Долгосрочный компромисс

Некоторые вещи заставляют нас плыть по течению, другие плыть ему наперекор, а третьи — грести к берегу и прокладывать новый путь к своей цели. Теперь мне не нужны были компания Виджэя или склоненные головы семейства Уэстов. Это перестало иметь значение, словно враз звезда померкла, уступая место чему-то большему. Будто целая Вселенная открылась передо мной и приветливо распахивала свои объятия, встречая блудную дочь. — Почему здесь всегда так пасмурно? — сама себя спросила я, едя в такси. — К этому быстро привыкаешь, мисс, — отозвался водитель, издавая короткий смешок. — Северное море и Темза никогда не дадут этому городу прослыть, как Юме. Пасмурности здесь столько же, как снега на Аляске. — Туманный Альбион, — задумчиво произнесла я. — Один из стереотипов, — ухмыльнулся в зеркало таксист. — Не стоит воспринимать Лондон по рассказам, его лучше увидеть воочию. Он живой, местами агрессивный, сумбурный, но в нем столько очарования… — Как в разбитой чайной чашке, — фыркнула я, перебив шофера. — Как в осколках древней китайской вазы, — улыбнулся легко мужчина. — Этот город никогда не полюбят те, кто слишком узколобы. Простите, я не имел в виду… Просто представьте, что вы пришли на барахолку и увидели нечто, что вас увлекает настолько, что вы готовы выложить свои последние деньги на покупку того, что буквально влюбило вас в себя? — Допустим, — миролюбиво согласилась с ним я. — Что вам нравится? Мне нужно для примера, — пояснил таксист. — Немногое, но есть кое-кто, — нахмурилась я. — Сложно объяснить… — Первая влюбленность? — улыбнулся добродушно мужчина. — Многие через это проходили. И хотя мне захотелось задушить его голыми руками в сию же секунду, я все же утвердительно кивнула головой. — Я — Давид, — представился внезапно он. — Давид Рамссоли. Нет нужды, — отмахнулся водитель, поймав в зеркале мой хмурый взгляд. — Я знаю, кто вы. — Неужели? — язвительно спросила я. — Не поверите, но я даже знаю, к кому вас сейчас везу, — рассмеялся гулко шофер. — Кто ж еще повез бы вас за двенадцать фунтов в пригород Лондона? — Только тот, кого нанял мой отец, — хмыкнула я. — Да, мадемуазель Базен, — утвердительно кивнул мне головой мужчина. — Месье Алехандро указал вас встретить прямо у выхода из аэропорта. Основную часть заплатил он, вы лишь даете мне на чаевые. — Надо бы урезать его карманные расходы, — сама для себя сказала я, закрывая глаза. Давид включил музыку чуть громче, позволяя мне абстрагироваться от нашего разговора и погрузиться в свои мысли. Я подумала о том, что мои внутренности наконец-то перестало перекручивать, как в мясорубке. Меня отпустило. Чувства перестали сбиваться в единый комок, который закатывался в темный угол и даже не пытался найти выход из этого бесконечного мрака. Я расслабилась. Извечные содрогания души, уступая место тому, что пробуждало во мне надежду и понимание. Смешно, но я поняла, что столь долгое время мной руководил страх, который кормил собою ярость, жестокость, недоверие, отрешенность. Нечто другое затмило всё это. Сбросило с пьедестала и теперь не собиралось уступать ни миллиметра прежнему вскорму. — Здравствуй, рара, — улыбнулась я, обнимая Алехандро. — Ma fille, — пробормотал едва различимо он, крепко прижимая меня к себе. — Ma fille, tu m'as manqué. — Moi aussi, père, moi aussi, — ответила я. — J'ai tellement à te dire. Tu n'es même pas imaginer. — Представляю, — улыбнулся Алехандро. — Ты бы не приехала ко мне, если бы до сих пор считала, что я пытаюсь разрушить твою жизнь. Прости меня. — Оставим это всё в прошлом, — проговорила я. — Да, конечно, — сказал отец. — Аврора уже накрыла для нас стол в моем кабинете, идем, — он мягко приобнял меня за плечи рукой и повел на второй этаж дома. Ужинали мы в молчании, лишь тихое позвякивание столовых приборов выдавало присутствие