I'm sorry...

Предлагаю Вам найти John Legend - All of Me и не медля включить

POV Хаято

      Впервые я встретил тебя, когда возвращался со школы. «Странная...» - единственное, что я тогда успел подумать. А потом... невероятно, но потом нежно-багровым на твоё запястье расцвела вереница из поцелуев. Ты была крайне недовольна таким положением дел: зря только сняла пиджак. Твои подружки тотчас же то ли зашлись хохотом, то ли восторженным визгом. Но суть — ты не оценила.       Странно, что Старшая Кокуе ещё функционирует. Странно, что ты в ней учишься. Странно, что ты тут. Странно, что мы пересеклись. Странно, что ты именно такая. Странно всё то, что между нами только может происходить.

Странные мы...

      Я и сам не знаю, почему тогда отвернулся. Я просто решил бежать как можно дальше от того, кого старательно искал последние несколько лет. Это был идиотский порыв, но остановиться я был не в силах. Позже — вечером, если точнее, — на моём чёртовом запястье расцвёл фиолетовый синяк. Было довольно-таки больно. Но вместе с тем, так приятно. Я, кажется, готов упиваться каждым нашим взаимодействием, не важно каким. Я — дурак.

End POV Хаято

      Аоки не считала себя какой-то шибко особенное. Она самая обычная. У неё хорошая фигура, серый цвет глаз, каштановые длинные волосы, несносный, как говорят окружающие, характер, а ещё у неё отбитый соулмейт. И нет, она не злится на засосы, с которых хорошенько так отхохотали подруги. Ей больше обидно, что он позорно сбежал. «Вот же идиотина», - надув губки. Нет, она ни за что его не простит, пока он сам не будет молить об этом.       И Гокудера, на самом деле, готов молить её о прощении. Он чувствует её обиду, и она съедает его изнутри. Это чувство такое противное, создающее бездонную дыру где-то внутри него. Но что уж тут сказать: сам виноват.       У Аоки щёки горят и глупая улыбка сама по себе расползается по лицу, а внутри всё горит адским огнем. Она зла. Чёрт бы побрал того парня за все эти непривычные эмоции. У Гокудеры жуткая злость читается на лице, а внутри стадо розовых слонов готово разрушить всё на пути к ней, и Бьянки невдомёк, что не так с её братишкой. Она лишь пожимает плечами и дальше занимается своим. Не маленький: разберётся как-нибудь.

***

      Вообще, Хаято не считает, что его отношения с мечником так близки. Он всё ещё уверен, что Ямамото — дебил, каких еще поискать. Но ему просто необходимо на кого-то вывалить всё то дерьмо, что в нём скопилось за одну ночь. Постоянное чувство раздражения и недовольство сумели убить разве что половину его слоников, но и этого вполне хватило, чтобы остальных зеленоглазый взорвал сам. Уничтожил к чертям собачьим, устроил грёбаный атомный взрыв в своей душе. А это, между прочим, не хило так подкашивает внутреннее равновесие.       — И ты просто сбежал? — кивок. — Ничего не сказав? — в голосе явные смешинки, и очередной кивок в ответ. — А она тебя заметила? — Такеши — раскрытая всем на обозрение книга, думает Хаято, но вслух этого не произносит. Мало ли что ещё подумает этот придурок.       — Скорее всего — да, но я не уверен. Я сбежал раньше, чем увидел её реакцию на это, — он не находит слов лучше, но и этого достаточно. Пауза, и подрывник сдаётся. Глубоко вздыхает и раздраженно, — Я чувствую её обиду. С вечера. А ещё у меня синяк на руке. Так что — да, она меня увидела, — Гокудера смотрит так, что брюнету и без дальнейших слов понятно, что ещё хочет сказать пепельноволосый.       — Да, более чем, — Ураган давится своим возмущением, а по лицу мечника расползается улыбка чеширского кота: такая же до тошноты хитрая и довольная. — А ты идиот, и обижаться она имеет полное право, — уверенно и без намёка на шутку. — Вообще, знаешь, вы оба идиоты, но ты самый большой, — уже намного тише.       — Почему ты её обзываешь? — новая волна возмущения. И парень готов убить собеседника за эти слова. А потом и себя тоже, сам ведь ему всё выложил. Но спортсмен лишь слегка мотает головой из стороны в сторону и указывает ладонью вперёд.       На перекрестке их ждёт Тсунаёши. И подрывник должен бы возмутиться, но не может. Мечник прав: они те ещё идиоты. Только вот правильный ли выбор, что он много больший идиот, чем его босс. Хотя тот и не знает, кто его соулмейт, ходит убитый из-за Киоко и её новообретенного счастья. Глупость, да и только.       - Йо, Тсуна, - как обычно весело. В ответ натянутая улыбка и слабый кивок. Рядом стоит злой до скрежета зубов Реборн. Впервые мужчина не скрывает истинных эмоций, а это, поверьте, многого стоит.

***

      — Ты придурок, знаешь же, да? — прошёл уже месяц. Аоки уже ни чуть не зла и не обижена, просто внешне бесится, что Хаято на каждый такой выпад лишь кивает.       — Да, знаю, — на шее расцветает новый засос. Сероглазая довольна до чёртиков, у подрывника стаи мурашек по всему телу после каждой такой "ссоры". Им вполне комфортно, а вот окружающим как-то не очень.       Тсунаёши смущён, от смешанных в убойный микс стыда и счастья, и жалобное: «Пожалуйста, не делайте так больше...» — так и срывается стоит этой сцене разразиться у него на глазах. У Ямамото еще более частые приступы смеха: от реакции Тсуны, от реакции других людей, которых они даже не знают, от переполняющего всё нутро счастья за друга. Подруги Аоки всё так же смеются со слегка завистливым и шутливым: "Фу, ванильщина". Киоко, Хару и Хром искренне счастливы за новоиспеченную парочку.       И Гокудере кажется, что он уже не в своём уме от всепоглощающего чувства любви. Он видит идеал в ней, обожает каждую деталь, что делает её такой. В его голове то и дело проскальзывает: "Люблю все твои идеальные несовершенства," - создавая новую цепочку засосов от кистей рук и к шее, пока ещё не заметных глазам окружающих.       — Почему соглашаясь с ней, ты такой довольный? — не переставая смеяться ни на секунду. — Ты же понимаешь, что тебя только что оскорбили? — Ямамото чертовски интересно.       — Понимаю, — согласный кивок и вновь довольная улыбка.       — Оскорбили тебя, но выглядишь так, будто в этом "споре" именно ты победитель, — недоумевает Тсуна. Ему действительно непонятно, как можно довольствоваться этим.       — Даже проигрывая ей сейчас, в конце я всё равно остаюсь победителем, — добрая улыбка на возмущенный взгляд серых глаз. — Это, — указывая на свою шею, — доказательство моей победы.       Девчушка на это заявление надувает губки и обиженно отворачивается к окну, а щёки заливает предательский румянец. Как же сейчас прав её дурацкий соулмейт. Но она продолжает молчать, ведь она победитель ничуть не меньше его. Она вместе с ним разделяет эту победу, наслаждаясь приятным теплом, что разливается по всему телу.       Гокудера беззлобно смеётся. Ему приятные такие детские выходки, ему приятны её беспочвенные ссоры, ему приятны все те засосы, что дарит ему их связь. И ему даже на миг кажется, что популяция розовых слонов в его сердце достигла своего апогея и продолжила свое размножение в сердце его девушки. В сердце его эталона несовершенств. В сердце того, кому он отдаёт всего себя.