. С Кристиной мы увиделись во вторник, поужинали в каком-то супермодном ресторане, где я никогда не бывала. Честно говоря, я так до конца и не поняла смысл есть в темноте. Фишер смеялась над моим безустанным ворчанием и желанием покинуть место, которое не освещается. Я язвила насчет того, что такие места придумали те, кто слишком жадничает и не желает платить за электроэнергию. — Здесь повара слепые или что? — обронила я, как только официант принес заказанные блюда. — Нет, на кухне есть свет, — нащупывая столовые приборы, ответила Крис. — Тогда почему мы не можем поужинать там? Что это за ноу-хау, где тебя могут легко отравить? — проворчала я. — Ммм, а тебе точно двадцать четыре, а не семьдесят? — рассмеялась девушка. — Если бы я видела, где ты сидишь, то непременно ткнула вилкой, — хмыкнула я. — Открою тебе небольшой секрет, но мало кто пронзает свою девушку столовыми приборами, — почти шепотом произнесла Фишер. — О, так мы встречаемся? — откинувшись на спинку стула, с коротким смешком спросила я. — Определенно, — ответила Кристина. — Обычно я и двух свиданий не выдерживаю, а у нас уже третье. — Вообще-то это только второе, — поправила я её. — Значит, после ужина устроим третье свидание, — небрежно откликнулась Крис. — Это как? Типа мы расстанемся на десять минут, потом снова встретимся и пойдем еще куда-то? — поинтересовалась я, успешно нащупав тарелку и блюдо на ней. — Фу! Слизь какая-то, — вздрогнула я, отдергивая руку в сторону и пытаясь вытереть испачканные пальцы. — Вивьен, ты могла бы не вытирать руку об мое платье? — мгновение спустя промолвила девушка. — Мне не жалко платья, но если мы собираемся выйти на улицу… — Ешь молча, — хихикнула я, перебивая Кристину. Фишер было плевать на платье, мы просто сели в машину и поехали смотреть кино под открытым небом из автомобиля. Я почти два часа вздыхала и бросала в сторону Крис страдальческие взгляды, однако девушка желала досмотреть «В джазе только девушки» и игнорировала меня. И, конечно, меня завело в тупик, когда она целомудренно поцеловала меня на прощание в щеку. В какой-то степени я одобряла её неспешные шаги, но, черт побери, мы же не NASA, можно быть чуть поактивнее. — Ничего не хочешь рассказать? — суровый оклик Вишневского остановил меня на входе в гостиную. — Нет, — ответила я. — Гриня, не много ли ты на себя берешь? — Решила играть на два фронта? — нахмурился недовольно Григорий. — Тебя это не касается, — жестко заявила я в то время, как в глазах полыхал огонь ярости. У Вишневского не было никакого права допрашивать меня и ждать объяснений. Это он работает на меня, черт возьми! — В целом, мне плевать, с кем ты спишь, — заявил Гриша, — если это не угрожает твоему благополучию. Я бы не задавал вопросов, если бы до этого ты не завела интрижку с Алейной Уэст, а теперь открыто целуешься с Кристиной Фишер! — припечатал меня грубо к стене мужчина. — Это новый план или попытка подогреть интерес Уэст к своей персоне? В чем дело, Ви? — Еще раз так сделаешь и пожалеешь, — сквозь зубы процедила я, стряхивая со своих плеч его руки, но Вишневский вновь вцепился в меня пальцами. — Ник! — крикнула я. Маловски накинулся на Гриню сразу же, как услышал мой зов. Он оттащил разъяренного мужчину от меня и скрутил ему руки, пронзая его угрюмым взглядом. Когда следует, он приходил в чувство и действовал так, как приказываю ему я. Работа — есть работа. И платила я Никодему за сохранность своего тела, а не за разговоры. — После того, как успокоишься, займись слежкой за Алейной, — язвительно бросила я Григорию. — И соблюдай впредь границы! — Отпусти, — прохрипел Вишневский, вырываясь из захвата Ника. — Я просто хочу знать, что ты задумала, чтобы обезопасить тебя. — Тогда держи свои руки при себе! — рявкнула я. — Не смей касаться меня, без моего приказа. Ты понял? Я была в бешенстве. Мне хотелось рвать и метать, как тогда, когда отец признался, что следит за мной. Когда ручной цербер распахивает пасть и угрожающе рычит на вас, хочется его пристрелить незамедлительно. Именно это бы я и сделала, если бы Маловски ослушался моего приказа. — Я серьезно, Гриня, еще хоть одна такая попытка и будешь покоиться на дне Гудзона! — предупредила Вишневского я, взмахом руки давая понять