I'm sorry...

      С тех пор, как на теле Тсунаёши начали расцветать засосы, посещение школы стало ещё менее приятным делом. Его обожаемые одноклассники из раза в раз пытались поддеть его, заставить ненавидеть себя и своего соулмейта. Хотя, парню кажется, что с первым он и без них неплохо так справлялся. Случайно, конечно, но справлялся.       По идее, он должен бы попытаться разузнать, кто его родственная душа. Вот только желания узнавать о её личности нет никакого. Ему и так вполне хорошо живется без всяких там соулмейтов. У него учёба, тренировки, семья и кипы бумаг, во всём этом ужасе просто нет места личной жизни. Впрочем, свободного места в сердце кареглазого для кого-либо уже тоже нет. Его всецело заполнила собой Сасагава Киоко. Его первая настоящая, думается Тсуне, любовь.       Реборн молчит о произошедшем. Ему нисколько не стыдно за свой порыв. Более того, его взгляд после того разговора стал почти таким же, каким был в первый день их знакомства. Нет только тех искорок насмешки и предвкушения. Осталось лишь чистое презрение и недовольство.       Тсунаёши тоже молчит. Он думает, что раз репетитору нет до этого дела, то и ему тоже до лампочки. Вот только брюнету есть дело, и еще какое, не зря же он его репетитор, в конце-то концов. Но он не имеет, в общем-то, никакого права предъявлять что-либо шатену: сам должен разобраться в себе. А кареглазый и не думает разгребать завалы в своей душе, ему более чем достаточно завалов бумажных.       Гокудера со своим привычным фанатизмом ищет родственную душу своего Джудайме. Периодически читает боссу нотации, что это же его человек, что не стоит быть столь равнодушным к таким вещам. Связь душ для него всё такое же святое явление. Все знают, что больше всего на свете Хаято боится не заметить своего соулмейта и связать жизнь не с тем человеком, как его отец.