посторонних людей в комнате. Домработница отца убрала посуду и разлила по чашкам чай. Я знала, что говорить против своей воли меня здесь никто не заставит, но всё же начать стоило, хотя бы с чего-то… — Я влюбилась, — выпалила внезапно я, дрожащими пальцами сжимая чашку в своей руке. — Oh, ma chérie, — воскликнул с восторгом отец, тут же концентрируя на мне всё свое внимание. — Qui est-elle? J'espère qu'elle n'est pas la fille de Claude. Mais honnêtement, je te soutiendrai dans n'importe quelle décision, tu sais, — поспешно добавил он, немного смутившись под моим удивленным взглядом. Я, конечно, подозревала, что отец будет ошарашен, но получить от него столь бурную реакцию я не рассчитывала. Обычно Алехандро был сдержан и скуп на эмоции, а сейчас он будто поднял забрало своего стального шлема и явил миру свое истинное лицо. — Нет, это не Алейна, — чуть нахмурившись, ответила я. — И почему ты решил, что это непременно девушка? Я разве не могу влюбиться в мужчину? — Моя дорогая, как я уже сказал, я поддержу любое твое решение, — выпрямив спину, повторил отец. — Даже если ты выберешь себе в качестве партнера самого страшного и неказистого мужчину из всех тех, кто живет на этой земле. Но я больше, чем просто уверен, что этого не случится. В конце концов, ты же Базен, а мы, как известно, большие эстеты и ценители красоты, не только внутренней, — он наконец-то позволил себе широкую усмешку. — Ладно, всё равно спорить с тобой бесполезно, — вяло отмахнулась я. — Но это не Алейна Уэст. — Милая, ты так и будешь мучать своего старика или всё же назовешь имя той, что пленила твое сердце своей красотой? — засмеялся тихо Алехандро. — Tu as toujours été trop impatient, — улыбнулась нежно я. — Я и без того потратил достаточно времени на то, что никого из нас не сделало счастливым, — тут же парировал мне отец. — Так что моя нетерпеливость вполне объяснима, а вот твое увиливание вызывает во мне кучу вопросов. В принципе, если ты не хочешь говорить… — Это Крис, — перебила я его. — Лучшая подруга Алейны, — добавила я, словно это могло всё объяснить. — Кристина Фишер. — Подожди-ка, — вдруг нахмурился папа. — Та самая Фишер? Дочь Клаудии и Рассела? Я ничего не путаю? — Нет, не путаешь, — со вздохом призналась я. — Именно она. — Хм, — задумчиво протянул отец. — Что ж, должен признаться, что ты меня изрядно удивила… — Это всё? — вскинув брови, спросила я. — Прекрасный выбор, хотя на самом деле, я думал, что ты настолько околдована Уэст, что никогда не обратишь внимание на то, какую симпатию испытывает к тебе её лучшая подруга, — улыбнулся Алехандро, заставив меня замереть на стуле с открытым ртом. Вообще-то было чему изумиться, не каждый же день узнаешь, что твой отец осведомлен о твоей жизни куда больше, чем ты сама. Ладно, в принципе, после того самого разговора по душам, что произошел более месяца назад, тут уже удивляться было нечему. Но, черт меня побери, как он прознал про Кристину? Мы же с ней виделись всего пару раз до этого? Он что, до сих пор за мной следит? — Итак, кто тебе сливает информацию? — аккуратно поднося чашку с чаем ко рту, деловито поинтересовалась я. — Не волнуйся, — хмыкнул Алехандро, — твои люди верны тебе, я просто держу своих рядом с тобой для подстраховки. — Зачем? — резко спросила я, вскидывая голову и устремляя на него уверенный взгляд. — После твоего роспуска совета директоров я был весьма встревожен, — нехотя признался отец. — Мы уже это обсуждали! — парировала жестко я. Меня внезапно разозлило, что папа нарушил оговоренные правила. Он всё-таки поступил по-своему, до сих пор считая, что я не в состоянии отражать удар своих врагов. — Да, обсуждали, — согласился мужчина, отводя глаза в сторону. — Я просто… — он судорожно сглотнул ком в горле. — Просто боюсь потерять тебя… Я не хочу… — Я знаю, — моя злость прошла