Нику, чтобы он отпустил мужчину. — Обсудим всё, когда я буду готова. Мне пришлось потратить почти полутора суток, чтобы заставить Леджер поговорить со мной. Нет, она отвечала, но официально, в основном по вопросам бизнеса, а личное игнорировала, словно возведя стену между нами. — Оли, — мягко произнесла я, касаясь ее руки. — Дай мне возможность объясниться! — Я не… — Пять минут, — попросила я. — Если ты опять начнешь про Алейну, — предупредила сразу же меня блондинка. — Начну, потому что поняла кое-что важное и намного значительнее того, что мы имеем сейчас, — искренне покаялась я. — Просто выслушай! — Пять минут, Ви! — сказала Оливия, захлопывая крышку ноутбука. — Я слушаю. — Я влюблена! — с жаром произнесла я. — Просто голова кругом! Нет, дай сказать, — покачала я головой, заметив, что Леджер собирается что-то мне ответить. — В самом деле, я без ума от Кристины Фишер! Мне никогда и ни с кем не было так хорошо. Она понимает меня лучше других, и если бы до моей тупой головы не дошло, что она влюблена в меня, то я назвала бы её своей лучшей подругой! Но там была скамейка, синее платье, её глаза, голос, губы и вдруг меня осенило… Ну, на кой-черт ей возиться со мной, если причины другие? И мы говорили об Алейне, тебе… Я вдруг поняла, что нет никого лучше тебя. Понимаешь? — Не особо, — повела плечами Леджер. — Ну, Уэст и ты, знаю, это как представить, что две параллельные стали вдруг кривыми и коснулись друг друга, — сумбурно выпалила я. — Ты кричала о своей влюблённости в Юджина, но потом я поняла, что мысленно ты всегда представляла себя рядом с Алейной. Она чарует, завораживает, — призналась я. — Если Уэст и сможет влюбиться, то только в тебя. Не мне давать советы по любовным делам, но я куда проницательнее, чем может показаться изначально. — Ви, ты решила заняться сводничеством? Нам уже пора открывать брачное агентство? — закатила глаза Оливия. — Я не стану настаивать, если ты скажешь, что никогда не питала особой симпатии к Алейне, — фыркнула насмешливо я, прекрасно зная, что Леджер будет до последнего отрицать очевидное. — Конечно, характер у нее не сахар… — Если сравнивать с тобой, то она вообще милашка, — хмыкнула блондинка. — Да, но она такая… Такая… — я пыталась подобрать подходящий эпитет, но выходило как-то не очень, судя по выжидающему выражению лица моей собеседницы. — Сложная. И ты тоже. И я. С нами непросто, конечно. Ты не можешь это отрицать, — заявила я, с видом победительницы складывая руки на груди. — Возможно я забрела в это стойло случайно и мне просто не повезло, но это никак не умаляет того факта, что данная лошадь не для меня… — Погоди-ка, ты только что сравнила Алейну Уэст с кобылой? — захохотала Леджер. — Формально с лошадью, мне сложно выразить свои мысли вслух, особенно если дело касается моих чувств и переживаний, — отмахнулась небрежно я. — В общем-то, хочу сказать, что твоя упертость вполне способна побороть желание Уэст оставаться далекой до любовных переживаний. — О, ты предлагаешь мне за ней приударить? — нахмурилась непонимающе Оливия. — Что-то вроде того, но лучше если она сама начнет проявлять к тебе интерес, — потупив взор, ответила я. Боже, почему мне так сложно сказать все напрямую, например: «Её не интересует девушки, которые доступны. Ей нужно противоборство. Соперница, что сможет внушить уважение к своей персоне. И ни у кого не получится это лучше, чем у тебя!». — То есть, мне надо закинуть приманку? — уточнила мрачно девушка, пытаясь скрыть свой интерес. — Да, хотя это будет непросто сделать, но мы можем спросить совет у Крис, — осторожно предложила я. — Ты настолько доверяешь Фишер? — усмехнулась Леджер. — Да, — уверенно кивнула я головой. — Ты бы видела, как она на меня смотрит… — Все это видят, Вивьен. Только слепой не заметит, какими глазами смотрит на тебя Кристина Фишер, — вздохнула Оливия. — Она вполне тебе подходит, но я хочу убедиться, что ты действительно любишь её, а не пытаешься втянуть в свою игру. У каждого человека есть чувства. Ты можешь делать вид, что тебя это не заботит, но я-то знаю, что ты так просто пытаешься защитить себя от разочарования и боли. — Я не собираюсь ломать ей жизнь или хоть как-то душевно истязать, — поджав недовольно губы, сообщила