***

      Лавина никогда не думала, что музыка свяжет её со своим соулмейтом. Тогда она была уже не в том возрасте, чтобы верить во всякие подростковые глупости о связи душ. Женщина перестала надеяться, что найдет его, поэтому всю себя отдала любимой музыке.       Когда ещё Хаято был маленьким, он всегда просил рассказать ему историю о том, как они встретились, как начали свое общение. Лавина нисколько не расстраивалась, тепло улыбалась и тихо, нежно говорила: «Раз так, то слушай...». История из раза в раз не менялась совсем: не появлялось новых деталей, не исчезали старые подробности, голос был всё таким же мягким, взгляд — полон нежной грусти, а прикосновения — до одури приятными.       Порой Гокудера задумывается, такими же приятными были для его мамы те засосы. Наверное, да, ведь иначе зачем они вообще существуют в противовес синякам и царапинам. Но он ведь не знает, какие по ощущениям эти "ранки". В общем, он просто ничего не знает о соулмейтах вне теории. Зеленоглазого это всегда бесконечно огорчает. Спасали лишь истории мамы, которые он мог хоть и немного примерить на себя. Представить все эти ощущения. Получалось плохо, но тут уж как есть.       Женщина всегда начинала свой рассказ с игры на фортепиано, наигрывала любимые мелодии — отрывки из разных сонет и арий. Говорила о том, что случилась эта судьбоносная встреча в обычном кафе, в котором она играла вечерами, развлекая посетителей. Описывала обстановку кафе: светло-персиковые стены, светлый паркет, небольшие столики из тёмного дерева и тусклое освещение "богатыми" люстрами. Но самое главное: её белое фортепиано в углу и большие зеркала, она сидела спиной к своим зрителям, но те чётко видели её выражение лица в отражение, а она их.       Лавина говорила, что тогда она исполняла самую простую мелодию, стараясь не нагружать посетителей кафе уж больно глубоким смыслом и лишними думами. И в какой-то момент почувствовала тепло разливающееся по всей шее: от ключиц и до подбородка. Посмотрев в зеркало он увидела вереницу засосов. В этой части рассказа она улыбается немного глупо, думает маленький Гокудера, но такая улыбка у неё появляется только в этот момент, так что правда можно и даже нужно.       Мать признается ему, что тогда подумала о том, какой же её соулмейт дурак, раз дал волю чувствам в такой момент. А у Хаято в голове не укладывается: это можно контролировать. У женщины и в мыслях не было — причинить боль своему человеку. Впрочем, она и не причиняет: у мужчины в "первом ряду" на лбу алеет засос от пианистки. Блондинка видит это и в ту же секунду взрывается приятным заразительным смехом, а мужчина предательски краснеет и пытается спрятать метку. Маленький Хаято тогда создает в своей голове важную заметку: не важно - что, главное: с какими эмоциями.       Немного успокоившись, Лавина продолжает играть. Выговор от начальства теперь она получит в любом случае, но это пустяки. В конце рабочего дня тот самый мужчина ждет её у заднего входа. Зеленоглазой всё так же смешно от того, что он ходит с подаренным ею засосом. ОН неумело и стыдливо пытается скрыть метку, но получается не очень. Её не отталкивает кольцо на безымянном пальце правой руки, не отталкивает и слишком чистый, выглаженный до идеала костюм. Это не то, в чём положено ходить примерному семьянину.       Он в ответ не скрывает от неё ничего. Рассказывает о семье, о дочери, немного и о жене. Она его соулмейт, и скрывать что-либо в такой ситуации нет смысла. Он лишь верит и надеется, что пианистка поймет и примет всё, как есть. Лавина оправдывает его ожидания. Она ни в чём его не обвиняет, с удовольствием слушает небольшой рассказ о его дочери и мечтает, чтобы у них тоже был ребенок. Не его, их.       А потом случается то, что случается. Нежные уверенные прикосновения перерастают в настоящую ласку. Поцелую перестают быть невинными: нет большего обычных мазаных поцелуев в щёку. Они проводят всё больше времени вместе. Появляется Хаято. Только вот "любовь" не крепнет, она так и осталась на отметке влечение. Жена и Бьянка — привычка, и отказаться от этой привычки оказывается чертовски сложно... Да и что греха таить, невозможно.       Так же сложно, как Лавине принять то, что её соулмейт оказался совсем не её. Хотя ей, наверное, даже в разы труднее и больнее.

***

      Остальные Хранители разводят руками в стороны, пожимают плечами. Не их всё это дело, лучше не лезть. Не трогают они и подрывника: никому не хочется слушать несколькочасовую лекцию о том, как это важно для его Джудайме и для Вонголы в целом. Но все знают: важнее всего это для него самого. Это важно для него потому, что так он сможет получить хоть какой-то опыт с соулмейтами.       Нана не лезет. Не так, как обычно не лезет — просто стоит в стороне. В этот раз она видит больше, предполагает тоже достаточно, но держится в стороне. Свое мнение себе дороже. И вообще, она не нанималась работать всю жизнь курицей-наседкой. Вышел уже Тсуна из того возраста, когда взрослые всё за него решают. Поэтому и не лезла: соулмейт её сына — не её дело.       На самом деле, она знает, как всё это волнительно. В конце концов, это первые серьёзные отношения. Она помнит своё волнение и предвкушение по поводу связи душ. Вот только пережить всё это ей так и не удалось. Не нашла Нана того единственного и самого дорого. К сожалению, не всем под силу найти свою родственную душу. Приходиться мириться с реальностью и жить обычный жизнью. И сейчас она счастлива, что человек Тсунаёши рядом с ним.       Единственным другом шатена, что уже смог найти своего соулмейта, является Сасагава. Вот только толку от него никакого: главой их отношений всецело является Хана. Нет, Реохей не каблук, просто так вышло, что мозги достались не ему. А брать борозды правления в свои руки, когда сам не знаешь, что делать, глупо. И на эту простую истину мозгов у боксера, благо, хватает.       Тсуна готов поклясться, что видел засосы и на шее Мукуро, но он не уверен соулмейта это метки или просто хорошо проведенная ночь. С учетом характера его туманника: все может быть. И говоря честно, большинство из их компании всё же склоняются к случайной интрижке. Видели они засосы лишь раз. Да и то было только через высокий ворот формы Кокуе. Рассмотрели, что смогли, дальше лезть не стали.