также внезапно, как и наступила. Нам пришлось непросто, но мы всё-таки смогли сломать барьер и пойти навстречу друг другу, попутно сбрасывая с себя броню с оружием. Может мне тяжело поверить в то, что произошло? И от того я постоянно пытаюсь защитить себя от возможных ударов со стороны тех, кто мне дорог? — Je ne sais pas comment parler de mes sentiments, tu sais. Ça me tue de penser que quelqu'un peut te faire du mal. Je veux te protéger, et je ne vois rien d'imprudent ou interdit. Ne me blâme pas, Vivien, — пробормотал отец, осторожно сжимая своей рукой мою. — Я слишком остро отреагировала, прости, — виновато улыбнулась я. — Мы пережили так много и мне до сих пор трудно поверить, что мы смогли разрешить все разногласия между нами. Ты хочешь защитить меня, в этом, конечно же, нет ничего предосудительного, papa. Я тоже боюсь, что кто-то может тебе навредить и меня в тот момент не будет рядом с тобой… — Базены никогда не слыли своим красноречием в признании своих ошибок или же переживаний, — сокрушенно покачал головой отец. — Но мы стремимся к этому, — тихо ответила я, крепко сжимая его ладонь. Удивительно, но тот путь, что нам пришлось проделать, действительно принес нам больше, чем мы ожидали. Если бы кто-то два месяца назад сказал мне о том, что я буду вот так сидеть со своим отцом и говорить искренне, не испытывая острого желания стереть его в порошок, я бы вызвала Вишневского и приказала ему вышвырнуть лгуна за порог моего дома. Но всё это происходило в реальности. Нам действительно удалось простить друг друга и зачеркнуть прошлое, даруя дорогу будущему. Алехандро связался со мной через своего человека чуть больше месяца назад. Он просил о личной встрече, именно просил, а не требовал. Его подручный даже произнес «пожалуйста» и что-то вроде «ваш отец не желает вам зла». Это буквально выбило почву у меня из-под ног. Я никому не сказала, даже Вишневскому, что согласилась встретиться с тем, кто называл меня чудовищем, безэмоциональным монстром. Никто не мог тогда сказать: «Разве твоя интуиция не подсказывает тебе, что он опять хочет сломить твою волю? Переломать тебя, как тростинку? Давай, я просто пристрелю этого старого ублюдка и всё встанет на свои места?». Я села в машину и позволила увезти себя в Лондон, оставив Григорию лишь короткое сообщение, что мне нужно пару дней для того, чтобы побыть в одиночестве и кое над чем поразмыслить. Я рисковала, но мне до скрипа зубов хотелось понять, что сподвигло Алехандро Базена послать ко мне того, кто склоняет голову в почтительном поклоне и говорит столь вежливо и убедительно, что ему поверил бы даже самый убежденный атеист. Этому парню определенно стоило задуматься о карьере сенатора США или, в худшем варианте, организовать свою религиозную секту. — Что ты хотел? — грубо спросила я отца, как только оказалась с ним один на один. — Присядь, — Алехандро махнул рукой в сторону кресла возле стола из красного дерева. — Мне нужно тебе кое-что сказать… — Мое время дорого стоит, — начала было я, но отец заставил меня умолкнуть лишь одним движением запястья. Он просто положил передо мной флешку и внимательно посмотрел мне прямо в глаза. Затем открыл ноутбук, загрузил систему, вставил накопитель и нашел нужную папку. — Смотри, — тихо произнес он, отходя к барной стойке. — Это видео не убьет тебя, Вивьен, — насмешливый голос донесся до меня. — Ну, по крайней мере, не сейчас. — Не сейчас? — равнодушно спросила я, даже не предприняв никакой попытки прикоснуться к клавишам на ноутбуке. — Это не ты — монстр, — усмехнулся отец. — Это я! Я, Вивьен! На самом деле, монстром оказался я сам. — Ты умираешь или это очередная попытка разрушить мою жизнь? — скептически вскинув брови, поинтересовалась я. — К чему это чистосердечное признание? — Я больше не хочу разрушать твою жизнь, — покачал головой