я. — Даже в своей в войне с отцом? — вопросительно вскинула брови девушка. — Кстати, насчет этого, — кашлянув, произнесла я. Мы проговорили еще два часа, обсуждая разные вещи и касаясь тех тем, которые раньше избегали. Леджер сильно удивилась, узнав, что мы с отцом заключили перемирие и решили наладить отношения. Я выражалась весьма витиевато и несколько нелогично, но Оливия прекрасно меня понимала. Казалось, что она читала мои мысли. Это было странно, мне даже в какой-то момент захотелось провести генетическую экспертизу и лично удостовериться в том, что мы не приходимся друг другу родственниками. Вообще, дико было бы обнаружить, что у меня есть незаконнорожденная сестра. Оли рассмеялась над моим предположением, заверив, что Летиция испытывала отвращение к моему отцу. Да и Филипп после ее зачатия настоял на тесте ДНК, прежде чем жениться на её матери. Ох, уж эти сомнения богачей! — Пятое свидание, — выдохнула практически мне в губы Кристина, когда её автомобиль плавно затормозил возле моего дома. — Хочешь зайти на чашку чая? — предложила я, не сводя жадного взгляда с полных губ, что были так близки и просто умоляли, чтобы до них коснулись. — Меня уже навестил твой песик, — поморщилась неприязненно Фишер, вспоминая, как Вишневский заявился к ней с откровенным разговором. — Никакой живности, — улыбнулась я, — только ты и я. — Ви, я не Алейна, — покачала головой задумчиво девушка. — Просто секс — не по мне. — Дорогая, если бы я хотела с тобой переспать, то сделала это давно, — возразила тут же я. — Только чай? — усомнилась в моем предложении Кристина. — Черт побери, конечно, нет, — взорвалась я. — Я планирую показать тебе свою спальню и даже затащить в кровать. Потому что я никогда и ни с кем не ходила на пять свиданий, а это о чем-то, да, должно говорить! — И после будет шестое? — с надеждой спросила Фишер. — Загоняй машину в гараж, — ухмыльнулась я. — Если в постели ты так же хороша, как сейчас, то тебе никогда уже не отделаться от меня.

***

Три месяца спустя.  — Готова? — голова Алехандро показалась в дверном проеме. — Платье немного жмет, — натянуто улыбнулась я, стараясь экономить воздух в своих легких. — Я поведу тебя под венец, а не на закланье, — хохотнул коротко отец. — Ослабить корсет? — Почему я вообще согласилась на это платье? Костюм вполне бы сгодился, — проворчала я, попутно теребя в руках букет цветов. — Потому что ты поспорила не с тем человеком, — фыркнул папа. — Какой смысл было спорить с Оливией? Ты же и так знала, что она пленит Алейну? — Свадебное платье больше подошло бы Крис, — заныла я, пытаясь развязать узел на спине. — Базены всегда держат своё слово, — мягко ответил отец, поворачивая меня к себе. — Так лучше? — спросил он, ослабляя тесемки моего корсета. — Однозначно. Я смогу теперь дойти до своей невесты, — усмехнулась я, поправляя фату на голове. — Как я выгляжу? — Прекрасно, — отозвался тут же Алехандро. — Юджин с Адамом стоят в первых рядах, а Алейна с Оливией стерегут испуганного священника. — Мог бы просто дать ему денег, а не угрожать расправой, — хихикнула я. — Базены всегда держат данное слово, — повторил отец. — Когда ты сделала предложение Кристине и поспорила с Фишер, мне пришлось действовать весьма оперативно, чтобы всё организовать. И тут никакого брачного контракта, лишь сжатые сроки. Твое платье даже не сшито под заказ, а у священника всё расписано было на месяц вперед. Сомневаюсь, что деньги тут помогли бы. — Ладно, — согласилась я. — Но одна только мысль о том, что Крис разлюбит меня когда-то, приводила в неистовство. — Постарайся попасть букетом прямо в лоб своей свидетельницы, — ухмыльнулся отец. — Ник будет настороже, всё пройдет, как мы и запланировали, — улыбнулась я. — Идем? — И жили они долго и счастливо, — ответил Алехандро, распахивая передо мной двери в новую жизнь. Поверить трудно, но через десять минут я стану женой лучшей подруги своей бывшей любовницы. А еще через год Алейна будет просить у Филиппа Леджера руки его дочери. Пройдет три года, как Аллен вернется в Нью-Йорк и разрушит брак Коллинза с Юджином Уэстом. Адаму предстоит непростой выбор, но, в конце концов, он выберет того, кто сможет его осчастливить. Вы когда-нибудь слышали о шведской семье?!