***

      Всё в жизни кареглазого идёт хорошо. И оценки улучшились, и взгляд Реборна уже не такой осуждающий, и тренировки кажутся проще. Парень уверен, что ему так только кажется, ведь нагрузка ничуть не уменьшилась. Правда, хорошо всё ровно до того момента, как он видит на шее Киоко один засос. Его мир в тот момент будто разваливается на куски.       Тсуна продолжает улыбаться, старается не подать виду. Ямамото хорошо знает о чувствах друга и просто переманивает всё внимание девушек на себя. Улыбается он всё так же ярко, в глазах всегда блестит задорный огонёк. Нет только вечного желания играть в бейсбол, теперь он больше тренируется в управление катаной. А вот Гокудера молчит. Он вроде как даже рад, знает — неправильно, но всё же рад. Теперь-то его босс может убедиться, что эта девчонка ему не подходит.       Хаято никогда не признает, но он, в общем-то, не имеет ничего против Сасагавы-младшей. Она и умнее, и красивее своего братца. Да и девушка, как никак, а это уже отдельный плюсик для него. Наверное, окажись Киоко его родственной душой, он бы принял этот факт. Заметно расстроился, но принял.       — Ты всегда знал, что она не твоя, — Ямамото не боится выглядеть в глазах друзей скотиной. Он лишь оперирует фактами. Тем более девчонки уже ушли далеко, и никто посторонний этот разговор не услышит.       Савада согласно мычит, но на друзей не смотрит. Ему тошно от своей глупости. Киоко достойна парня, намного лучше, чем он. Огорчает, конечно, но он не настолько слабак, чтобы не признать это.       — Недавно... — начинает Гокудера и останавливается. Он не знает, стоит ли развивать эту тему. Шатен так и не смотрит на них, шаркает ногами по земле и медленно идет вперед. Такеши кивает блондину, прося того продолжить. — Хару недавно тоже плакала. Она сидела за школой, потому что не хотела нести эти проблемы домой, - всё же произносит он и плетется дальше.       — К чему ведешь? — энтузиазм так и хлещет, но большего от кареглазого сейчас никто и не требует. Парней радует уже то, что он подал голос, поднял голову. Прогресс на лицо, так сказать.       — Да, я видел её красные глаза, — подтверждает мечник. — Это было как раз в тот день, когда засосы на твоей шее заметили. Она была подавлена, — Ямамото хочется смеяться от того, какие все его друзья порой глупые. Но он держится. Может, сам тоже будет тупить, когда влюбится.       Они больше не говорят ни слова, Тсуна и так понял всё, что должен был понять. В обычный день шатен пошёл бы к Миуре и обнял бы по-дружески, назвав глупышкой. Но сейчас это максимально неправильно, да и он сам сейчас нуждается в чем-то подобном. Он сам не уверен в чем, но нуждается.       Впервые шатен думает, что не отказался бы от кого-то столько близкого, кто понял бы все его глупости. Понял бы и принял таким, какой есть. Но он не уверен, что соулмейт смог бы. Он не доверяет ей. Да, он вечно получает от неё "комплименты", но толку от них, когда настоящего Саваду она, наверняка, не знает.       Они расходятся на перекрестке: каждый в свою сторону. Вот только по ощущениям они все идут в бездну: слов, страхов, ненужных мыслей. Вроде уже и не маленькие, а проблемы примерно те же: так же не понимают самих себя. Хотят того, о чём не могут догадаться. То, что так сложно достать.То, чего сейчас в мире дефицит. То, чего никогда не будет в избытке.