Алехандро. — Я хочу стать её частью. Сейчас или после того, как ты сумеешь простить меня. Если, конечно, найдешь в себе силы для этого. В принципе, если ты не хочешь смотреть, то я не стану настаивать. Больше никакого принуждения или манипулирования. Если ты не веришь мне и сомневаешься, то я решу всё сам. Своими методами, пусть они и окажутся не столь замысловатыми, как твои. — Что там? — я ткнула пальцем в экран ноутбука. — Джордж Браун, который заказывает твое убийство, — пожал небрежно плечами отец. — Он стоит рядом с главой «Lincoln Corp» и обсуждают ценник за твою голову. — И я должна тебе поверить? — рассмеялась хрипло я. — Что Браун с Линкольном нанимают киллера для моей смерти? — Уже наняли, — уголки губ отца дрогнули и опустились вниз. — Ты знаешь, что с меня сняли все обвинения. Теперь я могу беспрепятственно вернуть себе компанию, пакет акций, разрушить твои планы по слиянию с Крузом и Леджер. Я не стану этого делать. Ты по-прежнему управляешь всем. — Я скорее поверю, что эти клавиши пропитаны каким-то смертельным ядом, нежели в то, что ты встал на путь исправления, — сорвалась я, вскакивая с кресла. — Алехандро Базен вдруг надумал наладить отношения со своей дочерью? Ад замерз или ты возомнил себя Мессией? — Я не умираю, не считаю себя Богом и в аду, наверное, по-прежнему пекло, — отчеканил твердо отец. — Полтора года, Вивьен! Полтора года мне потребовалось, чтобы понять, насколько я ничтожен и одинок! Нет, — остановил он меня от язвительного комментария, — я обвинил тебя в том, что ты защищала свою мать. Я так долго не мог смириться с мыслью о том, что моя дочь меня предала. Но это не было предательством, Ви, — он посмотрел на меня виновато и несколько обескураженно. — Это я предал тебя, слишком давно, и эти полтора года стали для меня откровением. Нельзя было бросать тебя, оставляя на попечение той, что видела во всем только лишь способ обогатиться. Она использовала меня, затем тебя, ей было плевать. Я должен был забрать тебя с собой, всё исправить, но на тот момент мной завладела слепая ненависть ко всему, что связано с Милой. Она отравляла мне жизнь, и я решил, что ты — её копия. Я позабыл о том, что ты — моя кровь и плоть. Господи, — Алехандро рухнул на диван и закрыл лицо ладонями, — я обвинил тебя, маленькую девочку, свою собственную дочь, и возненавидел тебя, как и твою мать… — … Никто не должен заподозрить нас, — из динамиков ноутбука раздался знакомый голос. Я включила видео. — Её смерть не должна привлечь внимания, всё должно выглядеть, как самоубийство или нелепая случайность, — продолжил вещать Браун. Мне стало противно. Я готова была задушить его голыми руками. — Эта сучка должна сдохнуть, Виджэй! Ты купишь «Cremona enterprise» за половину стоимости, никто не захочет… — Нет, — внезапно воскликнул Алехандро, подрываясь с места и нажимая на паузу на ноутбуке. — Я хочу это услышать, — я осторожно убрала его палец с пробела и запустила видео. — …Связываться с Базенами. — Я знаю их диалог наизусть, — пробормотал отец, повторно беря управление видеозаписи в свои руки. — Если ты так хочешь сделать ей больно, то почему бы тебе её просто не трахнуть? — раздался громкий смех незнакомого мужчины. — Это Линкольн? Не так ли? — я посмотрела на отца. — Я похороню их в одной могиле! — Позволь мне самому с ними разобраться? — спрашивает Алехандро, с некой боязнью касаясь моего запястья. — Никакой пощады, — сделав глубокий вдох, произнесла я. — Будь таким же, каким я тебя считала несколько минут назад! — Клянусь, — заверил меня отец. — Эти двое пожалеют, что вообще родились и выползли из вагин своих матерей. — Я бы сожгла их заживо, — улыбнулась скупо я. Сейчас я действительно хотела причинить кому-то столь сильную боль, от которой бы получила наслаждение. — Безобидная месть для тех, кто собирался изнасиловать мою дочь, — вперился в меня разъяренным взглядом отец. Мне стало очевидно, что его планы отнюдь не включали в себя скоропостижную кончину двоих похотливых самцов, которые на видео обговаривали мое падение с пьедестала. — В чем же подвох? — шумно выдохнув, спросила я. — Прости меня, — Алехандро посмотрел на меня умоляющими глазами. — Мы так долго противостояли друг другу. Прости, что тебе пришлось самой стать жестокой, чтобы выжить в мире, где после меня осталась лишь фамилия. Можешь не прощать, — сразу же добавил он. — Просто запомни, что я никогда не стану прежним. Я и так разрушил все мосты, что были между нами, — отец сжал руки в кулаки. — Я сделаю всё, чтобы восстановить хотя бы один из них… — Слишком поздно, — сказала я, прежде чем закрыть дверь за собой из гостиной. — Да, — промолвил мне вслед Алехандро. — Я опоздал, но всё же верю. — Напрасно, — с усмешкой оповестила его я. — Раскаянье — удел слабых. — Я кое-что понял, Ви, — слова отца заставили меня замереть на месте. — Любой заслуживает второго шанса. У нас его никогда не было. Так позволь же мне искупить свою вину? — Как? — я замерла у порога, а секунду спустя громко рассмеялась. — Думаешь, что, устранив двух недоумков с моего пути, ты исправишь всё, что сотворил с нами? Вот так легко и просто? — Ты права, — опустив голову на грудь, согласился со мной отец. — Мне потребуется немало времени и усилий, чтобы загладить свою вину. Я это понимаю и готов, поэтому, прошу тебя, дай мне шанс! — он практически умолял меня сделать шаг ему навстречу и попытаться наладить отношения между нами. Но я слишком боялась ему довериться, ведь всё это могло быть очередной игрой моего отца-садиста. — Я не могу так рисковать, — я покачала отрицательно головой, открывая дверь. — Понимаю, я бы тоже не поверил, если бы ты пришла ко мне с такими словами, — вздохнул Алехандро. — Tu dois savoir que ça n'arrivera jamais, père, — уверенно произнесла я, прежде чем выйти из помещения. К моему удивлению Алехандро не оставил своих попыток достучаться до меня. Он действительно разобрался с Джорджем Брауном и предложил отличный план по свержению Виджэя с его трона. Я заставила Вишневского изучить махинацию отца досконально, даже не сказав, откуда у меня появилась эта идея. Для всех остальных мы с отцом по-прежнему люто ненавидели друг друга и делали всё возможное, чтобы вставить палки в колеса. Правда, я назвала бы всё это несколько иначе, но суть не в том. Гриня вернулся ко мне через несколько дней, абсолютно обескураженный и удивленный. Он, конечно, подозревал, что мои планы могут быть изощренными и надежными, но не настолько же. Вместе со своей одой о моей гениальности, он принес и отчет по передвижениям Алехандро. Старик всерьез решил осесть в Лондоне, даже прикупил недвижимость после того, как все его счета были разморожены. Правительство Великобритании, принимая щедрые взносы на благотворительность и развитие бизнеса, поощрительно отнеслись к идее Базена получить второе гражданство. Вообще, я с трудом понимала, как отцу удавалось жить в России, будучи гражданином Франции, а после еще и пробиться в мэрию города. Видимо, деньги сыграли в том немаловажную роль. Выслушав похвалу Гриши, я всё же не решилась сказать ему, что план составил мой отец. Меня немного пугало то, что Алехандро оказался столь талантливым стратегом, что моя самооценка резко опустилась на несколько ступенек вниз. Я приняла решение встретиться с ним еще раз и наконец-то выяснить, так ли страшен черт, каким его малюют? Мне было интересно, что же на самом деле задумал отец? Была ли я всего лишь марионеткой в его умелых руках или же все мои действия стали для него настоящим откровением? Глупо, да, признаю, но неизвестность тревожила меня куда сильнее, чем осознание того, что всё это время кто-то был на десять шагов впереди вас.